Читаем Любовь бабочки. Оазис онлайн бесплатно

Автор этого романа – Ехуд Ситон.

Это необыкновенный, жизнерадостный и харизматичный человек с открытой душой. С юношеских лет он живет в Лондоне.

На написание его книг «Любовь бабочки» и «Оазис» ушло 25 лет. Все это время спутницей его творчества неизменно была музыка. Написанная им музыка сформировала уникальный стиль и концепцию его романов. Водопад эмоций, страсти и любви – вот основа его творчества.

Опубликованные в 2011 году в Лос-Анджелесе, его романы тотчас получили признание и снискали любовь у читателей по всему Миру. Достоверная реальность, описанная в его книгах, перемежается с волшебством чувственных отношений двух любящих сердец. Непостижимый коктейль страсти, переживаний и трагики берет читателя в плен, оставляя незабываемое послевкусие.

Сам автор грезит мечтой однажды услышать свою песню «MEMORY LANE» – «Тропа воспоминаний» в исполнении великой певицы Барбры Стрейзанд в сопровождении оркестра, а также снять художественные фильмы по своим книгам «Любовь бабочки» и «Оазис», по существующему и утвержденному в Лос-Анджелесе сценарию, авторства Ехуда Ситона.

В главных ролях он мечтает видеть блистательных актеров Барбру Стрейзанд и Майкла Дугласа. Ехуд Ситон уверен, так и будет, в один прекрасный день, картина удостоится заслуженной награды – премии «Оскар»!

Прекрасное утро, середина июня. Манхэттен купался в парящей неге яркого солнца. Изнурительную долгую зиму, наконец, сменило долгожданное лето. Очевидным свидетельством того, что лето задержится в этих краях, являлся вернувшийся к жизни двор Нью-Йоркского Университета. С самого утра, как заведено, неугомонные студенты заполонили всю площадку, одни расселись на газоне, другие расположились неподалеку, швыряя мяч, или снуя по двору на роликах. Эта разношерстная толпа и превратила пятачок в настоящую Мекку для студентов и хиппи. Чернокожие, двигающиеся под излюбленные ритмы фанки, стали неотъемлемой частью экстерьера университета, как и торгаши травкой.

На тротуаре, подле ворот университета, сквозь щебень пророс цветок. Красивая бабочка прильнула к его лепесткам. Студент, разогнавшись на своем велосипеде, резко поднялся в седле, и зашаркал ногой, чтобы сбавить скорость, чуть не потерял ранец. Он спугнул бабочку, та улетела.

В магазинчике неподалеку, за кассой сидела Виктория, вглядываясь в окружение за витриной. Ее кожа с наслаждением впитывала солнечные лучи, девушка радовалась приходу долгожданного лета. Ненастья зимы словно истощили душу этого ребенка света – а как иначе, Виктория выросла в солнечном Пуэрто-Рико. Из магазина можно было видеть двор Нью-Йоркского Университета, толпы студентов, что входили и выходили из ворот, их яркую одежду, повседневную и классическую. Воедино сливались джинсы, яркие футболки, кроссовки, аккуратные юбочки с гольфами – униформа девушек, несущих строгие дипломатики.

Виктория не могла назвать себя роковой латиноамериканской красавицей, не ощущала влияния, которое ее внешность оказывала на мужскую братию, мысли ее были, в основном, заняты повседневной рутиной. Родители ее безмерно любили друг друга, и она даже не сомневалась, что рано или поздно подобная любовь придет и в ее жизнь. Однако, теперь, могла думать лишь о трагедии, что ворвалась в ее жизнь два года назад, когда автокатастрофа отняла у нее родителей. С тех пор, она жила в некой неопределенности, пытаясь привыкнуть к жизни в новой стране. Когда она переехала из Пуэрто-Рико в Нью-Йорк, ее тетя Мария приютила ее и окружила заботой. К счастью, у ее тети были близкие друзья, добросердечные люди, что позаботились о Виктории и помогли тете Марии.

Виктория чувствовала тепло, что ласковый солнечный свет оставлял на ее коже, и поражалась, с какой легкостью чувство умиротворения распространяется по телу, в такие минуты, когда все вокруг, будто, останавливалось и замирало в вечности. Она предалась спокойным мечтам, ее глаза закрылись, а мысли унесли далеко, к далеким солнечным берегам со страниц романов. Как писали философы минувших дней:

«Ты стоишь у окна, в ожидании любви, а она уже стучится в двери…»

В магазине было относительно тихо. В утренние часы он был заполнен домохозяйками, детьми и студентами, что спешили на утренние занятия, затем во второй половине дня, случался второй наплыв покупателей, когда заканчивались занятия, и люди после работы, забегали в магазин приобрести все необходимое, по дороге домой.

