Читаем Кроль на короне (СИ) онлайн бесплатно

Пролог: Знамение

В глубоких сумерках две тени прошмыгнули мимо кустистых зарослей, беззвучно двигаясь в сторону заброшенного Клементинского склепа. Несмотря на запустение, это строение всё ещё оставалось крепким. Да и защитный барьер исправно работал. Видимо, поэтому сюда так и тянуло охотников за древностями. Вот только уходили они с пустыми руками, проклиная Клементия вместе со всем его вымершим родом.

А около двух столетий назад в заднюю часть склепа ударила молний. Удивительно, но ей удалось пробить барьер, навсегда оставив в нём небольшую брешь. Однако воспользоваться моментом, чтобы проникнуть в склеп никто не смог. Всё потому, что брешь оказалось недостаточно велика, и попытки её расширить непременно провоцировали атаку скрытых боевых установок. Так что отчаянные авантюристы либо гибли на месте, либо становились калеками.

Немногие выжившие, так и не сумевшие вернуться к обычной жизни, основали поселение вокруг ближайшего к склепу перекрёстка. Там они охотно скармливали новоприбывшим дурачкам якобы секретную информацию о Клементинском склепе. После чего местные лавочки пополнялись снаряжением и личными вещами погибших авантюристов. Барьер ли забирал их жизни или кто-то другой помогал скончаться — никому неизвестно. А кто был в курсе событий, тот молчал.

Между тем высокая смертность никак не отразилась на потоке желающих сорвать куш в древнем склепе. Наоборот, охотников с каждым годом становилось всё больше. Вот и сводные братья Куйбадун решили испытать свою удачу.

— Точно сработает? — прошептал младший брат. Он мало что понимал в технических делах, а потому во многом сомневался и задавал кучу неуместных вопросов.

— Я за эту штуковину все сбережения отдал. Если не сработает, вернёмся к торгашу за компенсацией, — ответил старший Куйбадун и смачно сплюнул. — Уяснил?

Младший торопливо закивала в ответ и нетерпеливо уточнил: — Пробуем? Сейчас? Уже?

Старший брат угукнул и принялся налаживать хитроумное устройство. По словам торгаша, оно должно на время ослабить сразу несколько секций защитного барьера. Сколько именно и надолго ли — горе-охотник не спросил, а может забыл или прослушал. В любом случае, отступать было поздно.

— Готов? — старший Куйбадун на всякий случай развернулся в пол-оборота к механизму и прикрыл голову рукой. — Врубаю!

Младший наоборот глазел на происходящее с поистине детским азартом. Но когда из устройства выскочило сразу несколько молний, он пугливо отскочил в сторону. В тот же момент барьер загудел. В воздухе проступили очертания бреши, края которой искрили и, казалось, таяли на глазах. Дыра как будто стала шире.

— Вперёд! — сам себе скомандовал младший Куйбадун и шустро нырнул в брешь. Старший брат пару минут стоял в нерешительности, но услышав грохот в склепе, торопливо полез следом. Комплекция не позволяла ему так просто протиснуться в брешь. Пришлось бедолаге использовать специальные умения, делающие тело более пластичным.

Оказавшись внутри, старший Куйбадун тут же принялся искать брата. А тот сидел в углу с кислой миной.

— Здесь пусто! — с нотками обиды выдал младший, едва завидев брата.

— Дурачина! — хохотнул старший. — Кто ж сокровища на виду оставляет?

Он активировал старенький поисковик, который в детстве снял с трупа однорукого авантюриста. Именно тогда Куйбадуны заразились идеей стать охотниками за древностями.

И вот сейчас, на целых десять секунд склеп осветился синим светом сканирующего луча поисковика, после чего перед братьями появилась схема строения и окружающей местности.

— Вот! Скрытое пространство, — младший Куйбадун указал на помещение, к которому вёл тайных ход. — Только как попасть-то?

— Можно поискать механизм или… — старший брат задумчиво почесал подбородок. — Или капнуть.

