Читаем Москва-Лондон онлайн бесплатно
Глава I
- Эй, какого Черта вы топчетесь
у этой паршивой двери? Высаживайте ее с налета! Уж не мне ли помочь вам в этом?
— Не... не... поддается... никак... леди капитан...
— Тысяча чертей!.. Дубовая... словно крепостная...
— Плечами ее не взять, леди капитан...
— Мозгами берите, пока я не раскроила ваши дурацкие черепа! Гарри! Боб! Джим! Эй, кто там еще? Валите мачту и выбивайте ею эту проклятую дверь! Сами не могли додуматься, умники? И живо у меня! Я из вас быстро хмель повышибаю! Что, работать разучились? Уж не подучить ли кое-кого вот этими штуками? Бью без промаха, вы меня знаете, черт вас всех возьми! Ну! Еще! Еще! Еще! Вот так-то, птенчики мои! А ну, залетай вовнутрь!
За мной, ребята! Товар не трогать! Людей вяжите и на палубу их. Боб, капитана бери живьем! Джим, тащи сюда факел! Эй, какой еще там сукин сын лезет своим ножом под мое ребро?!
— Простите, леди капитан... Разве я хотел?.. Тут ведь темно, как у черта в пасти...
— Идиот! На берегу я как следует протру тебе глаза! Свежим песочком... Марш к трюму, остолоп! Там какая-то свалка... Да смотри — своего не
распори, слепой разиня! Ну и набрал же адмирал командочку — если не дурак, то слепец... Эй, Боб! Какого дьявола ты там возишься? Уж не пятеро ли капитанов управляли этой проклятой посудиной?
— Один... черт его возьми со всеми потрохами... один... леди капитан... но стоит многих... Грызется... словно бешеный пес... А-а-а!.. палец отгрыз... каналья!.. Удушу-у-у!.. Раз-з-з-зор-ву-у!.. Эй, набрасывайте сеть на его собачью башку! Бей бревном по копытам! Да не меня, кретин! Удушу-у-у, тухлятина! Вяжи его! Затолкай ему в пасть чего-нибудь... Та-ак... тысяча чертей... Леди капитан, поднимитесь-ка лучше на палубу... от греха подальше... да чтобы его кровью вас не забрызгать... Так что — вспорем брюшко этому дьяволу, а, леди капитан? Давно хочу заглянуть туда — ведь не каждый же день удается отловить дьявола...
— За такую работу твое растребушить бы следовало... Четверо одного никак не упакуют! Вот уж порадуется адмирал за своих храбрецов! Тащите-ка вашего дьявола на палубу — посмотрим, так ли он испугает меня, как мое доблестное воинство. Быть может, мне все-таки помочь вам, джентльмены, справиться всего-навсего с одним-единственным мужчиной, а? Эй, Джим, всех взяли?
— Вроде того, леди капитан.
— Проверь, дубина!
— Слушаюсь, леди капитан.
— Чей корабль, Боб? Спрашивал у этих ослов?
— Да, леди капитан. Никто английского не знает.
— А ты хорошо... спрашивал? Ну-ка, пощекочи горло этому борову! Чего он хрюкает? Да не отрезай ты ему голову, живодер, а только надрежь слегка глотку, чтобы языку легче поворачиваться стало. И этому, черт возьми, учить вас надобно? Дай-ка мне свой кинжал, растяпа, а этого за борт!
— Но он ведь в связке, там еще двое что-то мычат, леди капитан.
— Ну, чей корабль, олухи? Что?
— Она... есть... шкипер... душа... спасай... эта... посуда... Антверпен...
— А-а, болваны безъязыкие! Боб, за борт весь этот мусор!
— Слушаю, леди капитан. Эй, ребятишки, пошли гулять по дну!
— Ну что, Джим?
— Все на палубе, леди капитан.
— Всё облазил?
— Всё, леди капитан.
— С факелом?
— Угу.
— Хорошо. А теперь развяжите-ка этот тюк.
— Капитана? Этого бешеного дьявола?
— Да. Пока только голову. Тьфу-у-у... какая гадость... Уж не дохлая ли крыса у него во рту?
— Затолкали что под руки попалось... Чтобы кому-нибудь из нас горло не перегрыз...
— Фу-у-у... мерзость какая... За борт ее!
