Читаем Здесь когда-то водились тигры онлайн бесплатно

Здесь когда-то водились тигры

Добро пожаловать внутрь моей черепной коробки. Думаю, никто не откажется от такой возможности – заглянуть внутрь чужого мира. Может, для кого-то он станет своим. Я не автор текстов, нет. Тексты – мои авторы. Заметно, что я люблю писать о Космосе. Может быть, на это повлияло моё научно-фантастическое детство. Космос в человеческом ключе. Космос – открытое динамичное пространство, без границ между внешним и внутренним, бесконечное и неисчерпаемое бюро находок прошлого и настоящего себя.

Екатерина Калина

Поэзия

Екатерина КалинаЗдесь когда-то водились тигры

Майор Том

приём, майор Том,приём.вы успешно достигли цели —древней космической колыбелинаблюдая за вашим полетом,стал мир заморожено нем.проверьте еще раз скафандри кислородный шлемпримите свои таблеткискажите, там есть вода?на поверхности сделайте метки.не запутайтесь в проводахприём, майор Том,приёмя вас совсем не слышуо стекла экранов бьетсянавязчивый красный знакприём, майор Том, отзовитесь!воздух трясет сиреначто-то пошло не так…тише.…песок здесь так шумно дышити вальяжно гуляетвнутри моей детской флейты.Мы с ней вместе составилиновый мир этой старой планетыздесь нравы совсем другие:оставшийся воздух – валютамое дыхание стоитодну или две минутыздесь когда-то водились тигры;кратеры их следоввнутри глубоко укрылиследы золотых городов.из нутра корабля раздаетсяметаллический войшлем лежит на песке. Пустой.среди пчелиного гула радаров,из ладоней, тонко тронутых льдом,планета услышала звукипоследней и первой флейты«приём, майор Том,приём»Лего

я буду в лего играть всю жизнь —соберу себе дом, космодром, дельфинарийпострою бункер из роз, спрячусь там летом с друзьямимы будем смотреть,как дельфины стаями прилетают,царапая крыши домов животами.Мне кубиков хватит, чтобы построить ракетуи устремиться в космос!Моё золотое лицо у тебя на картонном экранесквозь рой белого шума я слышу отрывистый голос:«высоко» превратится в «больно». Не надо.до тебявзлеталивзрывалисьпадалилюдям кубиков не хваталотвой игрушечный корпус треснет,а тело взорвется травмами.Но механизм уже запущен, ракета готова к стартуот меня в трубке остался только хрустящий шепот:«каждый рождён, чтобы стать космонавтомпусть каждый сейчас достает скафандри улетает к звёздам»

Яблоко Солнца

она собрала мои вещиуложила сына в постельзакрыла окно, чтобы не видеть звёзд,чтобы не видеть слёз,чтобы ветер не нёс новостейполёт назначен на семь.Любимая, знай, после тебяСолнце не сможет согреть сильней.Сын мною гордится: его отец взлетит вышечем старый воздушный змеймой отец взлетитвыше, чем небо,выше, чем купол кометы,выше, чем ласточки летом,мне бы так, папагде ты?.. Мать давно погасила свет.А по ту сторону век черная гладь плещетсяв круглых окнах ракет.покидая стёкла Земли, бороздят безвоздушную вечностьнебесные кораблияблоко Солнца в глазах отцазастыло в зените его лицасын, так получилось, что я отстоял очередь в небесаи мне далеко до Земли.Но пусть твой корабль знает, куда летиттебя не должны пугать новорожденные мирыспи, и меня не жди.