— А если рвануть? — младший Куйбадун широко улыбнулся, подначивая брата поддержать идею.

— Можно и рвануть, только аккуратно, — ответил старший и сразу отошёл в угол склепа, стараясь оказаться как можно дальше от эпицентра взрыва. Младший Куйбадун сжал руки в кулаки и направил их на пол перед собой.

— Взрывное плавление, — скомандовал он. Его руки покраснели, а через несколько секунд их охватило пламя.

— Молот! — выкрикнув он и ударил кулаками в пол. Здание дрогнуло, но сильнее всего тряхнуло именно пол.

Младший Куйбадун резво отпрыгнул в сторону и тут же помчался к брату. Оба присели на корточки, прикрыв уши руками. В следующий миг раздался оглушительный грохот. Сначала пол, а затем потолок попросту раскурочило невидимым взрывом. Одна из стен склепа так же пострадала, а у другой вышибло дверь. Она врезалась в защитный барьер и разлетелась на части.

Братья заглянули в образовавшийся перед ними пролом и с довольными рожами стали переглядываться друг с другом. Внизу что-то замерцало, словно маня за собой. Осталось узнать, что.

Через двадцать минут старший Куйбадун уже стоял глубоко под землёй перед покорёженной взрывом арки. Установленная в ней дверь валялась внутри большого квадратного помещения. Братья подсветили его и сразу кинулись сметать всё, что мало-мальски походило на ценность.

— Может окаменевших коконов прихватим? — младший Куйбадун постучал по метровому шару, что стоял недалеко от стены. От удара тот сразу рассыпался в труху.

— Пустышки. Не слышал, что ли — Клементинский род вымер? Иначе кто бы осмелился их склеп грабить? Уж точно не я, — старший брат опасливо покосился на оставшиеся три кокона. — Мало ли кто в них сидит и когда выйдет. А если выйдет, то кто за ним придёт? В общем, не забивай ни себе ни мне голову.

— Смотри-ка, тут что-то есть, — младший Куйбадун присел возле ещё одного кокона. — Я аккуратно.

Он принялся шарить руками по полу, выкладывая рядом с собой целую горку из драгоценных камней. Найденные им рубины, изумруды, сапфиры имели форму призмы с диаметром в полутора сантиметра, а длиной не меньше трёх. На боках каждого из камней слабо подсвечивались древние символы.

— Наследие! — восторженно выдал младший Куйбадун.

— Наследие, — прохрипел старший брат, соглашаясь с его выводом. — Тогда к ним должна быть инструкция, схема расстановки, расположения, чтобы правильно читать.

Забрав камни, братья ещё раз обшарили всё вокруг. Однако никаких инструкций, схем или чего-то похожего найти не удалось. Потеряв не меньше часа, Куйбадуны всё-таки решили, что пора выбираться из склепа и вовремя. Механизм, установленный старшим братом возле бреши, начал сбоить. Потоки молний, бьющие в барьер, заметно ослабли, а паузы между выстрелами удлинились. Поэтому дыра начала понемногу «затягиваться».

Старший брат предложил младшему первым лезть в брешь. Тот шустро юркнул в неё и уже, с другой стороны, принял походные сумки, набитые «сокровищами». Братья торопились, так как лаз становился всё уже. К несчастью, старший Куйбадун не успел вовремя протиснуться в него. Он попросту застрял в нём и вскоре погиб на глазах у брата.

Защитный барьер разорвал тело старшего Куйбадуна сразу, как только механизм, выпускающий молнии, окончательно заглох. Младший успел лишь удивиться тому, с каким спокойствием брат взглянул на него перед смертью. Он словно знал, что именно так и будет.

Больше суток младший Куйбадун просидел у бреши. Он молча смотрел на разбросанные останки брата и не мог издать ни звука. К концу второго дня из склепа вырвался столп белого света. Барьер сразу же отключился и яркое, слепящее сияние, залило всё вокруг.