— Вместе с ним, леди капитан?
— Не умничай, остолоп!
— О, святые апостолы! — раздался вдруг голос пленника. — Неужели я вижу все это еще при жизни?
— И что же именно? Только не тяните волынку, иначе в следующее мгновение вы уже будете на том свете, и я вовсе не уверена, что это будет рай!
— Так это вы взяли меня и мою команду под покровом ночи?
— А вас это не устраивает, капитан?
— О, я был бы безмерно счастлив, проделывай вы со мною подобные шутки до конца дней моих! Клянусь, прелесть моя, вы самый очаровательный пират на этом свете! А если вообразить вас без оружия и без всего остального...
— Еще одно слово, мистер наглец, и вы полетите за борт вслед за своей дохлой крысой! Что вы такое несете, черт вас возьми?! Вы что же, все еще пьяны или вообще от рождения безумны? Немедленно отвечайте — чей это корабль? И без ваших идиотских шуток! Я этого не терплю!
— О господи, никогда в жизни я не видел столь красивой женщины! Эй, ты, чучело, как там тебя? Подойди-ка со своим факелом поближе! Ах, моя прелесть, я влюбился в вас с первого взгляда и навсегда!
— Да вы просто объелись дохлых крыс и сошли с ума!
— Ах, черт возьми, я готов съесть всех дохлых крыс на свете, лишь бы вы согласились стать моею, о прелесть моя!
— Эй, Боб, я прихлопну сейчас его рот своим сапогом... вот так... а ты окати-ка этого сумасшедшего болтуна, впавшего в белую горячку, прохладной морской водичкой!
— Да чего с ним возиться, леди капитан? Прикажите распороть его
по кускам да и...
— Делай что велено! А вы что уши развесили? Заняться нечем? Все — марш на корму и готовить шлюпки. Боб, лей на него воду!
— На голову, что ли? Но тогда уберите, пожалуйста, свою ногу, леди капитан...
— У-у-у-ф-ф-ф... пре... пре... прелесть моя... Напрасно вы смыли след вашей прелестной ножки с моих губ. Боюсь, вы, кажется, не поверили
в мою любовь с первого взгляда. Но тогда скажите, что я должен сделать, чтобы вы мне поверили.
— Послушайте, несчастный, вы хотели бы еще немного пожить?
— О, еще бы, черт возьми! Но только с вами, прелесть моя. Ах, до чего же вы прекрасны сейчас!
— Ну что ж, ничего не поделаешь — придется кончать с вами, глупец вы эдакий. Боб, швырни его за борт!
— Жаль, что вы мне так и не поверили... ах, как жаль... А ведь мы с вами могли бы стать подлинными хозяевами всех морей и океанов. Два таких славных пирата, как мы с вами, были бы непобедимы, черт возьми! Учтите, моя красавица, я именно тот муж, который нужен вам, а вы именно та жена, которая нужна мне. Что ж, прощайте, прелесть моя. Без вас мне жизнь все равно ни к чему. Эй, Боб, кати меня за борт!
— Стоп! Стоп! Кати его обратно! Послушайте, вы... как вас там еще... Я, разумеется, не верю ни единому вашему слову. Все это — сплошной бред и глупейший вздор. Клянусь Всевышним, я в последний раз спрашиваю: вы будете отвечать на мои вопросы без вашего дурацкого шутовства?
— Я готов делать это всю жизнь, прелесть моя!
— Чей это корабль, капитан?
— Сэра Томаса Грешема... леди капитан... прелесть моя!
— Вы... вы сказали — Грешема? Я не ослышалась, надеюсь?
— О нет, у вас отличный слух, прелесть моя, а уж все остальное — могу себе представить...
— Заткнитесь, идиот! Вы же обещали мне не ерничать. Какого Грешема вы имели в виду?
— Томаса, позвольте повторить вам, прелесть моя. У меня, признаться, сложилось такое впечатление, будто вы с ним знакомы. И неплохо, ка-жется?
— О господи... А эти люди — ваша команда? Кто они? Люди Грешема?
— О нет. В Антверпене набрали новую команду — испанцы, итальянцы, немцы, турки... А-а-а — всякий сброд... сущая чепуха...
— Боб!
