Читаем Кушанское царство. Династии, государство, народ, язык, письменность, религии онлайн бесплатно

По-видимому, уже в третьей четверти II в. до н. э. пал один из последних оплотов греко-македонского владычества на Востоке — Греко-Бактрийское царство, основанное наместником Селевкидов Диодотом I в середине III в. до н. э. Его крах был обусловлен междоусобными войнами между различными претендентами на престол. До сих пор не установлено, кто был последний из великих греко-бактрийских царей — Платон или Гелиокл. Судя по топографии монетных находок, Греко-Бактрийское царство в это время разделилось на две части: Платон управлял, вероятно, каким-то районом Южной Бактрии (в Северной Бактрии не найдено ни одной его монеты), а Гелиокл — долиной Окса и северной частью Бактрии (этим объясняется огромное количество находок подражаний тетрадрахмам и драхмам Гелиокла в Северной Бактрии и малое их количество в Южной Бактрии).

Однако основной удар Греко-Бактрийскому царству нанесли номадические племена, нашествие которых кратко отражено в давно и хорошо известных греко-римских и древнекитайских письменных источниках.

Так, к примеру, в прологе к книге XLI римский историк Помпей Трог (I в. до н. э.) сообщает: «…Бактрию и Согдиану захватили скифские племена сарауков и асианов». Греческий историк Страбон, писавший несколько позднее, но использовавший более ранние источники, упоминает в числе кочевых народов, завоевавших у греков Бактрию, асиев, пасианов, тохаров и сакараулов (Strabo. IX, 8, 2). В китайских хрониках завоевателями Дася или Дахя (Бактрии) называются юечжи, которых ученые отожествляют с тохарами, упоминаемыми в греко-римской историографии.

Отождествление юечжей китайских хроник с тохарами античных авторов, предложенное еще в конце XVIII–XIX в., до настоящего времени в исторической науке остается общепринятым. Основные разногласия в этом направлении сводятся к тому, каким образом тохары — носители одного из индоевропейских языков оказались в Центральной Азии, в Восточном Туркестане: являлись ли они пришлым народом или аборигенными насельниками этой территории.

Автор замечательной статьи «Тохарская проблема» И. И. Умняков, наиболее полно отразивший проблематику вопроса, полагал, как и многие другие исследователи, что тохары древнегреческих источников — это юечжи древнекитайских летописей, вытесненные народом хунну с территории современной китайской провинции Ганьсу и переселившиеся в Бактрию поэтапно — примерно с 174 по 129 г. до н. э.: сначала на берега Или, а затем из Тянь-Шаня в Бактрию[1]. Он же считал, что в вопросе об историческом расселении тохаров можно выделить «два этнических комплекса: 1) тохары, упоминаемые античными писателями среди завоевателей греко-бактрийского царства во II в. до н. э., по имени которых часть Бактрии еще в мусульманское время носила название «Тохаристан», когда его этнографическое происхождение было уже давно забыто, и 2) народ или народы, обитавшие в Центральной Азии, языку которых в западноевропейской литературе было присвоено название «тохарский». (Найденные в Восточном Туркестане рукописи на «тохарском» языке относятся к V–X вв. н. э.)»[2].

Вопрос о коренной территории и путях миграций тохаров очень сложный и запутанный и по-прежнему требует решения. Однако он является лишь частью еще более сложной и широкой проблемы, обсуждаемой уже долгие годы, — локализации общей прародины индоевропейцев.

После открытия в начале ХХ в. в Восточном Туркестане рукописей, составленных на так называемом тохарском языке, в котором выделяют «тохарский А» и «тохарский Б» языки, расшифрованные в 1908 г. немецкими индологами Э. Зигом и В. Зиглингом и зачисленные ими в круг индоевропейских языков, существенно возросло число сторонников точки зрения Э. Мэйера, который, основываясь на результатах изучения тохарского языка, предполагал, что одна часть индоевропейцев из Центральной Азии «шла через арало-каспийские степи на запад, а другая часть двигалась на юго-восток (Иран, Индия); часть же (из группы centum), остаток которых сохранился в тохарах, отстала на востоке»[3].

Последующее открытие в бассейне Тарима в Восточном Туркестане погребений II тыс. до н. э. с хорошо сохранившимися мумиями, имевшими черты европеоидной расы, еще больше утвердило в науке мнение о том, что прародиной индоевропейцев — а следовательно, и тохар, был Восточный Туркестан.

Юечжийский царь-пастух (прообраз Чапан-аты).

Терракота. Кишлак Ушар (Сурхандарьинская область)

Изображение предка рода юечжей Кушана.

