Читаем Красные следы на белой коже онлайн бесплатно

Из квартиры не доносилось ни звука. Странно, обычно попойки моих дражайших родственников слышны далеко за пределами подъезда. Я осторожно вступила в квартиру. Необычайно трезвая (это в пятницу-то!) мать смотрела на меня пропитыми глазами. Рядом жался отчим — такой же пропитый, как и матушка. Оба улыбались.

− А чего?.. — начала я, но осеклась по полуслове: рука в перчатке грубо зажала мне рот.

− М-м-м!

В лицо ткнулась тряпка — мокрая и противно воняющая химией.

Последнее, что я увидела, это лицо склонившейся надо мной матери и чьи-то ноги в до блеска начищенных ботинках.

В себя я пришла от холода: сквозняк неприятно щекотал голую кожу лодыжек, поднимаясь по бедрам, вверх, касался ягодиц и далее, вверх, к животу.

Стоп. Почему я голая?

С трудом разлепив веки, я тут же зажмурилась: лившийся из окна, выходящего на балкон, свет, резанул по глазам. Вторая попытка открыть глаза вышла успешной. Я осмотрелась: комната, слишком большая для простой спальни и слишком маленькая для гостиной. Обои белые, с рисунком из переплетающихся между собой, черных тюльпанов. Кровать, большая, больше похожая на аэродром. Черный ламинат на полу напрочь выстывший — дверь в лоджию была приоткрыта. Вообще, помещение создавало ощущение необжитости — никаких личных вещей, безделушек, растений в горшках. Пустота…

− А-а-а… − я застонала и чуть повернула голову вправо и тут же вздрогнула: в дверях в комнату замер недвижимой тенью молодой мужчина.

Он был чуть старше меня, на вид лет тридцати, может тридцати пяти. Трехдневная щетина на лице, чуть смятый костюм, кремовая рубашка и лаковые ботинки.

Я тут же все вспомнила.

− Кто ты? — еле слышно простонала я. Голова готова была расколоться на миллион осколков.

− Марк, − лаконично ответил мужчина, − но для тебя Хозяин.

− Ага, − мозг все еще отказывался воспринимать реальность, и все происходящее казалось забавной игрой. — А почему я тут?

− Теперь ты тут живешь?

− Да? — все, на что хватило сил — это вежливо удивиться. Интересно, с какой это вдруг радости? А может, это меня так глючит? Вчера на корпоративе я слегка (ну ладно, не слегка, перебрала и вот, пожалуйста!)

Скорее всего я сплю и мне снится дурной сон. Да-да, я притопала утром, еле волоча ноги, и завалилась спать и теперь мне сниться… он. Что ж. Если это такой сон, то я даже не против.

− С сегодняшнего дня ты принадлежишь мне.

Голова взорвалась новым приступом боли. Нет, похоже, что это не сон. Разве сон может быть настолько реалистичным? Я смерила долгим взглядом Марка. Его пальцы неторопливо перебирали связку ключей. Я как завороженная следила за его движениями. Взмах ключами, поворот, брелок, инкрустированный блестящими камешками, сверкает, отражая солнечный свет. Взмах. Поворот.

Он спятил? Он спятил. Потому что никто не может просто так взять и похитить человека, привезти его к себе домой, а потом…

Кстати, а что потом?

Некстати я опустила взгляд на свое тело. Голое, чтоб его, тело! Понятно теперь, почему сне настолько холодно! Получается… все, что произошло с ней по прибытии домой — правда?! И этот… Хозяин ей не снится?!

− Так, приятель, пошутили и будет. Я домой. Где одежда?

Ни нежно-бирюзового платья, в котором я вчера всю ночь отжигала на корпоративе, ни тонкого, из белого кружева, лифа, ни, прости, господи, стрингов — ни-че-го.

− Я абсолютно серьезен. Ты никуда не идешь.

− Ага. Сейчас!

Я рванулась к двери. Плевать на одежду. Я успела преодолеть расстояние примерно в половину комнаты, как что-то рвануло меня за шею, с такой силой, что я поскользнулась и с размаху, спиной назад, упала на пол.

Цепь, мать вашу! Мою шею плотно обхватил ошейник — мягкий, из тонкой, сшитой в несколько слоев, кожи. От ошейника шла длинная цепь, замком прикованная к крюку в стене.