— Понял, леди капитан. А ну, пыль морская, догоняй своих приятелей!
— И что же вы привезли с континента, капитан?
— Три мешка китового уса...
— И это все?
— Остальное, я полагаю, уплыло еще сегодня днем вместе с мистером Ричардом Чанслером и его помощником Чарли Смитом.
— Боб, о береге кто-нибудь позаботился, надеюсь?
— Я лично расставил наших людей. Отловим и эту рыбешку, леди капитан.
— Надеюсь. Идем на берег. Капитана берем с собою: с ним должен побеседовать сам адмирал. Стащи с него сеть. Руки свяжите за спиной, ноги — вполшага. Советую вам, капитан, вести себя сообразно вашему положению.
— Советуете или просите, прелесть моя?
— Хорошо... прошу... черт с вами...
— О Создатель! Ангелы небесные против вас — ржавые старые девы!
— Эй, вы, все на шлюпки! Уходим на берег!
Глава II
Прошло больше месЯца после ее чудесного освобождения из двухнедельного заточения в Тауэре, этой мрачной королевской тюрьме, а в ушах ее до сих пор звучат оскорбительные до скрежета зубовного слова короля Эдуарда VI, весь этот короткий, отвратительный разговор в каком-то полутемном, промозглом помещении, со стен которого, казалось, не удосужились соскрести плесень далеких веков...
— Сударыня, — сказал тогда король своим обычным ледяным голосом, — вы не находите, что вам давно уже пора заняться истинно женским делом?
О, разумеется, она недолго думала над своим ответом!
— Но для этого мне нужен будет настоящий мужчина, ваше величе-
ство! — дерзко парировала она.
— Да, вероятно, миледи. Но мне кажется, вы слишком долго ищете своего избранника, и к тому же — в трюмах чужих кораблей. Боюсь, вы чрезмерно привередливы, сударыня. Я, пожалуй, мог бы попросить кого-нибудь из своих придворных что-нибудь сделать для вас в этом отношении.
— Ах, ваше величество, вы так добры! — воскликнула она в ярости. — Но, скорее всего, я выбрала бы вас, окажись вы чудом в трюме одного из этих кораблей.
— Благодарю вас, сударыня. Мы, пожалуй, подумаем о вас, когда речь пойдет о выборе королевы Англии. Буду крайне огорчен, однако, если мой палач несколько опередит события. При вашей профессии это более чем вероятно. Прощайте, миледи. Надеюсь, слишком кратковременное пребывание в Тауэре все же успело произвести на вас самое благоприятное впечатление.
— О да, ваше величество! Только мне очень не хватало вас в соседней камере, чтобы я имела счастливую возможность ежеминутно благодарить ваше величество за доставленное мне удовольствие!
— В следующий раз мы непременно учтем все ваши пожелания перед отправкой вас на эшафот. Прощайте, сударыня. Милорд, проводите, пожалуйста, эту чрезмерно храбрую особу. Она свободна... пока...
Вот такой разговор с королем Англии! Ах, эта прыщеватая и синегубая дохлятина! Пятнадцатилетний молокосос! Но уже не произносит слова,
а выплевывает смертоносный яд! О, встретить бы мне тебя где-нибудь
в открытом море — ах, я бы знала, как поступить с тобою, мокрица несчастная! Так гнусно оскорбить женщину одного из древнейших и могущественнейших родов Англии! И за что? Выпотрошила какой-то паршивый испанский корабль, перебив и утопив большую часть команды... Так ее остатки во главе с капитаном подняли невообразимый шум на всю Европу; и, кто знает, не заключи правительство по требованию испанцев отчаянную виновницу международного скандала в тюрьму, кончилось бы все это дело кровопролитной войной между Испанией и Англией. Мрачная холодная камера, тощий вонючий тюфяк, пища, от которой злобно урчал даже ее не слишком изнеженный желудок, грубые надзиратели, настойчиво предлагавшие себя для согревания ее закоченевшего тела, — о, ничто не осело
в душе ее таким холодным, колючим и тяжелым грузом, как эта гадкая беседа с королем! В конце концов, следовало бы признать, что он был удивительно вежлив, принимая во внимание обстоятельства, приведшие к этому разговору. Но ядовитая, насмешливая, издевательская и откровенно угрожающая вежливость в устах этого хилого ребенка отозвалась в ее мозгу как оскорбительная пощечина, как публичный плевок в лицо молодой, сильной, здоровой, знатной и красивой женщины. Она кипела от обиды и ненависти. Образ короля с его бескровными губами, источающими яд, мутил ее разум и ожесточал сердце. Никогда прежде она не набрасывалась на своих жертв с такой неукротимой яростью! Месть! Казалось, в каждом своем пленнике она видела теперь это тощее и угловатое тело несчастного короля-ребенка...
