Читаем Осколок Судьбы онлайн бесплатно

Последние две недели Дариэль находилась в своем загородном доме. Проснувшись утром, на рассвете, из-за пронзительного крика птицы, она всё ещё не торопилась вставать. Лежа в постели, она прислушивалась к звукам вокруг.

Мысли, как неуловимые тени, беспорядочно метались в ее голове, сталкиваясь друг с другом, но ни одна не задерживалась надолго. Она пыталась просто слушать то, что происходило на улице. Время от времени там мелькали фигуры людей. Их голоса на мгновение привлекали ее внимание, но тут же растворялись в общей тишине.
И тогда она задумалась: почему дома так тихо?.. Кажется, родные собирались поехать на море. Наверное, они действительно это сделали и не взяли ее с собой. Такое бывает. Однако она не сильно расстроилась.

Чтобы проверить это, девушка спустилась на первый этаж и решила посмотреть, какие записки оставила для нее родня, ведь телефон разрядился, а для его зарядки нужно было время. К счастью, на холодильнике висели несколько записок, закрепленных магнитом:

«Дарьель, мы уехали на три дня! Если захочешь, можешь пожить у бабушки с дедушкой. Но выбор за тобой. Мы оставили тебе еду… Не факт, что ее хватит. Так что решай сама. Мы будем без связи, поэтому вряд ли сможем ответить».
В этих словах чувствовались грусть и понимание одновременно. Родные не знали всего, но догадывались, что у их дочери произошли непростые события, оставившие след на ее душе. Она погрузилась в легкую депрессию и почти неделю не общалась с ними.

Чтобы не нарушать ее хрупкий покой, семья решила на время отдалиться. Прочитав записки, Дариэль не испытала бурных эмоций — просто приняла к сведению и решила отвлечься.

Однако голод напомнил о себе. Она открыла холодильник и увидела несколько салатов, аппетитную утку и пирог. Это было больше подходило для обеда, чем для завтрака, но готовить ей было достаточно лень.

Закрыв холодильник, она снова уставилась в стену. Что-то продолжало гложить ее, не давая покоя. Даже чувство голода не могло отвлечь.

Что ее беспокоило? Дариэль погрузилась в сомнения. Она не знала, чего хочет. В ее теле текла скука, отражавшая полное эмоциональное истощение.

Чтобы как-то разнообразить это состояние, она решила поискать что-то из вещей, что могло бы вернуть ей ощущение приятного прошлого или давно забытых эмоций. Она вышла из кухни и оказалась в зале. На полках среди книг и статуэток лежали альбомы.

В детстве она любила их рассматривать. Многие люди на фотографиях были ей незнакомы, но каким-то образом они оказывались в одном кадре. Взяв толстый альбом, она начала его перелистывать. Она видела своих родителей в молодости, себя маленькой... И каждый раз, когда она видела своё личико, что-то болезненно кололо внутри, оставляя странное мрачное ощущение… Хотя на фотографиях все выглядело вполне нормально: улыбки, праздники, поездки. Но... она продолжила листать страницы дальше.

Она почувствовала, что у всего, что с ней произошло, появилась особенная аура — лучше сказать, привкус, как у пирога, который испекла любимая бабушка. По сути он был простым, не ресторанным и изысканным, но в нем ощущались забота и любовь, делавшие его особенным. Конечно, те чувства, что посещали ее сейчас, были далеко не такие радужные. Скорее, они отдавали легкой, едва ощутимой тревогой.

Она чувствовала, что в какой-то момент в жизни что-то изменилось, как будто кто-то выключил все рецепторы, которые были активны в детстве. Она не знала, что стало причиной этого, но просто ощущала себя... другой.

Это новое самоощущение было крайне неприятным. Как будто находишься в чужом теле, которым не можешь управлять.

Она продолжала смотреть фотографии. С каждой страницей внутреннее напряжение росло, словно натягивалась тонкая струна. Воспоминания о прошлом тускнели, теряя тот едва уловимый вкус, который она так хотела бы вернуть.

Вместе с ними вновь пришел голод. И поняв, что тот пересиливает ее переживания, она закрыла альбом и решила выйти во двор.

Огород на ее участке был полон свежих ягод и фруктов, которые она любила. Но, взяв несколько плодов, даже они не принесли ей облегчения.

И тогда она заметила на дереве странную веревку, которой раньше не было... Странно, в их семье не использовали такие вещи, и вещь выглядела старой и потертой, как будто кто-то в спешке оставил ее и ушел.

Это привлекло ее внимание. Откуда она взялась и что значит? Дариэль сняла веревку с ветки.

Но прежде чем успела совершить действие, она ощутила, как ее голод немного изменился: она ощутила агонию внутри — ту самую, которую испытывает тот, кто сжимает себе шею подобной веревкой. Она почувствовала жажду жизни, оставшуюся на этой веревке от того, кто был на ней повешен. В этот момент натянутая, как струна, внутренняя боль лопнула. И Дариэль увидела перед собой дерево, что не было похоже на то, что она привыкла видеть в своем саду. На его ветвях висели странные плоды, похожие на клювики экзотических птиц. Эти плоды падали на землю, прорастая кустиками, которые казались чуждыми в привычном саду.