Фрагмент ткани. Ноин-Ула

Другие исследователи, напротив, считают, что тохарский язык, открытый в Восточном Туркестане, вовсе не служит аргументом в пользу азиатской прародины индоевропейцев, доказывая, что тохары двигались в Центральную Азию с Северного или Балтийского морей и через Тянь-Шань вторглись в бассейн Тарима в Восточном Туркестане.

Проблема прародины индоевропейцев до сих пор остается нерешенной, несмотря на множество исследований, ей посвященных. В 1984 г., к примеру, вышел двухтомный труд В. Иванова и Т. Гамкрелидзе, в котором авторы высказывают мнение о том, что прародиной индоевропейцев была Малая Азия, откуда они двигались на восток[4].

Помимо указанных выше открытий, на территории расселения тохар — юечжей был исследован ряд выдающихся археологических памятников, дальнейшее изучение которых, возможно, прольет новый свет на триаду юечжи — тохары — кушаны[5]. Наиболее важные среди них следующие.

1. Так называемая неизвестная письменность, впервые открытая в Дашт-и Навуре и опубликованная Ж. Фуссманом. Впоследствии образцы этой письменности были открыты в Ай-Ханум, Халчаяне и на Иссык-Куле. Как сейчас установлено, «неизвестная письменность» являлась третьей государственной письменностью в Кушанском царстве (подробно см. ниже). Некоторые исследователи считают эту письменность сакской, я же полагаю, что она относится к юечжам — тохарам, к которым принадлежали и Кушаны, перешедшие при царе Канишке на бактрийскую письменность на греческой основе.

2. Халчаян, где был открыт дворец-храм, в скульптурных композициях и живописи которого отражена история тохар — юечжей — кушан, начиная от нашествия хунну до завоевания Северной Бактрии при кушанском царе Виме Такто.

3. Надпись из Рабатака, в которой изложена династийная история кушанских царей от Куджулы Кадфиза до Канишки включительно. В ней же говорится, что при Канишке взамен греческого языка был введен арийский — в данном случае бактрийский — язык.

Исследования и правильная интерпретация этих памятников впереди, однако ниже я постараюсь ответить на некоторые вопросы, связанные с ними.

Во второй четверти II в. до н. э. юечжи, теснимые хунну во главе с шаньюем Модэ (ум. в 174 г. до н. э.), постепенно перекочевывают на северо-восток и юг Средней Азии, ведя с переменным успехом войны с другими кочевыми племенами по маршруту своих переселений.

Переселившихся в Среднюю Азию юечжей китайские хроники называют да-юечжи — Великие, или Большие, юечжи, в отличие от хяо- или сяо-юечжей — Малых юечжей, которые, согласно сведениям китайского дипломата и разведчика Чжан Цяня, представляли «небольшую часть юечжыского народа», которая «не могла следовать за прочими и осталась в Южных горах (Наньшань. — Э. Р.)»[6].

Изображение вождя хунну Модэ.

Фрагмент росписи дворца в Халчаяне

Вскоре, в период между 140–130 гг. до н. э., юечжи завоевали Бактрию. Уже в 128 или 126 г. до н. э. Чжан Цянь отмечает, что вся Дахя (Бактрия) покорена юечжами, утвердившими «свое местопребывание на северной стороне реки Гуй-шуй (Амударьи. — Э. Р.)»[7].

Не исключено, что местопребывание (т. е. главная ставка) юечжей в данное время находилось на месте Халчаяна[8]. Географические условия этого городища схожи с условиями родного для юечжей Ганьсу: с севера его окружали снежные горы Гис-сарского хребта, с востока — пустыни, горы Бабатага и плодородные долины Сурхандарьи. Но главный аргумент в пользу этого предположения состоит в том, что именно здесь находится наиболее ранний династийный храм юечжийского времени, в скульптурных изображениях которого отражена история покорения Дахя (Бактрии) юечжами — тохарами. Ничего подобного мы не наблюдаем ни в Рабатаке, ни в Сурх-Котале, ни на Айртаме.

После завоевания Бактрии юечжи = тохары вступили в войну с парфянским царем Артабаном (128–124 гг. до н. э.), в итоге которой последний, получив рану, скончался (Justin. XLII, 2, 2). В это время парфяне еще не владели территорией восточнее Апаварктикены, в частности Маргианой, а потому, надо полагать, война шла на территории между Амударьей и Тедженом или Келифским Узбоем, куда юечжи — тохары проникли со стороны Бактрии и Согдианы через переправы на Амударье — Керки и Ходжа-Салар. О покорении даже части Бактрии парфянами в это время не могло быть и речи, поскольку доподлинно известно, что парфяне расширили свои владения на востоке до Амударьи лишь при Митридате II (124/12388/87 гг. до н. э.)[9].