Младший Куйбадун почувствовал, как его накрыла внезапная волна животного страха. Она заставило его бежать прочь от склепа, не разбирая дороги. Он смог остановиться и перевести дух лишь когда немного пришёл в себя. Пугающее давление светящегося столпа наконец-то иссякло.

Мысли понемногу пришли в порядок. Младший Куйбадун вспомнил о брате и сокровищах из склепа, но возвращаться не стал. Всё, что у него осталось в сохранности — это половина найденных камней, спрятанных в потайном кармане.

— Наследие, — прошептал он, глядя на мерцающие на них символы. — Мы украли наследие. Нет, я… Я украл.

Опасаясь, что «наследие» станут искать, младший Куйбадун решил бежать в Дикие Земли. А после осесть где-нибудь на Западном Мысе, предварительно сменив имя и заслужив хорошую репутацию в приграничных зонах.

Тем же вечером в Имперской Столице Раснаса…

— Имперская печать? — Сарэс смотрел на разноцветное сияние, внезапно образовавшееся в небе над столицей. — Значит дождались возвращения владыки? Наконец-то.

— Хм, господин наставник, взгляните, — его помощника Ахридба развернула образ мира Раснаса. — Эти столпы света. Один из них принадлежит императору? Как думаете, который?

— Не важно, — холодно ответил Сарэс, не сводя глаз с сияющей в небе печати. — Ведь никто из них не обрёл наследие прошлой жизни? Не пробудил его? Не вспомнил себя прошлого?

— Конечно-конечно, — торопливо проговорила Ахридба, показывая своё полное согласие. — Сразу после возрождения? Хм! Как подобное возможно? Вот лет через двадцать, тогда…

— Когда им исполнится по пятнадцать, — перебил её Сарэс. — Совет Хранителей Жизненного Наследия пригласит их, как претендентов в имперскую столицу. Но…

Он задумался, отчётливо представив вероятностное будущее и всю грядущую трагедию.

— Но? — не выдержав затянувшейся паузы, поинтересовалась Ахридба.

— Лишь один займёт трон, — с грустью ответил Сарэс и, предвосхищая очередной вопрос, пояснил: — Тот, кто к двадцати годам пробудит наследие прошлой жизни и окажется Владыкой Раснаса.

— И что же они будут здесь делать целых пять лет? — с недоумением выдала Ахридба, явно не понимая зачем собирать претендентов заранее.

— Сражаться за корону, за свою жизнь, за наследие, за будущее… — Сарэс вздохнул. — Не знаю. Сама придумай что-нибудь. Мне больше, нечего сказать.

Пожалуй, он единственный из ныне живущих, кто ни разу не прошёл через перерождение. В его памяти сохранился не только образ Императора Раснаса, но и событий, предшествующих его восхождению.

Тогда мир был совсем другим. Люди стремились к совершенству, находя его даже в очевидном уродстве. Добро и зло теряли полюсность, смешавшись в бесформенную серую массу. И только Взрыв всех примирил.

Материальный мир потерял свою сущность. Выжившие перестали старится, а дети рождаться. Но это не значит, что исчезли болезни и смерть. Нет, все они остались. Вот только умершие становились сгустком плотной энергии. Он образовывал кокон, из которого через неопределённое время покойник возрождался с телом пятилетнего ребёнка. А через десять лет повзрослевшее дитё вступало в пору наследия, начиная узнавать вещи, принадлежавшие им в прошлой жизни. Память постепенно пробуждалась, приходя во снах, видениях и грёзах. Ещё пять лет и к двадцатилетнему возрасту, реже к тридцатилетнему и позже, воспоминания полностью восстанавливались. После чего тело больше не менялось до очередной гибели.

Повторное возрождение восстанавливало лишь память и личность предшествующей жизни. А это значит, что те, кто часто воскресал, со временем теряли свои изначальные воспоминания о мире до Взрыва.