Незнакомое дерево, странная аура — все это не пугало, а скорее притягивало.

Какое-то странное утро. Ни голод, ни тревога не захватывали полностью сознание, уступая место жуткому интересу к неожиданно возникшему дереву.

Она захотела прикоснуться к нему, несмотря на его полупрозрачный, эфемерный вид. Она протянула руку и дотронулась до коры.

Закрыв глаза, чтобы лучше ощутить, она увидела в своем разуме цифры. Красный отсчет показывал:

ОСТАЛОСЬ 23 ЧАСА 58 МИНУТ 46 СЕКУНД

Ее охватил страх. Что это за цифры? Отсчет до конца ее жизни?

Ей вспомнилось, что она читала о подобном в какой-то книге, но тогда это показалось сказкой. Теперь это стало ее реальностью.

Секунды ускользали, и она не знала, что делать. Ее пугали и эмоции, и предположения. Но еще больше пугало то, что перед этим она видела образ висельника, и, кажется, он увидел те же цифры, что и она.

Но она решила, что не стоит следовать его примеру. Наверняка в оставшееся время можно сделать что-то, что изменит ход событий... Мысли были туманными, но конкретными.

Голод снова напомнил о себе. Теперь он был не просто отвлекающим, а настойчивым.

Она решила, что дерево никуда не денется, да и отсчет продолжится. Поэтому она схватила веревку и побежала в дом, чтобы насладиться домашней едой, заботливо оставленной ее семьей. Кто знает, успеет ли она еще когда-нибудь попробовать её? Она не знала, что будет дальше.

Взбудораженная, она кинулась на кухню, поставила разогреваться блюда. Вскоре запахи окутали пространство, и она немного утонула в их уютной теплой волне. Дариэль аккуратно накрыла на стол, зажгла свечи, поставила напитки, приготовила соусы и, забыв о всех диетах, впервые за два года позволила себе насладиться каждым кусочком, не отказывая себе ни в чем.

Это было настоящее удовольствие. Она давно не испытывала подобного, ведь ее рецепторы словно были выключены на долгие месяцы. Депрессия и апатия, вызванные трудностями взрослой жизни, проблемами в отношениях и поиском своего места в обществе, словно камнем давили на нее. Еда утратила вкус, слова — значение, деньги — смысл.

Но сейчас, когда все это отошло на второй план, она вновь почувствовала, как слюна наполняет рот в ожидании каждого нового кусочка. Она взяла вилку с таким благоговением, словно это был редкий антиквариат, который она не держала в руках целую вечность.

Аккуратно насадив аппетитную картошку, она глубоко вдохнула аромат, который медленно проникал в ее нос и заставлял внутренне вздрагивать. В этот момент в ней пробудился голодный зверь.

Она откусывала ещё и ещё и, не спеша, продолжая наслаждаться, добавляя соус и перец, будто раскрывая те самые вкусы, которые знает и любит большинство людей. Она съела все до последнего кусочка. Это было словно погружение в бесконечность.

Насытившись, она посмотрела на время и поняла, что прошло всего лишь две минуты. Какой удивительный парадокс — столько времени поглощать еду, и при этом время пролетело мгновенно.

Она ощутила, как еда разливает по телу тепло, словно согревая каждую его клетку. Ее грудь, руки, ноги - всё тело пылало. Прикоснувшись к венам, она ощутила, что буквально сгорает, как от лихорадки. В этот момент она закрыла глаза и увидела, как отсчет времени резко ускорился.

Оставалось всего

6 ЧАСОВ 53 МИНУТЫ 8, 7 СЕКУНД

Это вызвало у нее замешательство: как же так? Она все еще не понимала, что делать.

Веревка и необычное дерево — все это было настолько новым, что не вязалось с привычной реальностью...

Она подумала, что если ей действительно суждено умереть, то она не хотела бы, чтобы ее тело нашли дома. У нее было любимое место, до которого можно было добежать за час, если сильно постараться.

Собравшись с мыслями и немного приведя себя в порядок, девушка решила отправиться в лес, где всегда находила умиротворение, где звуки птиц и легкий ветерок помогали ей чувствовать себя собой. Именно там она могла снять маски и быть такой, какой она была на самом деле.

Она торопилась и не оглядывалась на свой дом, ведь понимала, что все это приходится оставить сейчас так быстро, что один взгляд назад может изменить все. Дариэль не знала, почему решила взять с собой веревку, и понимала, что не собирается повторять путь агонии и боли, который уже в ней ощутила.

Тем не менее, рука крепко сжимала веревку, как некий амулет, помогающий ей принять происходящее. Мир вокруг казался немного другим, хотя все было знакомо, но чувства говорили иное.

