Читаем Новогодняя сказка кота Хлопушкина онлайн бесплатно

Прежде, чем начать свой рассказ, хочу уточнить, что кот я не простой и принадлежу к старинной театральной династии котов Хлопушкиных. И ударение ставьте, пожалуйста, правильно, на первый слог – ХлОпушкины и никак не иначе. Отвечаем мы в театре за самое главное, за премьерные показы спектаклей. Тут всё только на нас и держится!

Вот стоит на сцене актер. Он словно воспарил над всеми, и воздух еще полон звуками его голоса. Зал заворожен… Тишина стоит такая, что кажется, ангел пролетит – услышишь. Тут-то и нужно поймать момент и первым зааплодировать таланту. И кто, как вы думаете, должен это сделать?! Да, да и да – ваш покорный слуга, не раньше и не позже, именно в нужный момент. Сразу, как стихнет последнее эхо слов, переждать три удара сердца и зааплодировать – вот он, фамильный секрет ХлОпушкиных!

В те дни, когда нет премьер, я тоже без дела не сижу. Все до единой репетиции обязательно нужно посетить. Иной раз так разволнуешься, что на сцену выскочишь и закричишь в полный голос. А что поделать, если душа этого просит! И ведь прислушиваются к моему мнению. Уважают. Не было такого случая, чтобы меня попросили со сцены уйти. «Даже кот от вашей игры разорался,» – говорит режиссер и объявляет перерыв, явно для того, чтобы в тишине моё вмешательство обдумать и правильно оценить.

А актёры молодые?! У них стало доброй приметой перед выходом на сцену погладить меня или за мой хвост подержаться. Право потянуть за кошачий хвост ещё надо заслужить хорошей игрой да добрым характером. А уж если я поцарапаю кого, будьте уверенны – не задержится такой человек в театре. Но это редко случается, даже вспоминать о подобном не хочется. При моём происхождении да с моим воспитанием – и когти выпустить? Ф-р-р-р!

Но одна из важнейших моих обязанностей – инспекция театрального буфета. Не просто зайти и усами по сторонам повести, а отведать сливок, оценить их свежесть и сладость. Ведь именно из них взбивают вкуснейший крем для наших знаменитых театральных пирожных.

Буфет место особенно чудесное, хозяйничает тут у нас кондитер тетя Люба. Если вы не пробовали ее десертов, то считайте, что сладкая жизнь мимо вас прошла. Особенно хороши её пирожные птифуры, совсем крошечные, но необыкновенно вкусные – внутри у них марципан, орехи, воздушное безе и нежнейший крем.

Одно плохо, когда их ешь, то ничего вокруг не замечаешь, можно и не услышать, как подают звонок к началу спектакля.

Наш директор уже несколько раз просил тетю Любу делать менее вкусные пирожные, но тут возмутились актеры и режиссер, пусть лучше особо задумчивые зрители опаздывают на спектакль, чем любимые птифуры станут хуже.

Но было бы глупо думать, что театр – это только красивое здание со сценой, декорациями, буфетом, да котом Хлопушкиным. Конечно же нет! Театр похож на старинные часы, снаружи стрелочки по кругу бегают, в свой срок выпархивает кукушка, а внутри столько винтиков и шестеренок, что устанешь считать. Вынь хоть один винтик, весь механизм развалится и работать перестанет.

Вот, например, живет у нас ворона Клара. Казалось бы, – что делать птице в театре, какой от неё толк? А вот и большой! Не просто нужна – необходима ворона театру. Во-первых, это талантливая птица, размера особо крупного, она у нас играет в спектакле «Снежная королева». А будь она обычного вороньего строения, так детишки с задних рядов её не разглядели бы.

Во-вторых, не всякий актер любит, чтобы ему по телефону с утра названивали. А так Клара подлетит, деликатно в окошко клювом стукнет, и письмецо от режиссера актеру передаст. Дескать, сегодня репетиции не будет, отсыпайся, отъедайся, пей больше жидкости, дорогой ты наш, скоро у тебя премьера. Отдыхай, одним словом.