Марк хмыкнул и снова крутанул в руке ключи.

− Это потеряла? — Марк потряс связкой ключей и спрятал ее в карман. Зачарованным взглядом проводив его руку, я рыкнула:

− Отдай!

Марк засмеялся. Развернувшись, чтобы уйти, он открыл дверь. Стараясь разглядеть хоть что-то за пределами комнаты, я, как могла, вытянула шею. Ошейник больно впился в кожу.

− Ублюдок!

Спина Марка напряглась. Он вышел, но через секунду вернулся снова. В руках он держал длинный, до пола, кнут.

Я подобралась.

− Я закричу, − шепотом, предупредила я.

− Лиса, какая ж ты лиса-а-а, − протянул Марк.

− Вообще-то я Алиса.

− Ты лиса, — похититель осклабился. Слегка взмахнул кнутом — тот со свистом рассек воздух около моей обнаженной груди. — Так мне нравится гораздо больше. Будешь развлекать меня. Поняла? А если надумаешь какую-нибудь штуку выкинуть — накажу. Сильно накажу.

Марк ухмыльнулся еще раз, наслаждаясь произведенным эффектом, и удалился прочь. Если честно, всю эту его речь, я сидела молча, поджав под себя ноги, обхватив себя руками, стараясь закрыть грудь от взгляда этого гада и тихо офигевала. Дождавшись, пока его шаги стихли, а где-то в глубине квартиры хлопнула входная дверь, я отчаянно завыла, колотя руками в пол.

Я колошматила в стену, в пол, кричала и звала — будь я в квартире родителей, то даже наши соседи, привыкшие к дебошам моей маменьки, давным-давно бы уже вызвали ментов. А тут ничего. И никого. Добраться бы до балкона — оттуда можно попробовать позвать на помощь.

Холод и нагота отошли на второй план: теперь мой мозг работал, старательно продумывая варианты побега. Я шагнула к окну — цепь звякнула и натянулась. Чуть-чуть, буквально два шага и мне удалось бы схватиться за ручку и открыть окно.

Только эти два шага решали все. Я вытянула руку и что есть силы, потянулась к окну — кромка ошейника обожгла, врезаясь в кожу.

Тот участок улицы, который я видела в окно, позволял сделать неутешительные выводы: я где-то за городом. Ни крыш домов, ни рекламных щитов — только кроны деревьев, да и те вдалеке. Скорее всего, даже соседей — на кого я надеялась в первую очередь — и тех не слышно.

Я снова натянула цепь. Руки потянулись к заветному окошку — я буквально распласталась по стене. Соски терлись о фактурные обои. Я жадно потянулась вперед. Горло сдавило.

Через пять минут самоистязания, когда я поняла, что скорее самозадушусь, чем смогу открыть этот чертов балкон, я сменила тактику. Если не получается дотянуться рукой, стало быть… Что было сил, я заколотила в стекло пяткой. Гулкий звук разнесся по комнате. Я била и била, от отчаянья все увеличивая силу удара.

Стекло не выдержало напора и осыпалось, звонко брызнув стеклянными кубиками. Я пискнула и затаилась, прислушавшись. Нет, в квартире по-прежнему все тихо. Тогда, игнорируя стеклянную крошку повсюду, подлетела к подоконнику и снова принялась звать на помощь.

Вот только оказалось, что за этим стеклом находилось еще одно и вот до этого второго, я уже не могла дотянуться ни рукой, ни ногой.

Бесшумно открылась дверь, и вошел Хозяин.

− Ты разбила стекло, − без эмоций сказал он.

− Сам виноват! Выпусти меня!

Кнут рассек воздух и обжег мне руку. На предплечье вспыхнул красный след удара.

Хозяин сделал шаг ко мне. Глядя ему в лицо, я аккуратно сделала шаг назад. И еще шаг. И еще, пока спиной не уперлась в стену.

Марк снова поднял кнут.

Сколько по времени длилась пытка, я не понимала. Помню только что орала я так, как не орала даже когда пыталась освободиться. Плакала, умоляла его перестать, и отчаянно жмурилась, отворачивая лицо к стене, хотя этого и не требовалось: плеть касалась только моих бедер, спины и рук, когда я пыталась ими защитить тело от очередного удара.

