Читаем Лишь небеса знают онлайн бесплатно

Нантакет, 1860[1]г.

Конфузом окончилась для Лиззи Робинсон еще одна ее попытка завоевать любовь Тэвиса Маккинона. Лиззи отчаянно хотелось привлечь его внимание, до того хотелось, что она даже молилась про себя, повторяя: "Господи, прошу тебя, умоляю, сделай так, чтобы он заметил мою грудь!" Разумеется, это отнюдь не означало, что грудь должна была упасть прямо к его ногам. Но случился конфуз…

Идея пришла в девичью голову на вечеринке у Старбэков. Тогда она, как обычно, сидела за кадкой с пальмой, которая, как считается, приносит удачу, чуть раздвинув ветки, и наблюдала за предметом своего обожания. Но Тэвис Маккинон вел себя так же, как и почти все последние пять лет, — не обращал на Лиззи никакого внимания. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к изящной, в классическом стиле, — как и вся греческая бальная зала Старбэков, — колонне. Восторг переполнял Лиззи, она лицезрела самого Зевса!

Тэвис увлеченно обсуждал что-то с двумя своими неразлучными приятелями, Колом Кэссиди и Натэниелом Старбэком. Взор Лиззи привлекли начищенные до зеркального блеска туфли на скрещенных ногах Тэвиса. С усилием оторвав от них взгляд, задержалась на чуть присогнутой коленке и наконец посмотрела выше. Руки он сложил перед грудью, и мгновение Лиззи разглядывала их. Пальцы у него были длинными и изящными, талия узкой, а плечи широкими. В общем, с ее точки зрения, он являл собой идеальный и несравненный образец мужчины. Но то, что испытывала Лиззи, глядя на его лицо, можно было назвать разве что райским блаженством.

Пока она наблюдала из своего укрытия, Тэвис посмеялся над тем, что сказал Кол, и, повернувшись к Натэниелу, заговорил с ним. Но вдруг Лиззи показалось, что он смотрит прямо на нее. Поджилки сразу затряслись, сердце бешено заколотилось, во рту пересохло. Она и представить себе не могла, что произойдет, если он не только посмотрит на нее, а подойдет или заговорит.

— Послушай, Лиззи Робинсон, что это ты делаешь тут совершенно одна? — строго спросила миссис Старбэк, проходя мимо.

Лиззи так резко повернула голову, что ветки пальмы хлестнули ее по лицу.

— Э-ээ, понимаете, я просто… Ну-у…

Миссис Старбэк ласково и с пониманием посмотрела на нее:

— Ты стесняешься?

У Лиззи до того пересохло во рту, что она не смогла ответить, и только кивнула. Миссис Старбэк вздохнула, и взгляд ее стал задумчивым. Лиззи и прежде замечала, что взрослые становятся задумчивыми, вспоминая о своей молодости.

— Не волнуйся, милочка, я прекрасно понимаю тебя. Ни одна девушка не избежала подобных переживаний в пору взросления. Надо поскорее преодолеть робость и застенчивость. Расправь плечи, чуть приподними подбородок, сделай глубокий вздох и уверенной легкой походкой ступай к своим друзьям. Послушайся моего совета, девочка, и ты вскоре поймешь, что я права. — Миссис Старбэк, доброжелательно кивнув, гордо двинулась дальше.

Как только миссис Старбэк скрылась из виду, Лиззи, зарывшись снова в пальмовые ветки, вновь обратила восторженный взор на Тэвиса Маккинона, вмиг забыв советы своей доброжелательницы. Ну разве есть у кого-нибудь еще такой красивый рот или более мужественный и волевой подбородок? А уж о глазах лучше и не думать. Никогда и ни у кого не видела она таких глаз: не серые и не голубые, а словно омытые морской волной и затерявшиеся в ней.

В эту минуту Тэвис отвернулся, и до взбудораженного сознания Лиззи дошло, что он и его друзья с интересом наблюдают за чем-то происходящим в помещении.