А афиши по городу разнести? Самое воронье дело, на мой взгляд. Да всего и не перечислишь!

Но хватит о Кларе, о ней в другой раз. Сегодня я хочу рассказать вам о Фифелии. Вот без кого наш театр был бы так – и не театр вовсе, а просто здание со сценой.

Вы сметанки-то мне в блюдце побольше положите. Рассказ он сухости в горле не терпит.

Фифелка жила-была кикиморой, да – волшебным существом, которое обитает рядом с болотом. Но жить в болоте ей не очень нравилось – она часто чихала и мерзла от болотной сырости. К тому же, рядом с ее домом люди затеяли строить город. Болото осушили, город разросся, и пришлось Фифелке жить, где придется: то под кусточком, то в палисадничке, то на чердаке. Разве ж это жизнь?! Так и о волшебстве совсем забудешь!

Однажды вечером Фифелка брела по улице, старательно прячась в тени, и вдруг замерла в абсолютном восторге, даже рот от восхищения открыла. Перед нею сиял огнями прекрасный дом. Изящные кареты подъезжали к нему и нарядно одетые люди, весело смеясь, заходили в распахнутые двери. Как завороженная Фифелка тоже проскользнула внутрь.

То, что она там увидела, окончательно покорило ее сердце. Деревянный помост, сказочные декорации, приглушенные разговоры, и нестройные звуки каких-то инструментов – все это было так неожиданно и волшебно! А уж когда на помосте появились актеры в причудливых костюмах, и слаженно заиграл оркестр, Фифелка поняла, что она никуда не уйдет. Останется жить здесь, в тепле и уюте, под звуки чарующей музыки.

Теперь она просит звать ее Фифелией и страшно обижается, когда мы с друзьями дразним ее Фифелкой или Фифой. Бывает, что и задается: " Да что вы знаете?! Без меня в театре ничего правильно не работает!" – и решительно задирает свой маленький остренький нос.

В этих словах есть доля правды – от Фифелки в театре сплошная польза. А уж сколько чудесных историй она собрала в свою волшебную театральную сумочку – не перечесть! Правда, страшные сказки она тоже любит, но тут уж ничего не поделать, сказывается кикиморье происхождение.

Но я не буду пугать вас сегодня, а лучше расскажу историю о том, как Фифелия ловила кошмарика, а маленькая зрительница ей в этом помогала.

А дело было та-а-ак…

Это я не потому глаза большие делаю, чтобы вас испугать. Просто мы, Хлопушкины, коты очень артистичные. Надо же подчеркнуть, что сказка начинается, а все остальное только присказка была.

Однажды в нашем театре давали новогоднее представление. А когда идет «Снежная королева», чудеса происходят и на сцене, и во всём театре. Вот прямо – две недели сплошных чудес!

И предугадать, где, когда и кого этим сказочным вихрем закрутит, невозможно.

В такие дни мы все особенно внимательно относимся к своим обязанностям, ведь главные зрители – это детишки, им часто нужна наша помощь. Фифелка, например, заменяет на посту билетершу Настасью Андреевну. Все билетёрши в нашем театре дамы отменно вежливые, внимательные, но и строгие – до невозможности. Ведь они должны не только показать вам место и проводить до него, если уж вы очки дома забыли, но и грудью встать на входе в зал, если вы в буфете задержались, а спектакль уже начался.

А Настасья Андреевна настолько строга, что может даже отнять мобильный телефон, зазвонивший во время спектакля и растоптать его. Да, да, а как вы думали? Кому ж это приятно: актеры на сцене в сказку вжились, зрители на своих местах вместе с актерами волнуются, тревожатся, радуются, а тут вдруг резкий звонок.

Просыпайтесь, дорогие, у нас тут будильник надрывается, вернитесь в реальность!