Между тем в ее избавлении от суда и освобождении из королевской тюрьмы приняла участие почти вся аристократия Англии, так или иначе связанная родственными узами. Весь королевский двор буквально сгибался под натиском вельможных кланов, умолявших, просивших, требовавших и открыто угрожавших правящей династии. Наконец, Тайный совет королевства вынес свое решение, и Эдуард, король Англии, объявил, что злостную пиратку освободят, если король Испании не будет против подобного акта милосердия. Зная отношение владыки Испании и целого полумира к Англии и ее правящей династии, аристократы опустили руки. Отец рвал на себе волосы и вырвал бы, пожалуй, все до единого, не обратись его супруга, леди весьма решительная и деловая, за помощью к сэру Томасу Грешему, лорд-мэру1 лондонского Сити, влиятельнейшему из купцов страны. Каким образом тому удалось уладить это удивительное и крайне щепетильное дело, аристократы Англии так никогда и не узнали...
— Скажите, сэр, как мне отблагодарить вас за спасение моей единственной и, признаться, любимой дочери? — спросил счастливый отец.
— Никогда впредь не нападать на мои корабли и на моих людей, — с обез-оруживающей улыбкой ответил лорд-мэр лондонского Сити.
— О, в этом я могу вам поклясться, сэр!
— Тогда все в порядке, милорд.
И вот корабль ее спасителя ограблен, разгромлен, команда утоплена,
а капитан избит, связан и валяется у ее ног на дне шлюпки! Ничего не скажешь, хороша благодарность Грешему за спасение! Не иначе — ее преследует злой рок! Отец будет в бешенстве: ведь он поклялся Грешему не трогать его кораблей и его людей. Но, с другой стороны, откуда ей было знать, что именно этот проклятый корабль является собственностью того самого Томаса Грешема, если даже команда не знала этого, а какой-то сумасшедший капитан без конца молол дикую чушь о своей внезапной любви к ней? А тут еще эти двое людей Грешема исчезли с корабля и, скорее всего, станут легкой добычей кровожадного осла Боба, Крошки Боба, прозванного так
в насмешку за огромный рост и страшную силу. Ну и влипла в историю, черт подери! Но как же из нее выкарабкаться?
— Эй, послушайте, капитан, — проговорила девушка в кромешной туманной мгле, — надеюсь, вы еще живы?
— Нннеее... оооччееень... в ээтооом... ууувееереен... прееелесть мояяя... — глухо простучал зубами со дна шлюпки связанный по рукам и ногам капитан.
— Боб, посади капитана рядом со мною и развяжи его.
— Но, леди капитан...
— Делай что приказываю, да поживей!
— Но он раскроил черепа двум моим парням, леди капитан! — не сдавался Боб. — Вы должны отдать его мне. Я хотел бы пошарить у него в кишках вот этою пятернею!..
В это мгновение раздался выстрел и большая кожаная шляпа Боба, пробитая насквозь, упала в бурлящее море...
— Следующая пуля отправит тебя вслед за шляпой! Забылся?! Или в петлю захотел? Это я могу для тебя устроить и без помощи адмирала! Ну!
— Простите, леди капитан, — прохрипел Боб, принимаясь за выполнение приказа, — никогда не знаешь наперед, как истолкуют твои слова...
— Заткнись, дурак! Послушайте, капитан, я могу довериться вашему честному слову?
Капитан отчаянно затряс головою, не в силах произнести больше ни слова от холода, сковавшего его большое и сильное тело. На нем были сейчас только жалкие лохмотья от прежней одежды, а босые ноги по щиколотку были погружены в ледяную воду. Дождь со снегом хлестал его избитое и окоченевшее тело. Обжигающие брызги волн выбивали из пленника последние остатки сознания...