Посмотрев в ту же сторону, Лиззи поняла, что их интерес привлекла к себе Вернилия Карузерс, несколько раз подходившая к сосуду с пуншем, куда чья-то щедрая рука опрокинула целую бутылку отменного кентуккийского бурбона. После пятой чашки пунша походка Вернилии стала странно неуверенной. Вернее, она просто с трудом держалась на ногах, и именно это обстоятельство заставило обратить на нее внимание троих отлично воспитанных молодых людей.

— О Боже! — произнес Натэниел. — Она снова направилась к пуншу…

— Еще глоток — и она окажется под столом, — высказал предположение Кол.

— Или в объятиях Джареда Кросби, — хитро добавил Тэвис, очевидно заметив, что Вернилия пытается заигрывать с Кросби.

— Ну, она понапрасну теряет время, — протянул Натэниел, — Джареда интересует дама более содержательная, разве не так?

Ухмыльнувшись, Тэвис уточнил:

— Да, если ты имеешь в виду то, что содержится за декольте.

Кол засмеялся.

— И ты его в этом смысле хорошо понимаешь, не так ли? — Он игриво поддел Тэвиса локтем под ребра.

— Любишь пухленьких, да, Тэвис? — снова подал голос Натэниел, показывая с помощью рук, что он имеет в виду.

— Ну, чтобы, конечно, всего было в меру, — пожал плечами Тэвис.

— Но чувствовать, что держишь в руках, — не унимался Кол.

— Старина Тэвис всегда млел при виде пышной груди, — подвел итог Натэниел, хихикая и похлопывая Тэвиса по спине.

Едва не задохнувшись от негодования, Лиззи отпрянула от кадки, пальмовые ветки сомкнулись. "Всегда млел при виде пышной груди…" Она невольно опустила глаза и посмотрела на корсаж своего самого нарядного белого платья из травчатого шелка. Даже богатая фантазия не позволяла под оборочками предположить нечто, что хотя бы отдаленно напоминало женскую грудь. И будь у нее шея подлиннее, можно было бы разглядывать носки туфель. Да, как ни печально, но оставалось признать, что грудь девочки-подростка совсем непривлекательна. Ничего удивительного, что Тэвис считает ее ребенком. Она даром тратила время, обращая к нему полные обожания взгляды и многообещающие улыбки. Разумеется, он ни за что не станет воспринимать серьезно ее любовь, сочтя ее проявлением обычной девичьей восторженности.

Преодолевая чувство унижения, Лиззи прибегла к отходному маневру, пытаясь убедить себя, что это лишь временное отступление, и ничего больше. Она направилась к черному лаковому экрану, доставленному из Дамаска (это было известно всем) одним из кораблей мистера Старбэка, и устроилась на одном из пары стоявших напротив друг друга Белтеровских полудиванов с той стороны, где спинка была выше, чтобы находиться подальше от Тэвиса Маккинона.

Ей ужасно хотелось спрятаться. Чувствуя себя жалкой букашкой, Лиззи спрятала ноги в шелковых туфельках за изогнутую ножку диванчика и, уткнув подбородок в ладони, принялась размышлять о том, что, как ей стало сегодня известно, Тэвису нравится как раз то, чего она, увы, лишена.

Лиззи сидела, нахмурившись, подавленная невеселыми мыслями, как вдруг до нее донеслись гадкие смешки, направленные в ее адрес Кэролайн и Харриет Уэзерби, проходивших мимо.

— Тэвис, кажется, не обращает на нее внимания, — заметила Хэрриет, — а может, вообще решил на всякий случай спрятаться.

Как обычно, она сделала вид, что не слышит колкостей. Наконец, подумав как следует, Лиззи вздохнула с облегчением и приняла окончательное решение: раз на Тэвиса Маккинона производят впечатление женщины с пышными формами, ей остается найти способ сделать плоскую грудь пышной. Еще минутное раздумье, и рот Лиззи растянулся в улыбке.

На следующее утро она, стоя у входа, ожидала открытия магазина Барнела. Мистер Барнел заметно удивился, когда ее золотистая головка замелькала перед прилавком, и через секунду она положила перед ним рулон ватина.