Но когда идут спектакли для детей, особенно новогодние, тут бывает всякое: и мест своих найти не могут, и теряются в фойе, засмотревшись по сторонам. В такие дни требуются особые мягкость и внимательность. Вот Фифелия и дежурит на боковом входе в зал, у лож левой стороны, заменяет строгую Настасью Андреевну, пока та пьет в буфете чай и отфыркивается, как паровоз.

Буфет – место загадочное и зритель, попав сюда, может совсем не заметить, как время летит. Либо десертом увлечется, либо на Настасью Андреевну засмотрится.

Вот и с девочкой Зоей на Новогоднем представлении приключилась такая напасть. Звонок к началу второго действия она пропустила, завозилась с пирожными. Огляделась, а вокруг никого… Что же делать? Побежала было к дверям в зрительный зал, а те закрыты!

И так ей стало одиноко и обидно, что слезы выступили на глазах. Там, за дверью, начался спектакль, и так хотелось посмотреть, что дальше будет с девочкой Гердой и ее друзьями. В этот печальный момент, кто-то легко коснулся Зоиного плеча.

– Пирожные, да? Сладкая газировка? И ты опоздала на спектакль…

Зоя даже плакать забыла. Перед ней стояла невысокая, с нее ростом, то ли девочка, то ли старушка – и не разобрать. Ну, вы-то поняли, что это к Зое наша Фифелка подошла, а с кикиморами всегда так, у них лица переменчивые, как отражения в воде. Всё от настроения зависит, радостно на душе, и лицо сразу молодеет и хорошеет.

– Меня Фифелией зовут, я театральная кикимора.

– А разве такие кикиморы бывают?

– Ты же видишь, что я не пустое облако, – хихикнула Фифелка. – А тебя зовут Зоей, правильно я угадала? Но твои родные и друзья зовут тебя просто Зайка.

Да, Фифелия наша тем и знаменита, что прошлое видит и в будущее может заглянуть, а уж имя человека или мухи какой, считывает прямо из воздуха. Только Зоя этого не знала, замерла в полнейшем восторге, а Фифелке только того и надо, любит она вот так человека

огорошить да удивить:

– Знаешь, Зайка, мне нужна твоя помощь, если ты, конечно, согласишься мне помочь.

– Обязательно помогу, могла бы и не спрашивать! – недавние слезы были забыты. – А что нужно делать?

– Мы должны найти в театре кошмарика и превратить его в пыль на реквизите, – на секунду кикимора задумалась, – да, именно в пыль! Театр – здание старинное, плохо, когда тут слишком чисто. Пыль нужна, чтобы создать настроение.

– А что это – кошмарик? – Зоя с трудом успевала за Фифелией, та быстрыми шажками рванула к левому проходу в зрительный зал. Кикимора обернулась и сделала большие глаза: – Понимаешь, когда кто-то из маленьких зрителей пугается, злится или плачет, то страх, злость, грусть просто так не исчезают. Они поднимаются вверх легкими облачками. Потом накапливаются, темнеют – и в какой-то момент начинают жить своей собственной жизнью. Это и есть кошмарики. Их надо вылавливать и рассеивать в пыль, иначе от них много вреда. Они потом по углам да в темноте – пугают, толкают и ставят подножки. Еще они гасят лампочки, словом – вредят, как могут. – Фифелка потянула Зайку за руку,

– Пойдем быстрее, надо заскочить ко мне и забрать волшебный бинокль.

– Биноколь?!

– Да! Биноколь! Тссс!!!

Они вбежали в ложу бенуара и юркнули за бархатную портьеру.

Вы знаете, что такое ложа бенуара? Её еще называют царской ложей. Такое красивое название специально придумали, чтобы царям было приятнее сидеть в такой ложе – прямо перед сценой. Самое лучшее место – все в ней тебе видно и слышно, да так, что кажется, будто ты участвуешь в спектакле вместе с актерами. Сюда только важных и почетных гостей пускают. Вот Фифелия наша и облюбовала это место для проживания, ведь к ней только такие гости и заглядывают – важные да почетные.

Но поспешим за нашими героями, а то, пока я тут про ложи бенуара рассказывал, они уже к входу в Фифелкино жилье подбежали.