Глубокий, томный голос, неожиданно прервал ее размышления.

– Пачку Мальборо, пожалуйста.

Даже не взглянув на покупателя, она сделала оборот на стуле, выхватив пачку сигарет из шкафчика позади кассы и положила ее на прилавок.

– С вас шестьдесят два цента, сэр.

Ее глаза были все еще опущены, и взгляд остановился на руке, протянувшей стодолларовую банкноту – большой, сильной и мужественной руке, на контрасте с которой, купюра казалась будто игрушечной. Рука заинтересовала ее до такой степени, что девушка перевела взгляд выше, пока их глаза не встретились.

– Простите, к сожалению, у меня не найдется сдачи, это минимаркет, а не банк, сэр. Попробуйте разменять поблизости.

Теперь Виктория изучала его лицо. Это был крепкий молодой человек, лет двадцати, скорее всего – студент Нью-Йоркского Университета – так или иначе, на его футболке был логотип – с каштановыми волосами и пронзительным взглядом. Крепкий американец, принц из мечты, с которым любая девушка будет рада пройти рука об руку через всю жизнь. Тень разочарования скользнула по его лицу и мгновенно улетучилась, сменившись смиреной улыбкой. Взглянув на часы, он резко развернулся и направился к двери. Виктория проводила его взглядом, заметив, как его крепкая мускулистая рука потянула на себя входную дверь. Она наблюдала как он пересек дорогу, игнорируя красный сигнал светофора. Ее обуяло странное и глубокое чувство любопытства, когда юноша развернулся на полдороги, порылся в кармане и, по-видимому, отыскав там мелочь, направился обратно. Она продолжала наблюдать, ощущая внутри странный трепет, когда он зашел в магазин второй раз. Она была смущена, даже не представляла, как себя вести. Он вновь направился к кассе, теплая улыбка озаряла его лицо. Будто во сне… Она слегка вздрогнула, когда он произнес:

– Понимаете, я спешу. У меня только пятьдесят девять центов. Если вы согласны подождать до шести, когда закончатся занятия, я занесу вам остальное.

– Простите, но это не банк, и не кредитная организация.

Майкл снял часы и положил на прилавок, пристально взглянув ей в глаза.

– Вот, полагаю, они стоят чуть больше пары центов.

Вики, во что бы то ни стало, постаралась сохранить невозмутимый вид, глядя Майклу в глаза.

– Вижу, вам очень хочется покурить…

– И не говорите, трудный выдался день.

Вики отодвинула часы, всем видом давая понять, что так дело не пойдет. Майкл осунулся и опустил взгляд.

– Я работаю до семи. Надеюсь, предоставление кредитов покупателям разумное нововведение, с моей стороны, – с серьезным видом произнесла она, протянув Майклу пачку Мальборо. Великолепная улыбка Вики очаровала его. Забрав пачку из ее рук, на выходе он обернулся и сказал:

– Не волнуйтесь. Я не позволю, чтобы наше знакомство завершилось не начавшись, из-за каких-то трех центов.

Дверь закрылась, и до конца дня она мысленно возвращалась к этому моменту, стараясь не упустить малейшей детали этой встречи, попутно борясь с навязчивым желанием смотреть в сторону университетского двора.

Сразу после шести, она заметила группу студентов, идущую по противоположной стороне улицы, и немедленно выделила его среди прочих. Сложно было не обратить внимания на его высокую крепкую фигуру. Он резко остановился и повернулся к магазину. От наплыва посетителей магазинчик жужжал как улей. Вики была, ясное дело, занята. С невероятным усилием ей удалось ни разу не посмотреть в его сторону, с момента, как Майкл вошел в магазин. Он направился к кассе, чтобы вручить Вики три цента, что он задолжал, а леди, которая только разложила покупки по бумажным пакетам, развернулась, чтобы уйти. Вышло так, что они столкнулись с Майклом. Столкновение выбило пакеты из ее рук, заставив содержимое рассыпаться по полу. Майкл покраснел, растерянно извинился и принялся собирать с пола покупки, возвращая их в пакеты. Однако, леди, по-видимому была слишком огорчена произошедшим, бормоча себе под нос:

– Молодежь нынче… Никого не уважают, налетают на людей, под ноги не смотрят. Бесцеремонность. Гляньте на него, под кайфом, по нему видно.

