Читаем Тайна озера Сайсары онлайн бесплатно

Таксисту Назару Казаряну с самого утра выпала невезуха. Когда он явился на смену в гараж, начал было осмотр машины, его вдруг вызвали в контору. Диспетчер Светка, встречавшая Назара всегда приветливо и запросто, обожгла сердитым взглядом и швырнула на стол квитанцию с адресом, до которого он «не доехал» на вызов. Резко и недовольно сказала: «Почему ты вчера сорвал шестой заказ?! Пришел пассажир с жалобой, он прождал тебя впустую битый час и опоздал на самолет!»

Назар взялся оправдываться, что, дескать, гонял с людьми на дачу в Хатын Юрях, там пробил колесо и отказал домкрат... пришлось повозиться с заменой камеры... Но диспетчер уже говорила с другим шофером, обронив напоследок: «С пассажиром разбирайся сам... Сам!»

Словно убегая от нее, Назар суетливо завел машину и, с визгом шин на повороте, вылетел из ворот таксопарка. Оттого, что любовно отлаженная «Волга» была послушна его воле, от яркости и чистейшей белизны свежего снега, немного успокоился, опустил стекло и жадно вдохнул этот пронзительный и чистый дух зимы. Он сознавал, что вчера допустил промах, опять подвела неумолимая жадность к деньгам...

Назар зло сплюнул через открытое окно. Мысли лихорадочно скакали: «Хорошо, если этот жалобщик собирался лететь местной авиалинией, а если на юг... тогда полторы сотни кровных рубликов вынь, да положь...» Припомнился в деталях вчерашний день, когда он рано утром катил по еще пустынным улицам города на этот злополучный вызов. На площади Орджоникидзе торчали две молодых парочки, которые издали замахали руками, а одна девушка, в коричневом кожаном пальто, возбужденно размахивая обеими руками над головой, вылетела на середину дороги. Назар хотел уже проскочить мимо, не терпел он подобную назойливость пассажиров. Но что-то сработало в нем помимо воли. Внутреннее чутье безошибочно определило в этих ранних пташках богатенькую «золотую молодежь», которая успешно «доит» папаш и сердобольных мамань, не ведая цены деньгам. Затормозил. Тут все четверо мигом налетели, быстро и шумно забрались в машину, словно боясь отказа ехать куда им вздумается. Салон заполнился веселой болтовней, запахом духов и вина.

— Шеф! На дачу в Хатын Юрях, гони! Не обидим! — уверенно приказал холеный парень с сутуловатыми плечами и короткой шеей. Он уже с раннего утра успел крепко выпить: лицо красное, глаза лихорадочно блестят.

Поняв, что отвязаться от них невозможно, устроились они надежно, что эти пижоны с накрашенными девицами сорят деньгами щедро, Назар отмолчался. Лихо развернул машину и на большой скорости помчался по улице, зная, что ГАИ в это время еще спит. Около дач они действительно заплатили вдвойне, «два счетчика», гуськом зашагали пробитой в снегу тропинкой к шикарной двухэтажной даче.

Когда он развернул машину, она вдруг заюлила по дороге, и Назар чертыхнулся, поняв, что спустил задний баллон. Остановился и выбросил из багажника запаску, пошарил под тряпьем домкрат и тут вспомнил, что еще вчера одолжил его Семке Сарычеву да позабыл забрать... Проклиная недавних пассажиров, Семку, машину, свою заполошную работу, он долго возился и один мучился на безлюдной дороге. Притащил от строящейся дачи длинную вагу и чурки дров, поднимал машину и подсовывал их под бампер... Так и прошло время шестого заказа. Успокаивал себя тем, что пассажир, наверняка, не лопух. Верным делом, нашел другое такси и особой беды нет. Но, увы... Уж коль не повезет... Беда за бедой, купил быка и тот худой... Вчера еще и жена, как с цепи сорвалась, грызла весь вечер: что у нормальных мужиков есть хорошие квартиры, а ты, дескать, ни к чему не приспособлен. Назар в оправданье ляпнул об их личной «Волге», тем еще сильнее раздразнил жену. Еще сейчас помнится ее крик: «Мы что, в твоей «Волге» станем жить круглый год? Тут двенадцать месяцев зима, а остальное лето! Ты когда на ней ездил? Больше тысячи сожрала на запчасти и гниет в гараже!» Назар бежал из дому от ее стенаний... «Сбесилась окончательно от сытости, — подумалось ему сейчас, — ей уже мало «Волги»! А когда поженились... была такая тихая простушка, ласковая, как котенок... одну юбку на смену имела... А теперь! Шуба на шубе в шкафах. Пригоршня золотых колец, три собольих шапки. И все равно мало. Они глаза не сыты. Теперь подавай новые хоромы, как той старухе из сказки... Но... где поймать золотую рыбку...»