— Ватин? — Мистер Барнел удивленно вскинул брови. — А я и не знал, Лиззи Робинсон, что ты любишь стегать одеяла.

— Люблю, мистер Барнел, ужасно люблю.

С этого дня Лиззи с нетерпением ожидала приглашения на очередную весеннюю вечеринку, так как не сомневалась, что Тэвис Маккинон будет принадлежать ей, как только увидит ее грудь. Наконец-то все решилось так просто. Он увидит грудь, влюбится, попросит ее руки, и они заживут счастливо и никогда не расстанутся.

Отчасти она оказалась права. Он заметил ее грудь, и не просто заметил, а… поднял и держал в руке.

Не прошло и нескольких недель с той памятной вечеринки у Старбэков, как Лиззи уже одевалась для следующей. На этот раз она надела платье из темно-лилового муара с зеленой отделкой. Лиф у этого платья был скромный, но зато вырезан глубже, чем у других. Одевшись, она подошла к зеркалу и критически оглядела себя — сначала спереди, затем сбоку. Всюду плоско. Слава богу — у нее длинные волосы, иначе Тэвис Маккинон вполне бы мог принять ее за мальчишку. "Ну что ж, прошлого не вернуть, — сказала она себе, — а вот о будущем сейчас позаботимся".

Встав на четвереньки, Лиззи вытащила из-под кровати рулон ватина, купленный в магазине Барнела. Отрезав два одинаковых кусочка, она придала им округлую форму и, засунув комочки себе под рубашку, еще раз посмотрелась в зеркало. "Ну вот я и превратилась в цветущую женщину прямо на глазах", — подумала она и, еще раз взглянув на гордо оттопырившийся ватин, сказала, обращаясь к своему отражению: "Вот это бюст, так уж бюст…"

Придя на вечеринку, Лиззи заняла наблюдательный пост у винтовой лестницы, которая вела в залу, и, затаив дыхание, стала ожидать появления Тэвиса, незамедлившего появиться в компании Натэниела и Кола.

Не теряя времени даром, Лиззи, энергично проталкиваясь сквозь набитое битком помещение, отправилась на поиски своей лучшей подруги Ребекки Филд.

Высмотрев наконец Бекки на другой стороне площадки для танцев, Лиззи двинулась к ней, не обращая внимания на возмущенные взгляды скользивших по полу пар, и, схватив за руку, решительно потащила ее к двери.

— Иди за мной, скорее! — шептала она.

— Что случилось? — удивленно спросила Ребекка и, не получив ответа, взмолилась: — Лиззи, ну не спеши же так! Я растеряю все цветы из прически!

— Ничего, зато тебя найдет по следу волшебный принц.

— Какой еще принц? Ничего не понимаю! — удивилась Бекки. — Ты можешь хотя бы объяснить, куда мы идем?

— На улицу, — коротко ответила Лиззи.

Выйдя из дома, девушки остановились на верхней ступеньке крыльца, выходившего в маленький дворик Кросби. Свет полной круглой луны смешивался с отблесками гирлянды, протянутой от дома к самому большому дереву, и им были хорошо видны силуэты троих мужчин, стоявших возле статуи. В темноте мерцал огонек сигары Кола.

— И как это я сразу не догадалась! — пробормотала Бекки так тихо, что голоса ее почти не было слышно из-за несущихся сквозь открытые двери звуков музыки.

Проделать то, что она делала обычно, то есть ходить за Тэвисом по пятам, Лиззи не решалась. В роли взрослой женщины она чувствовала себя неуверенно, несмотря на великолепную грудь, обладательницей которой она теперь стала, и на незатихавшее чувство любви. Она не ощущала ничего, кроме беспокойства и страха. Лиззи покосилась на Бекки, особенно похожую сейчас на покорную невинную овечку, которую пригнали на бойню, и ей стало совсем не по себе. Внизу стоял Тэвис — взрослый мужчина, а она, никуда не денешься — даже со всей своей экипировкой, — плоскогрудая пятнадцатилетняя девчонка, безнадежно влюбленная в божество на десять лет ее старше.