Яичница для тигракогда-то я мог приготовить яичницу тигру вигрушечной сковородеспит, рычит, голодный, на чердакеу него поломаны лапкиполоски сошли от влагион теперь белый-белыйкак летний пух под кроватьюты сейчас, знаю – тоже где-то не здесь.Планируешь дату свадьбы.На коленях лежит каталог нежных платьев,билет за границу, в твоих контактах – новые лица,держишь тяжелый, душный букет, и, совсем лёгкиена подъём, невесомые двадцать летоднажды ты тихо сказала: «Мы, наверное, с разныхпланет. Мне не нужно искр твоих ракет. Может, небудем вдвоём?»исчезла, по-лисьи махнула хвостом, скользнула вдверной проём, оставив гулять сквозняк и стужуя думал, грусть развивает душу.Я грустил.Искренно.Неуклюже.Скажи, ты всё также смело мешаешь в альбомах краски?Прячешь в карманах пойманных ящерят?Говорят, ты больше не веришь сказкамне боишься плюшевых змей в коврахкак выглядят теперьтвой миртвой домтвой страх?..Пока попутный ветер хлещет тебя по плечампока твой корабль отчаянно ищет причалв закупоренном лете цветёт Иван-чаймы возьмём с собой тигра. Он будет громко рычать.

Рыбьи дети

в местах, где мы раньше жили,носятся полчища старых крыс.Они давно казнили последнего короляу юркого серого войска оторвана головакрысы рассеянно тычутся носом в покинутые домав надежде, что им отворят.Зря.Тихо плывет рыбный Дунайрека раздулась от скользких стайиз рыбьего тела глядят растерянные глазав городе раньше плескались детские голосабывшие дети скучают по недосмотренным снамглотают с поверхности воздух,пытаясь их рассказать,пока воды не скованы льдомпока не пришла зима.Давно позабыта дорога домойследы детей поросли травой.…Я стану для рыбы-ребенка голосом и ногамипоймаю однуунесу с собой

Ноябрьскаяу неба тяжелые векии короткие днитвои тени вяло бредут за тобойвдоль уснувших витриних стекла уже позабыли,как блестит по утрам заряна экранах дрожит бело-серая рябь ноябрятак сотни приходят домойныряют на дно кроватидаже сквозь толщу перинслышна колыбельная подземной материи ты,прежде чем падать в её объятья,плотно закрой оба окна.Тогда восьминогие кони проскачут мимо,не разрушив копытамихрупкие сети сна.

Корни городая нахожусь под землей,где грохот вагонов играет маршимоих падений и взлетов,где в мировой глубине тихо спят сотни фамилийвперемешку с останкамидревних преданий забытых народовчто за тысячи лет сварилисьстали вечно несущейся сажеюэта тварь воет свой гимнв наушниках каждогоглухие от вечного гула,расползаясь огромным проводом,киты-поезда точат корнимоего городана лицах от душного воздуха тает грим,обнажая клыки и клювы.по утрам толпы слепо проходят мимо руин,на которых начертаны руны.…Змея толпы не видит того,о чем кричит неоновое табло:«Строки пророков написанымаркером на стенах метро»Зарисовка одного вечера

капюшон Красной Шапочки скалится пастью волкав комнате резко запахло мясомв собственной комнате больше всего опасней.Мой волк перегрыз все цепи, которыми он был связан.Так становится сказка явью,а грудь – звериными яслямиу тебя ограничено время, чтобы придумать развязку,пока действие этой сцены не заползло в реальность

Валькирия плачетслышишь? где-то валькирия плачет.Мокнут голубые глаза.Она обрезает седые ресницы, что сыплются пепломна ветхие головы, башни, дома, на город,который мне всё ещё снится.Помнишь, тогда я кричал тебе прямо в небо, заглушаяржавые колокола:«Валькирия! Унеси меня. Я хоть в бою не пал,но застряла моя душа между льдами и пламенем,как в древних мифах далеких северных странмне не нужны ни сердце, ни печень, где-то лежитмой потерянный аусвайс.Я видел, как в прозрачных стеклах витрин,под вальяжное раз-два-три,ты танцуешь невидимый вальс,измеряя шагами разрушенный Дрезден.

КафкеЯ ночами завидую мёртвым, прячась в бумажной норе.Бьюсь словами о лёд замерзшего моряв собственном теле – в погребальной ладьешелест бумаги заменит мне дребезг волн, женский стоня – ничтожная точка на карте Прагия замокя мостя тот,кто на пару пражских кварталов опережаетпьяную смерть,прячась среди людей.В толпе я кажусь немного живей.На вопрос: «Откуда ты родом?»отвечу – выходец своих книгборюсь с трудностями переводас подкожного на немецкий язык

Пыль