Внезапно все кончилось. Марк вышел из комнаты, оставив меня полуживую, трястись как мелкую собачонку, сидя на полу и обхватив себя руками. Когда он появился вновь, в его руках были браслеты из такой же кожи, как и мой ошейник.

− Не сопротивляйся, − предупредил Хозяин.

Я не сопротивлялась

Он надел браслеты мне на запястья и пристегнул их к ошейнику. Опустив взгляд, я заметила, как под тканью брюк напрягся его член.

− Будешь еще буянить? — выдохнул он мне в лицо.

− Не…нет.

− Тогда слушайся.

Чертов садист! Да он, видя мои слезы, только возбуждается сильнее! Старательно отведя взгляд от его члена, я заверила, что буду слушаться. Хозяин кивнул. Кнут за его поясом качнулся.

Закончив с моими руками, теперь крепко зафиксированными под шеей, он надел такие же браслеты на мои лодыжки и скрепил их вместе. Стреножив меня таким образом, он отошел к двери, оценивая результат со стороны.

Теперь руки, заведенные за шею не моги прикрывать грудь и Марк мог свободно любоваться темными кружками моих сосков, стоявших торчком от холода. Кое-где виднелись алые борозды, оставленные кнутом.

− Теперь готова меня слушать, Лиса?

− Готова.

Марк рыкнул.

− Не «готова», а «готова, Хозяин»!

− Готова, Хозяин.

− Молодец. Повторяй: «Я твоя Лиса и я готова тебя слушаться, Хозяин».

− Я тво…

− Не слышу!

Кнут снова оказался у Марка в руке.

− Я твоя Лиса и я готова слушаться, Хозяин, − быстро и громко сказала я.

Господи, вот кто я после этого всего? Как я потом сама себе в глаза буду смотреть? Увидела кнут и тут же расстелилась перед этим садистом!

− Но я все не понимаю, какого хрена ты со мной тут вытворяешь, − выпалила я не сдержавшись.

Марк задумчиво посмотрел на кнут. Я вжала голову в плечи.

− Ты так и не въехала? — уточнил он. Я покивала. — Придется объяснить… Фамилия «Павленко» говорит тебе о чем- нибудь?

− Наш гендир? — Недоверчиво протянула я, − Он-то причем тут? Хозяин.

− Ты знаешь, кто крышует вашу контору? Нет? Ну, считай, познакомились. А тебя Павленко продал. Отдал мне в качестве оплаты за некие… услуги, что ему были не по карману.

Так, приехали. Стало быть, на работе меня не хватятся и искать, если я в понедельник не выйду в офис, не станут. Чудесно. Просто прекрасно, блин.

− Но ведь это незаконно, − пискнула я. — нельзя просто так взять и расплатиться кем-то.

Кнут описал красивую дугу и впился мне в живот.

− Ты забыла добавить «Хозяин». Расплатиться — может, и нельзя, но твоя мамочка считает иначе. Она продала мне тебя, со всеми потрохами. Не особо дорого, кстати. Так что, можешь быть спокойна — теперь ты полностью принадлежишь мне, Лиса.

Кожу в уголках глаз защипало. Как бы я ни относилась к родительнице, вечно сидящей на стакане и просыхающей раз в полгода, стало обидно. Вот как она со мной, значит…

− Так что же теперь, Хозяин? — сдавленно, стараясь не всхлипнуть, спросила я.

Марк фыркнул:

− Давно бы так. Не переживай, я найду как нам развлечься.

Хлопнув на прощанье дверью, он ушел, оставив меня в вечернем полумраке, исполосованную, полулежать на стеклянных крошках, без малейшей возможности пошевелиться.

Остаток ночи я провела практически неподвижно. Браслеты на ногах и руках не давали особой свободы передвижения, к тому же этот сукан-тире-Хозяин-тире-Марк не удосужился озаботиться о том, чтобы убрать стекло из-под моих бедер или хотя бы о том, чтобы чуть сместить меня подальше от осколков. Которые, на секундочку, адски впивались в кожу, рвали ее в кровь, умудряясь оказаться в самых непостижимых местах! Я чуть шевельнулась: за долгое сидение в одной позе — с раскоряченными, подобно крыльям, руками и скорбно сведенными ногами, последние успели адски устать. Повернулась и стиснула зубы — осколки добрались до тех участков, которые успели побывать под кнутом Хозяина.