А ведь Тэвис хорош собой — с этим не станет спорить ни одна женщина в Нантакете. Сейчас на нем был черный смокинг и наводящие на интересные размышления сильно обтянутые брюки. Отведя глаза от Тэвиса, Лиззи почувствовала на себе взгляд Кола — он смотрел так, будто предчувствовал неприятности и соображал, как бы избежать их. Лиззи разозлило то, что она еще ничего дурного не сделала, а Кол уже насторожился. Ведь не всегда то, что она затевает, плохо кончается.

Чуть приподняв подбородок, что, как она полагала, должно было придать ей еще больше очарования, Лиззи стала осторожно спускаться с крыльца, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться и одновременно позволить молодым людям полюбоваться ее лодыжками. Однако, сделав первые шаги, она вдруг почувствовала, что что-то не так. Сердце ее тревожно застучало, когда Кол негромко вскрикнул, и двое его друзей уставились на нее. Вытаращив глаза от ужаса, Лиззи резко остановилась, и Бекки, спускавшаяся следом за ней, с силой толкнулась ей в спину. У Лиззи не было времени подумать о том, как не вовремя соскользнул ватин с предназначенного ему места, — она и охнуть не успела, как два комочка, беззвучно спланировав, приземлились на две ступеньки ниже той, где стояла Лиззи. На какое-то мгновение ей даже захотелось, чтобы земля разверзлась и проглотила ее. В немом ужасе Лиззи смотрела вниз, когда Бекки, оказавшись рядом и тоже увидев предательский ватин, с вытаращенными от ужаса глазами попыталась прикрыть Лиззи юбкой.

— Боюсь, что уже поздно, — сказал Натэниел.

— Я слышал, что некоторые женщины бросаются на мужчин, но чтобы так… — изумился Кол.

Неожиданный и такой же пугающий, как раскат грома, донесся до Лиззи смех всей компании. Сжавшись, она застыла перед тремя мужчинами, боясь только одного — разреветься.

— Могу ли я позволить себе спросить, — вкрадчиво начал Тэвис, приближаясь к крыльцу, — зачем вы, две дурехи, явились сюда?

— Брось, Тэвис, не сердись на них. Неужели не ясно — Лиззи хотела поиграть в игру "Что мы делали — покажем", — перебил его Натэниел и затрясся от смеха.

— Да уж, это у нее здорово получилось, — с усмешкой согласился Тэвис, — большей идиотки в жизни не встречал… — Перешагивая через две ступеньки и бормоча ругательства себе под нос, он задержался лишь на секунду, чтобы, приподняв Бекки, убрать ее с дороги, а затем взглянул на Лиззи, поднял ватиновые "груди" и бросил ей в лицо со словами:

— В следующий раз, когда захочешь поиграть в женщину, лучше подумай, как себя вести, набить лифчик ватой еще не значит…

— Остановись, — перебил его Кол.

Тэвис взглянул на приятеля и, выругавшись, поднял ватин и сунул в трясущуюся руку Лиззи:

— Забирай это барахло и проваливай вместе со своей немой подружкой, иначе не поздоровится.

Лиззи и Бекки, одновременно повернувшись, чуть не столкнулись лбами и буквально взлетели вверх по ступенькам. Бекки первой оказалась в доме, а Лиззи чуть задержалась, успев крикнуть:

— Я ненавижу тебя, Тэвис Маккинон, не-на-ви-жу.

— Как-нибудь переживу, — усмехнулся мужчина и повернулся к друзьям.

Когда Лиззи вошла в залу, щеки у нее пылали от стыда и унижения.

— Лучше бы я умерла, — только и сказала она, обращаясь к Бекки.

— Не думаю, что Господь окажется таким милосердным, — с сомнением ответила подружка.

Лиззи торопилась попасть домой, пока ее отец оставался на вечеринке. У входа ее встретила экономка, но, пробормотав что-то невразумительное, Лиззи взбежала по лестнице, чтобы поскорее затвориться в своей комнате. Бросив голубую бархатную накидку на детский стульчик, она улеглась на кровать. Слава богу, этот кошмарный день заканчивается.