В последнее время Назара одолевают причудливые и щемящие тоской сны. Разбитый усталостью после смены, он засыпал сразу. И его все чаще переносил на ночь какой-то волшебник в родную Армению. И видится почему-то одна и та же картина, как с гор опускается туман, а из безбрежного озера Севан всплывает и восходит сверкающее свежестью солнце... Сквозь это волшебство летят с трубными кликами стаи розовых лебедей, садятся на воду. А от самых вершин снежных гор, из бездонной глубины озера, звучит сильный мужской голос... скорбно и протяжно поющий древнюю армянскую песню о страданиях народа...

Очнувшись от этого сладкого наваждения, Назар каждый раз подолгу лежал в кровати с открытыми глазами и твердо решал: «Все! Еще один годок покручусь тут... только один год! И все брошу к чертям собачьим. Приспело время. Домой!» Но, коловерть работы снова втягивала его и дни летели бессчетно, месяцы, годы... Теперь уже и ехать особо не к кому. Родственники постарше поумирали. Мать с отцом покинули белый свет сразу после войны. Брат, Сурен, пропал без вести на фронте в первые же месяцы, после призыва не получили от него ни единой весточки. Назар долго еще ждал и верил, что брат вернется. Только недавно смирился с этой потерей. Когда Сурен уходил на фронт, Назару шел седьмой год. Образ брата помнился нечетко, а вот голос... Его голосом поет Севан и родные горы Армении. Брат остался жить в своих песнях, он очень любил петь... И еще помнятся его сильные руки, густая черная борода, когда он напоследок подбрасывал в небо Назара и пел ту самую песню, о страданиях армянского народа. Если бы только он был жив...

Чтобы развеять тяжелые мысли, Назар оторвал ладони от руля и сильно ими потер лицо. Заставил себя переключиться на другое. Сегодня уже первое ноября, скоро октябрьские праздники... Он стал высчитывать в уме, попадет ли дежурство в праздничные дни... И что же сказать при встрече этому отставшему от рейса пассажиру? Может быть, соврать, что заблудился? Надо еще взглянуть на его адрес. Если он запутан, можно и выкрутиться. Назар развернул бумажку и прочел: «Ул. Депутатская». Да, все указано точно. Квартира 14 и дом... Он даже вспомнил этот двухэтажный деревянный барак у перекрестка.

Такси проскочило улицу Белинского, помчалось берегом Залога, миновало университет. Назар машинально правил в сторону радиоцентра. Обреченно билась в голове мысль: «Придется отстегнуть полторы сотни... не такая уж беда. Можно эти «бабки» «наварить» за тройку дней, если хорошо покрутиться на дальних рейсах за город. Не стоит терзаться, все будет хорошо».

Вдали открылся ипподром. Когда машина летела краем озера Сайсары по расчищенному асфальту, внезапно наперед выскочили откуда-то гурьбой мальчишки и оказались прямо на дороге. Назар едва успел затормозить. Машина пошла юзом, передок выскочил на обочину и застрял в снегу. Рассвирепев от этой выходки сорванцов, таксист выскочил из открывшейся дверцы с руганью, но мальчишки почему-то не убегали, как обычно, а наоборот кинулись к нему.