Сарэс же помнил всё! Помнил и тосковал по старым временам. Его раздражало само существование в этом неизменном пузыре, где вырванные с корнем деревья, разрушенные горы и сломанные дома сами по себе восстанавливались, возвращая свой первоначальный вид. Пускай не сразу, не мгновенно, но всё-таки.

Мир Раснаса — это мир, где давно потерян смысл жизни и для человека утрачена ценность его поиска. Здесь ни что не имеет значения, кроме психонергетики. Теперь она лежит в основе всего сущего и является мерилом силы, а вместе с ней и власти.

Сарэс много думал о суициде, но всякий раз останавливался в шаге от смерти. Ему было страшно терять воспоминания о старом мире, где люди рождались и умирали, по-разному проживая свои жизни. Он хотел вернуться в то время, но перерождение не дало бы желаемого. Поэтому Сарэс продолжал тяготиться своим существованиям, не решаясь положить ему конец, хотя бы на время.

Десять лет спустя…

Присцилла выглядела пугающе: чёрные волосы распушились от статического электричества, а на лице появилась гримаса поистине нечеловеческого безумия. Клементия глядела на свою соперницу и ясно понимала, что победить её не сможет. Оставалось лишь бежать, но места для спасительного манёвра у неё не осталось.

«Она ведь почти слилась с кримпом. Почти… Почти!» — внезапное озарение, заставило Клементию искать питомца соперницы — лилового кролика-репликанта. Вот только в апартаментах царила такая разруха после яростного сражения, что найти в них маленькое существо казалось невозможным. Но… К счастью, мех высокоранговых кримпов обладал собственным свечением и в наступивших сумерках его трудно было не заметить.

Позабыв о противнице, Клементия со всех ног помчалась к оборванной гардине, чей край едва держалась на оставшихся трёх кольцах. Именно оттуда исходило лиловое мерцание кримпа. Притихший кролик-репликант боязливо таращился по сторонам. Клементия приготовилась поймать зверька, как рядом с ним с грохотом упал увесистый обломок. Им оказалась сорванная с петель дверца платяного шкафа. Лиловый кримп сразу рванул с места и скрылся под развалинами дымящегося кресла.

— Никуда не денешься! — истерично выкрикнула Присцилла. Медленно шагая в сторону Клементии, она несколько раз прокричала ей: «Сдохни!»

Казалось, в помутневшем взгляде Присциллы совершенно не осталось места сознанию. Но вдруг в её глазах промелькнула искра разума. Сердцем Клементия почувствовала дыхание надежды, что соперница наконец-то придёт в себя и всё закончится. Но ошиблась…

Маленькая искра породила ледяное пламя ненависти. Той ненависти, что годами накапливалась, бурлила и кипела, вывариваясь в сухой остаток, пока не выкристаллизовалась в морозное возмездие.

— Прости меня, — Клементия вложила в слова столько искренности сколько могла. — Не знаю, нет, я просто не помню, какое зло тебе причинила. Клянусь, когда наследие жизни пробудится во мне и я всё вспомню, то отвечу перед тобой за свои прежние проступки.

— О чём ты? Тогда будет поздно, — Присцилла презрительно хмыкнула. — Пробудишь силу, и кто тогда тебя остановит? Нет, если убивать, то сейчас. Пока ты ещё слаба и ничего не помнишь.

— Не надо, — взмолилась Клементия, не надеясь на спасенье.

Разница в возрасте и комплекции навязывала ей мысли о драматическом финале. Низкорослая и хрупкая она в свои пятнадцать напоминала нескладного пацанёнка. Так что физически Клементия, конечно, уступала двадцатилетней Присцилле, которая давно уже обрела наследие прошлой жизни. Да и боевой опыт у неё имелся, в отличии от нерешительно и слабой Клементии.

«Не справедливо!» — слёзы подступили к глазам слабой девушки. Она уже не могла чётко видеть, да и не пыталась. В горле комом встала обида, а сердце захватила глубокая печаль.