Она ускорила шаги, приближаясь к лесу. Дамба, отделяющая деревню от леса, была единственной преградой, которую нужно было преодолеть.

Та была крутой и неустойчивой, кто-то соорудил на ней подобие ступенек, но дожди размыли их, и теперь это место стало опасным. Если упасть, можно сильно удариться. Подойдя к дамбе, Дариэль заметила, что лестница совсем разрушена, и это было странно — словно здесь никто давно не проходил. Тогда она решила забраться самостоятельно. Хватаясь за траву и торчащие ветки, она карабкалась вверх, чувствуя, как будто перед ней находится невидимая преграда, словно что-то пыталось остановить ее. Внутренний голос шептал, что этот путь неверный, что он опасен, что лучше не рисковать.

Эти мысли были простыми, но навязчивыми, словно кто-то пытался убедить ее отказаться. Всего в десяти минутах ходьбы был удобный мост, по которому все обычно проходили. Но она не хотела терять время.

Проявив решимость, она почувствовала, что путь стал как будто легче. Теперь ей казалось, что она может пройти.

Осторожно передвигаясь, она преодолела крутой подъем и оказалась на знакомой тропе, по которой можно было спокойно дойти до ее любимого места. Хотя до него было еще далеко, даже запах леса приносил ей радость.

Она пошла уверенно и быстро, ни на что не отвлекаясь.

Плотный завтрак дал о себе знать, а новые, непривычные эмоции, которые она пережила, только усиливали это ощущение. Она вдруг увидела, что ее пальцы стали жирными.

"Какой ужас," — пронеслось у нее в голове.

Тут же всплыло воспоминание о школьных годах, когда подобная небрежность вызвала насмешки одноклассников. Машинально повторяя давнюю реакцию, она вытерла пальцы о курточку — о свою любимую вещь, и теперь она была запачкана. Внутри промелькнуло легкое раздражение. Она корила себя за невнимательность: столько новых чувств вдруг нахлынуло, что от этого непривычного многообразия Дариэль стала рассеянной.

Попробовав выдохнуть и успокоиться, она закрыла глаза, и в этот момент почувствовала, как ее дыхание изменилось. Оно стало глубже, насыщеннее, и теперь казалось, что она ощущает запахи всего, что ее окружает.

Легкие ароматы полевых цветов, кора деревьев рядом, едва различимый запах далекой реки — все это словно проникало в нее и окутывало, вызывая ощущение легкого опьянения. А вместе с этими запахами вновь всплыл вкус картошечки, кусочек которой застрял между зубов.

В том множестве ощущений этот вкус казался самым ярким и дорогим. Но вместе с этим пришел и легкий стыд: ей было неприятно, что еда застряла в зубах, и она поспешила как можно быстрее проглотить остатки.

Она медленно вошла в лес, словно растворяясь в нём. Легкий ветерок, проносящийся между деревьями, как будто приветствовал ее. Этот ветер был не просто дуновением — казалось, он направляет ее.

Она четко знала, куда идет, но теперь пространство вокруг подсказывает ей путь.

Раньше звуки леса казались ей отстраненными, но теперь каждый скрип, каждый шорох становился понятным, как язык, который она понимала на интуитивном уровне. Эти звуки были словно приветствие, как радостный лай собаки, встречающей хозяина после долгой разлуки.

Дариэль шла в такт лесной музыке к своей любимой поляне. Ее настроение заметно улучшилось, и она даже позволила себе глупую привычку — поздороваться с деревьями и цветами. Казалось, что они отвечают ей, и это делало ее походку уверенной. Она продолжала идти вперед, как будто все, что оставалось за спиной, исчезало без следа. Каждый шаг сопровождался мягким хрустом под ногами, словно лес сам воспринимал ее, принимая ее такой, какая она есть.

Наконец, она добралась до своего любимого дерева, прислонилась к нему спиной и ощутила покой. Но на этот раз случилось нечто новое. Казалось, что корни, на которые она облокотилась, согревали ее, как будто внутри них текла жизнь. Хотя дерево было старым, в нем ощущалась сила, которая превосходила молодые сосны вокруг. Ей захотелось раствориться в нём...

Она вдруг осознала, что хочет по-настоящему обнять дерево, но не так, как это делали с ней люди, преследуя свои корыстные интересы завладеть ею. Это было искреннее желание передать, как ей приятно находиться рядом с ним.

В этот момент Дариэль почувствовала яркое тепло, ударившее в спину. Она приподнялась и ощутила импульс, пронизывавший всё ее тело.

Ей захотелось обнять дерево еще сильнее, как будто этот импульс был знаком, подсказывающим, что ей нужно продлить этот момент, выражая свою любовь к дереву. Эта любовь была не такой, как у людей. Она проистекала из принятия и понимания: дерево есть дерево, оно растет, живет и существует. И этому дереву нравится Дариэль такой, какая она есть сейчас.

Она вложила в свои действия этот простой смысл, далекий от всех условностей, которые навязывают окружающие. Она прислонилась к нему и обняла его всей собой.