— Дяденька, дядя!

— В милицию поедем... Там убили тетеньку!

— Где убили, кого? Что вы мелете?! Что за тетя?

— Там, там... Там лежит, — дружно замахали они руками в сторону зарослей желтого камыша.

Назар пошел за ними следом, черпая туфлями снег и проваливаясь в него по колено. На небольшой полянке, среди смятого камыша и куги, нелепо раскинув руки, лежала вверх лицом молоденькая женщина. На ее груди, припорошенной снегом, алело кровяное пятно. Казарян попятился, почти бегом вернулся к машине и торопливо запихал в нее галдящих мальчишек.

— Быстрее залазьте, — хрипло и, почему-то вполголоса, шипел ребятне, — может убийца еще в камышах прячется. Скорее в милицию!

Молодой следователь прокуратуры Захар Эленев, легко сбегая вниз по крутой лестнице, резко остановился перед новым объявлением у выхода. Быстро прочел его и промолвил:

— Э-э-э... Да ведь завтра субботник! Придется сгонять на дачу и привезти полушубок.

Часы показывали половину седьмого. До прихода Марианны с работы можно успеть обернуться. Он застегнул пуговицы осеннего пальто и направился к двери.

— Захар Захарович! — неожиданно окликнул его сзади помощник прокурора Мальцев, торопливо спускаясь по лестнице. — Захар Захарович, едва успел тебя перехватить. Разве мы не продолжим вчерашнюю партию в шахматы? Я разобрал дома сильнейший дебют с явной моей победой. Уж не сбегай...

— Извините, сегодня у меня времени нет. Нужно съездить на дачу за теплыми вещами для субботника, — Эленев опять взглянул на часы и извиняющеся улыбнулся. — Перенесем на завтра, разрешите взять тайм-аут!

Мальцев засмеялся и благодушно махнул рукой. Нравился ему этот напористый и толковый следователь. Невысокого роста, по-мальчишески стройный и симпатичный. Только уголок рта разорван шрамом. Побывал он в крепких переделках и раскрутил уже столько безнадежных дел, что и опытным оперативникам были не под силу.

— Валяй, так уж и быть. Все равно завтра обыграю.

— Посмотрим, посмотрим, — задиристо разулыбался Захар. Распахнул дверь и шагнул за порог прокуратуры.

На охолодевших темных улицах ясно горели неоновые фонари. Мысли у Эленева уже вились вокруг машины и гаража. Он зажал «дипломат» с документами под мышкой и свернул в темный двор за рестораном «Север». Когда еще начиналась застройка проспекта Ленина многоэтажками, здесь кто-то успел воздвигнуть низкий и длинный гараж на десяток машин. Эленев открыл свои ворота, выгнал старенький «Запорожец». Замкнул гараж и выехал на проспект. Свернул на улицу Петровского. Его дача была по Вилюйскому тракту. Уже давно разобрали участки на Хатын Юряхе и Сергеляхе, пришлось взять землю вдали от города. Строил дачу сам, после работы и в отпусках. Хватил с нею лиха вдоволь. Но теперь, после суеты на службе, часто сбегал от бумаг и дел в тихий девственный лес, к смолистому и ядреному духу сосен и лиственниц. Хорошо там отдыхалось от городской духоты, от пыли и газов машин. В ноябре мало кто живет на дачах, но Эленев ездил каждый выходной в свое лесное убежище. Неторопливо растапливал печь и подолгу отрешенно сидел, глядя на магическую пляску огня. В эти минуты покоя и тишины к нему отчетливо возвращались картины детства и родных мест Якутии. Явственно видел себя с отцом на сенокосе, как ночевали они с ним в заброшенных якутских деревеньках, в старых избах с развалившимися хотонами для некогда обильного скота. Всякий раз, когда он лежал за отцом на нарах у стенки, он никогда не мог сразу уснуть от сладкого страха. Напряженно вглядывался в темноту жилья. Ему то и дело мерещилось какое-то движение, скрип и бряк в кромешной темноте... что-то лохматое и жуткое надвигалось из дальнего угла и тянуло к нему грабастые лапы... Мальчишка сжимался в комок за надежной спиной отца и нырял под одеяло с головой. Затаивался, вслушиваясь в ночь, и незаметно засыпал.