Может, хоть один из моих вчерашних криков кто-нибудь услышал? Придут, отпустят, я сразу помчусь в полицию, затем снимать побои, коих на мне великое множество… Не. Нифига не придут.

Мысли о возмездии еще какое-то время помогали держаться, но с каждой секундой мысли о насущном давали знать сильнее. В туалет хотелось так, что я уже всерьез подумывала сделать лужу на ламинате, словно не выгулянный зверек. А еще хотелось есть. Нет, даже скорее, жрать. И пить. Пить, вообще, хотелось прямо… неописуемо (не думай об этом слове, Алиска!) Слегка поднабравшись сил, организм вспомнил о простых физических потребностях, хотя до этого, на фоне описанных (опять!) событий, они временно были задвинуты на второй план. Прикусив губу, я буквально гипнотизировала дверь, ведущую, как мне казалось, в ванную. Если бы я только могла встать нормально на ноги и сделать шаг по направлению к ней! Но максимум, на что я, стреноженная, была способна — перекатываться по полу беспомощным червячком. Но даже этот прием потерпел неудачу: малейшее движение и стекло начало вгрызаться в тело с новой силой.

− Спрашивается, вот какого хрена надо было буянить, а Алис? − спросила я саму себя. — И мало того, ну зачем, заче-е-ем, мне понадобилось бить это сраное окно? Самая умная, что ли? Сиди теперь… Точнее, лежи.

Когда самобичевание уже почти достигло пика, дверь в комнату приоткрылась.

− Хоз… упс. Развяжите меня! — не своим голосом завопила я.

Не Хозяин. Какой-то незнакомый мужик.

− Что-то случилось? — низким, теплым голосом спросил он.

А ты, блин не видишь! Замечательно все, просто офигенно! Так, кажется, меня снова несет. На секунду я замерла, прислушиваясь к организму и пытаясь понять, какая из потребностей самая срочная.

− Я в туалет хочу, − протянула я как можно жалобней. — Очень срочно.

Мужик наклонился и разомкнул браслеты, затем приподнял меня за подмышки, помогая встать на ноги.

− Иди. Мне тут все равно прибрать надо…

Он занес в комнату пылесос и вдумчиво принялся убирать стекло.

Пол качался. А может, это меня плохо держали ноги, но до уборной я самостоятельно добраться не смогла. Глядя, как я беспомощно сижу посередине комнаты, мужик отложил пылесос и в два шага приблизился, взяв меня на руки. Его теплая кожа соприкоснулась с моей. Я, как смогла, тесно прижалась к нему. Под тонким пуловером чувствовалось, как перекатываются мышцы его пресса. Может, раз он такой заботливый, то если я буду паинькой, он, вообще, освободит меня?

− Ай, как нехорошо, − сказал он, открывая дверь в ванную, − бедная девочка, ну как же тебя угораздило…

Опустив взгляд, я восседала на унитазе. Мужик, ну ты хоть отвернись, что ли? Однако, он и не думал делать этого — скрестив на груди руки, он свысока своего роста с легким оттенком сочувствия взирал на меня. Что ж, ладно привередничать, другого момента может и не представиться. Пришлось справлять нужду так, напоказ.

Убедившись, что я закончила, он вновь подхватил меня на руки. Положил на кафель и вышел из ванной. Вернулся мужчина очень скоро, с аптечкой.

«Ура, родной!» − чуть не заорала я в голос. − «Я уже обожаю тебя!»

Размеренно, одну за другой, он принялся пинцетом извлекать стеклянные крошки из моего истерзанного тела.

Руки все еще оставались пристегнутыми к ошейнику и мужчина, потянув меня за локоть, усадил на край ванны и включил воду. Горячая ладонь раздвинула половые губы и осторожно потерлась о мою кожу. Словно жалуясь, я прильнула лицом к него торсу, зарываясь в складки пуловера. Левой рукой погладив меня по волосам, мой гипотетический спаситель не забывал другой рукой обмывать меня, то и дело, словно случайно проводя пальцами по клитору.