Помимо внешних войн, тохары = юечжи вели и междоусобные войны между упомянутыми выше кочевыми завоевателями Бактрии. На это указывает специальная глава Помпея Трога в конце «Пролога» 42, озаглавленная «Как асианы сделались царями у тохаров» (сама глава, к сожалению, не сохранилась).

В этой связи весьма интересна находка костяной пластины с изображением юечжийского всадника, стреляющего из лука, найденная на поселении Тиллябулак в Пашхурдской долине, по которой, кстати сказать, через проход Кампыр-дагана шел путь в Парфию[10].

Покончив с войнами и междоусобицами, юечжи (= тохары) занялись строительством своего государства. По-видимому, в это время в Бактрии было создано государство Больших юечжей, называемое в китайских хрониках Большой Юечжи. Чжан Цянь характеризует его как владение кочевников, которые все время переходят с места на место вместе со своим скотом[11]. Столицей государства был город Ганьши (Тяньши) или Ланьши, который отождествляется с Дальверзинтепа и Бактрами[12].

Статуарные фрагменты юечжийского

всадника-лучника и его коня. Халчаян

Сцена битвы юечжей с асианами

(реконструкция Г. А. Пугаченковой). Халчаян

Народонаселение состояло из 100 000 семейств, 400 000 душ и 100 000 строевого войска. В зависимости от Большого Юечжи находилось пять хи-хэу (владений): Хюми, Шуанми, Гуйшуан, Хэйтунь (или Хисйе) и Гаофу (или Думи)[13].

Таким образом, в Бактрии, взамен Греко-Бактрийского царства с его обожествлением царей, было создано конфедеративного типа государство во главе с верховным правителем, чеканившим свою монету (подражания монетам Гелиокла), в состав которого входили пять достаточно самостоятельных владений, в некоторых из них также чеканились свои монеты. По форме правления и типу устройства государство Больших юечжей коренным образом отличалось от предшествующих эллинистических государств Бактрии.

Согласно Е. А. Давидович, весь юечжийский период в истории Бактрии можно разделить на три этапа (на основании трех источников)[14]:

I этап (Чжан Цянь; события в 130125 гг. до н. э.). Большие юечжи завоевывают область Дахя и обосновываются к северу от Амударьи. Южная граница их владений — Дахя.

II этап (Хань-шу, события до 25 г. н. э.). Становление и дальнейший рост государства Больших юечжей. Столица государства находится к северу от Амударьи, южная граница государства — область Гибинь (Кашмир или Гандхара. — Э. Р.). На территории государства имеется пять областей-владений, управляемых зависимыми си-хоу или хи-хэу[15] (= ябгу).

III этап (Хоу Хань-шу, информация близка 125 г. н. э.). Распадение объединенного государства Больших юечжей; обособление и усиление самостоятельности пяти областей-владений юечжийских ябгу. Столица в городе Ланьши (Бактра). Ябгу кушан Киоц-зюкю (Куджула Кадфиз) подчиняет остальные четыре владения, положив тем самым начало Кушанскому государству.

О том, что Северная Бактрия на первом этапе являлась одной из основных территорий расселения юечжей, свидетельствуют и археологические памятники этой области, хранящие многочисленные следы их пребывания. На данной территории обнаружено большое количество городищ и поселений, основанных или интенсивно обживавшихся в юечжийское время[16]. Обнаружено и изучено немало могильников этого времени, относящихся, по-видимому, к юечжам — тохарам, а также другим кочевым племенам, завоевавшим Бактрию (Тулхар, Бабашов, Рабат I–III, Айртам и ряд других)[17].

Для реконструкции политической истории Бактрии юечжийского периода важное значение имеют нумизматические данные — монеты т. н. варварского Гелиокла, подражания оболам Евкратида (171–150 гг. до н. э.), подражания монетам Фраата IV (38-3/2 гг. до н. э.) и Фраатака (3 г. до н. э. — 3 г. н. э.), монеты Сападбиза (Сапалбиза), тетрадрахмы и оболы Кушана («Герая»)[18].

Наиболее ранними из них являются подражания монетам Гелиокла (с Зевсом на об. ст.) и подражания монетам Евкратида, начало выпуска которых относится к последней четверти II в. до н. э.[19] Другие же группы монет выпускались значительно позднее — во второй половине I в. до н. э. — I в. н. э.

Таким образом, нумизматические данные несомненно указывают на то, что образование пяти владений внутри государства Больших юечжей представляло собой не единовременный акт, а процесс, длившийся достаточно долгое время.

Первоначально возникли только два владения, находившиеся в Северной Бактрии, затем еще три, преимущественно охватившие ее южную часть[20].