Он и сейчас дивился смелости отца, который никогда и ничего не боялся, особенно этих заброшенных людьми наслегов и жилья, в которых, по поверьям, водились черти-абаасы, злые духи подземного мира. Отец словно видел в кромешной тьме осенних ночей и никогда не плутал, если они задерживались в дороге. Точно выводил уставшего и озябшего сына к дверям очередной сиротливой избенки, где они коротали ночь.

Некоторые старцы даже смерть отца пытались причислить к действу духов-чертей, но Захар не верил им... Никогда не позабудется тот страшный день... Он часто видел те события во сне и мучился в кошмарах, и пытался помочь отцу, и наваливались какие-то злые демоны, и просыпался в поту и тяжелом смятении. Захару тогда исполнилось десять лет... Он уже был мужчиной и старался предугадать любое желание отца: нарубить дров, сгрести сено, сбегать за водой... В тот день он греб сено, а отец ушел проверять вершу на озеро. Ему почудился с той стороны быстрый говор чужих людей, потом доплыл страшный крик: «А-а-а!»

Спину мальчишки от этого крика продрал мороз. Он отбросил деревянные грабли и кинулся к озеру что есть силенок. Ветки деревьев и кустов хлестали ему по лицу, с маху впивались в тело колючки шиповника, а когда выскочил на крутой берег озера, то увидел на его середине перевернутую лодку. И больше ничего... «Оте-е-ец!» — хрипло выдохнул он запаленным от бега горлом. Никто не отозвался... Тогда он побежал к людям, косившим сено, размазывая ручонками по щекам слезы... Он только это и твердил осипшим горлом собравшимся вокруг косцам: «Отец... отец...»

Он смутно помнил, как люди из его наслега выловили неводом из озера тело отца, с проломленной головой. Кто-то высказал догадку, что отец стукнулся об лодку затылком, что сам упал... Захар Захарович тяжело вздохнул. О, если бы это было сейчас! На берегу наверняка остались какие-нибудь следы... Надо было осмотреть другие лодки у берега... Все следы затоптали, а приехавший верхом из района милиционер на удивление легко согласился с версией председателя сельсовета, что отец во время рыбалки подскользнулся в лодке, ударился об нее и вывалился в воду.

Захар очнулся от воспоминаний, увидев в свете фар милиционера у поста ГАИ. Инспектор настойчиво махал полосатым жезлом, требуя остановиться. Во тьме еле проглядывалась высокая терраса Чочур Мурана над долиной Лены. Эленев сбавил ход машины и притормозил около милиционера. Здесь часто проверяли водителей, возвращающихся с дач на своих машинах, забирали у пьяных права. Старшина приблизился и отдал честь.

— Простите, вы следователь Эленев Захар Захарович?

— Да, я что-нибудь нарушил?

— Нет, зайдите в наш пост ГАИ. Вас срочно просил позвонить начальник следственного управления Хомподоев.

— Что там стряслось, — недовольно проворчал Захар, вылезая из машины. — Час назад виделись, что там за пожар.

Он зашел в вагончик и взял у девушки-сержанта трубку рации.

— Соедините с Хомподоевым, — проговорил диспетчеру.

— Хомподоев слушает, — тут же откликнулся близким голосом начальник. — Кто вызывает?

— Эленев...

— Захар Захарович, я рано утром вылетаю в командировку и хотел бы вам поручить одно срочное дело. Желательно приехать сейчас же. Пытался дозвониться к вам домой, да Мальцев подсказал где искать. Жду вас в прокуратуре.