– Запомни, вот второй ряд. Потом нужно найти третье место. Именно здесь я и живу. – Кикимора хлопнула трижды в ладоши, и под зрительским креслом пол поехал в сторону. – За мной, двенадцать ступенек вниз, и ты у меня в гостях!

Они едва успели сбежать по ступенькам, как в зале стало тихо, занавес с легким шуршанием раздвинулся и там наверху, у них над головой, начался спектакль.

– Ой, как у тебя тут интересно! – девочка в изумлении оглядывала небольшую уютную комнатку. Тут поместилось все: и небольшой диванчик с цветным лоскутным покрывалом, и шкаф с резными дверцами, пара мягких кресел и круглый столик, а за расписной ширмой – небольшая кухонька с настоящей чугунной печкой, в ней потрескивал огонь, наполняя комнатку оранжевыми быстрыми бликами.

– Чай попьем в следующий раз, – Фифелка, пыхтя, что-то искала в шкафу. – Ведь ты же еще раз придешь ко мне в гости? – Она неожиданно вынырнула из шкафа и подозрительно уставилась на Зайку.

– Ну, конечно. Ты же обещала меня чаем угостить, – улыбнулась та.

– Да, только не забудь – второй ряд и третье место! Как соскучишься, приходи в театр и оставь записку под этим креслом. Даже если меня не будет на месте – дел, как понимаешь, у меня много – записку твою я обязательно прочту и прилечу к тебе на Кларе. Это наша театральная ворона, если ты еще не знаешь. О, вот он! – Фифелия вытащила из недр шкафчика старинный театральный бинокль с перламутровой ручкой. – Только в этот бинокль и можно увидеть кошмарика.

– Но как же мы теперь, на виду у всех зрителей, будем вылезать из-под кресла?!

– Ну, ты и сказанула! – фыркнула Фифелка. – Полный успех у нас был бы, выползи мы на коленках из-под кресла, – и, продолжая хихикать, кикимора приоткрыла тихо скрипнувшую дверь. – У меня тут есть свой тайный лаз под театром. Можно в любое место попасть, между прочим! Пойдем, устроимся удобно за сценой, и ты внимательно в бинокль все рассмотришь, глядишь и поймаем кошмарика.

И они спешно, но стараясь не шуметь, двинулись по лабиринту узких проходов под сценой.

– Вот, тут. Только не торопись, смотри внимательно. Кошмарик похож на… как бы это сказать… на очень плотную тень. – Они осторожно выглянули из-за кулис, и кикимора протянула Зайке бинокль.

Бинокль оказался волшебным – лишь только в голове возникала мысль, что хорошо бы приблизить изображение, как оно сразу же увеличивалось. Видимо, спектакль и правда был очень интересным – Зайка видела, что зрителей совершенно захватило действие на сцене.

В тот момент, когда Герде угрожали разбойники, одна маленькая девочка испуганно вскрикнула, и за ее спиной мелькнула плотная тень.

– Вот он! – воскликнула Зайка.

Фифелия вихрем вылетела из-за кулис и смело метнулась за кошмариком. Тот пытался скрыться, но куда там!

– Прочь из театра, прочь! Рассыпься в фонарную пыль, злодейский злодей! – Кикимора ловко бросила театральную афишку, и та, как стремительный бумеранг, настигла улепётывающую серую тень. Кошмарик замер на мгновение, а потом взметнулся и рассыпался облачком мелкой пыли.

Что тут началось! Да-да! Вы что думали, всё тихо и мирно прошло? Поймали кошмарика и на цыпочках удалились? Спектакль-то сорвали!

Актёры по-началу растерялись, но потом разбойники вспомнили, что они должны быть смелыми и безжалостными. Вытащили деревянные сабли, да пистолеты-хлопушки и ринулись в бой. Детишки повскакивали с мест:

Вон, вон ещё один! – Уж не знаю, как это случилось, но даже без волшебного бинокля кошмарики стали видны. То тут, то там над зрительным залом замелькали их быстрые тени.