Майкл подобрал с пола оставшиеся покупки и уже собирался выпрямиться в полный рост, но, как водится, по закону подлости, задел своим рюкзаком стеллаж позади. Это явно был не его день! По-видимому, вследствие этой причины, стеллаж с грохотом повалился вперед, отправив аккуратно сложенные пачки с печеньем в эпический полет, прямо к ногам ошарашенных покупателей неподалеку. Майкл с недоумением наблюдал за катастрофой, в глазах его читалось чувство неприятия произошедшего.

Виктория наблюдала, будто это была замедленная сцена кинофильма. Парень из ее грез, о котором она размышляла весь день, превратил магазин в поле боя за считанные мгновенья. Ей с трудом удалось сдержать смех. В тот же момент из глубины зала послышался басистый голос с итальянским акцентом:

– Мамма Миа! Что здесь стряслось?

В дверях возник невысокий человек, с брюшком, объемам которого позавидовал бы любой борец сумо. Нахмурив брови, он немедленно направился к месту катастрофы, набирая скорость, попутно рассчитывая размер нанесенного ущерба. Виктория поспешила покинуть свой пост у кассы, огибая прилавок, но человек поднял руку и остановил девушку,

– Виктория, оставайся за кассой, и позаботься о покупателях.

Он повернулся к Майклу, который тщетно пытался вернуть стеллаж на место.

– А вы, молодой человек, натворили немало бед, помогите-ка мне вернуть все на свои места.

Вместе они принялись за дело, когда из-за стеллажа выглянула еще одна сотрудница, прибывшая, как видно, из подсобки. Майкл задержал взгляд на ее лице. Она была красавицей, однако привлекало в ней другое – ее помада, наложенная хоть и аккуратно, но, по меньшей мере, на четверть дюйма выходила за контур ее губ. Майклу она напомнила клоуна из цирка. Девушка наклонилась и спросила нежным, приятным голосом:

– Вам помочь, Папа Лоренсо?

Майкл с трудом удержался, чтобы не рассмеяться над звучным итальянским акцентом Папы Лоренсо.

– Нет, Шарлин, лучше распакуй оставшиеся коробки.

Девушка направилась к подсобке, демонстрируя вычурную походку, виляя бедрами, словно героиня киношного Рок-н-ролл мюзикла 50-х годов. Майкл невольно улыбнулся. Трудно было понять, реальна ли эта девушка, или сошла с рекламной афиши шоу Saturday Night Live…

Минуло, по меньшей мере, полчаса, прежде чем мужчины привели стеллаж в порядок. Папа Лоренсо со значением тщательно осмотрел результаты своего труда, затем неслышно исчез в подсобке. Майкл вернул Виктории злосчастные три цента и не заметил, как застрял у прилавка, болтая о погоде, прекрасном летнем дне, и о том как прекрасно жить в Нью-Йорке. На самом деле, Майкл лишь поджидал подходящего момента и набирался храбрости, чтобы пригласить Вики на свидание. Магазин наконец опустел и у него появился шанс предложить:

– Может, сходим поесть мороженого? Это меньшее, что я могу сделать, пытаясь загладить свою вину.

Виктория ответила, улыбаясь: – Через пару минут я закончу, если ты не прочь подождать.

Майкл застенчиво переминался с ноги на ногу, когда вновь показался Папа Лоренсо, с коробкой шоколадного печенья в руках.

– Виктория! – прогремел он, – Тебе пора. Почему бы тебе не взять немного печенья и не угостить тетушку Марию?

Затем, он протянул пачку печенья Майклу.

«– Это вам, юноша», – произнес он, с театральной строгостью, – Хотя, что и говорить, вы ее не заслужили, негодник!

Он похлопал Майкла по плечу, затем вручил две пачки печенья Виктории, она сказала:

Это Майкл, Папа, – а Майкл незамедлительно добавил:

– Шульц, Майкл Шульц.

Он протянул руку Папе Лоренсо, тот пожал ее, стараясь удержать коробку с печеньем, прижатую к коленям, не забывая про необходимость улыбнуться.

– Ясно, ясно… Иди переоденься, – обратился он к Виктории.

Неловко улыбнувшись, Майкл извинился за беспорядок и беспокойство, виной которым была его неуклюжесть, и добавил: