Читаем Ракета Мяуса онлайн бесплатно

“Прерываем наши передачи. Слушайте экстренное сообщение…”

– Джек! Ну что ты вскинулся как ужаленный? И пепел у тебя сыплется.

– Ох, Айрис, дай послушать.

“…тело, первоначально принятое за комету, продолжает беспорядочный полет в стратосфере, временами снижаясь до…”.

– Джек, ты мне действуешь на нервы! Нельзя быть таким рабом радио. Ты бы лучше мне уделял столько внимания…

– Дорогая, я готов все это обсудить и уделять тебе сколько угодно внимания, только после. Ради Бога, дай послушать!!!

“…телям восточного побережья предлагается следить за приближением этого…”.

– Айрис, не надо!

ЩЁЛК!

– Ну, знаешь, это просто невежливо, это уж такое…

– Хватит, Джек Герри! Приёмник не только твой, но и мой. Захотела – и выключила, имею полное право.

– Скажи, пожалуйста, а почему тебе понадобилось именно сейчас его выключать.

– Потому что если сообщение важное, его повторят ещё сто раз, и ты каждый раз будешь на меня шипеть, а мне это неинтересно, и так все уши прожужжали, хватит. Вечно ты слушаешь какую-то ерунду, которая нас ни капельки не касается. А главное, ещё кричишь на меня!

– Ничего я не кричал.

– Нет, кричал! И сейчас кричишь.

– Мама! Папа!

– Молли, детка, мы тебя разбудили…

– Бедный детёныш… эй, а почему ты босиком?

– Сегодня не холодно, пап. А чего там по радио?

– Что-то летит в небе, малышка, я не слышал до конца.

– Спорим, космический корабль!

– Вот видишь, забил ей голову своей научной фантастикой…

– По-твоему, это фантастика? Молли рассуждает куда разумнее тебя.

– А ты рассуждаешь как семилетний ребёнок. И… и ещё на… настраиваешь её против ме… меня!

– Ой, мам, ну чего ты плачешь!

И в эту минуту словно какой-то великан сшиб кулаком двухкомнатный мезонин приморского коттеджа и расшвырял обломки по пляжу. Лампы погасли, а снаружи весь берег озарила яркая вспышка голубого слепящего света.

– Джек, милый, ты ранен? Это прозвучало так, что отец стремглав выбежал наружу. Молли стояла вся вытянувшись в струнку и старалась запихнуть себе в рот оба кулака разом. А у её ног лежал на земле человек с кожей серебристо-серого цвета; рука у него была сломана, он поглядел на Джека и замяукал.

– Мам, у него кровь!

– Джек, родной, скажи хоть слово! Ну, пожалуйста!

– Уф! – послушно отозвался Джек Герри и сел; с него шурша посыпалась дранка и обвалившаяся штукатурка. Обеими руками он осторожно взялся за голову и присвистнул: – Дом рухнул.

– Не совсем, милый. – Жена обняла его, попыталась стряхнуть пыль с его волос, погладила по затылку. – Я… мне страшно, Джек.

– Страшно? – Он неуверенно огляделся; в комнату едва сочился лунный свет, всё казалось смутным. И вдруг затуманенный взгляд наткнулся на яркое сияние в самом неожиданном месте. Он стиснул руку Айрис. – Верх снесло… – выговорил он хрипло и, шатаясь, через силу поднялся на ноги. – Комнату Молли… Молли!

– Я тут, пап. Ой! Ты меня раздавишь!

– Счастливая семейка, – дрожащим голосом сказала Айрис. – Проводим лето в тихом домике у моря, чтобы папочка без помех писал статьи о технике, а мамочка успокаивала нервы… Телефона нет, до кино сто лет добираться, а теперь ещё крыша улетела. Джек… Что это в нас попало?

– Одна из тех самых штук, про которые ты не желаешь слушать, – язвительно ответил Джек. – Ты же их не признаешь, потому что они нас никак не касаются. Припоминаешь?

– Это про неё говорили по радио?

– Возможно. Давай-ка выберемся отсюда. Пожалуй, дом ещё рухнет на нас или сгорит, мало ли.

– И-нас-у-бьёт! – пропела Молли.

– Замолчи, Молли! Айрис, я пойду погляжу, что к чему. А ты бы присмотрела место, где можно поставить палатку… если только я её отыщу… Тише, Молли!

– А я молчу.

МЯ-А-У!

– Разве это не ты мяукаешь?

– Не я, пап, честно!

– Как будто кошку придавило, – сказала Айрис. – Только откуда тут взяться кошке? Они умные, они сюда не полезут.

УУ-УУА-АУ!

– Ну и воет, прямо жуть берёт!

– Джек, это не кошка…

ММММ-АУ, МММММ… МММ.

– Не знаю, что там за зверь, но уж, наверно, не очень большой, если он так мяукает, – сказал Джек. – И совершенно нечего трусить.

Он сжал локоть Айрис, потом осторожно перешагнул через груду обломков и начал всматриваться. Молли полезла туда же.

Вой больше не повторялся, и за пять минут они ни до чего не доискались. Джек вернулся к жене, она шарила среди обломков и мусора в гостиной, бесцельно поднимала и расставляла опрокинутые стулья.

– Я ничего не нашёл…

– Ух!!!

– Молли! Что такое?

Молли копошилась в кустах у самого дома.

– Ой… ой, пап, иди скорей!

“…Военно-морское министерство дало отбой тревоги. Пилот почтового самолёта сообщил, что неизвестный предмет скрылся в зените. В последний раз его заметили в восемнадцати милях восточнее Норманди-Бич, штат Нью-Джерси. По сообщениям из этого района, он летел очень медленно, издавая громкий свистящий звук. Хотя несколько раз неизвестный предмет снижался до каких-нибудь четырех-пяти футов над землёй, по имеющимся сведениям, никакого ущерба он не причинил. Расследование продолжа…”. – Ещё одно доказательство того, что изобретения научной фантастики вездесущи, – учтиво объяснил Джек. – Сие есть многоканальный, действующий в трех измерениях переносчик массы, или так называемый палкашют. С его помощью я могу парить чайкой, избегая земных тревог…

– Надо же, – фыркнула Айрис, выключая транзистор. – Это называется “никакого ущерба”.

– Угу. И раз никто не видел, как эта штука ударила в наш дом, значит, никакие расследователи сюда не явятся. Так что смело можешь удалиться в палатку и залечь, никто не пристанет к тебе с вопросами.

– Ложиться спать? Ты с ума сошёл, спать в тоненькой палатке, когда тут валяется это чудовище и мяукает?

– Ну, что ты, мам! Он больной. Он никого не тронет.

Они сидели у весёлого костра, который разожгли дранкой с крыши. Джек без особого труда поставил палатку. Серебристо-серый человек дремал, растянувшись поодаль в тени, и порой тихонько стонал.

– Обожаю, когда ты болтаешь глупости, лапочка, – усмехнулся Джек, глядя на Айрис. – До чего ловко ты ему вправила руку, любо-дорого было смотреть. Пока ты с ним нянчилась, ты вовсе не думала, что он чудовище.

– Вот как? Может быть, чудовище – не то слово. Знаешь, Джек, у него в предплечье только одна кость.

– Что? Чепуха, дружок. Наука такого не допускает. Тут нужно гибкое сочленение, иначе кисть не будет подвижной.

– Кисть у него подвижная.

– Посмотрим, – пробормотал Джек, взял фонарик и направился к распростёртой на земле долговязой фигуре.

В луче фонаря мигали серебристо-серые глаза. Какие-то они были странные. Джек посветил фонарём поближе. В луче зрачки были не чёрными, а тёмно-коричневыми. И очень узкими – просто еле заметные щёлочки, сдавленные с боков точно у кошки. Джек перевёл дух. Потом осветил тело лежащего. Надето на него было что-то вроде широченного купального халата, ярко-синее, с жёлтым поясом. У пояса – пряжка: по виду словно две пластинки жёлтого металла лежат рядом, совершенно непонятно, как они скреплены. Просто держатся вместе – и все. Когда они нашли этого человека и он сразу лишился чувств, Джеку пришлось пустить в ход всю свою силу, чтобы разделить эти пластинки.

– Айрис!

Она поднялась и подошла.

– Не мешай бедняге, пускай спит.

– Айрис, какого цвета был его балахон?

– Красный с… да он синий!

– Теперь синий. Айрис, что за чертовщина такая на нас свалилась?

– Не знаю… не знаю. Какой-то несчастный сбежал из приюта для… для…

– Для кого?

– Я почём знаю? – огрызнулась Айрис. – Наверно, если вот такие родятся, их куда-нибудь отдают.

– Люди такими не родятся, Айрис, он не урод. Просто совсем другой.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Сама не знаю почему, но понимаю. Только вот что я тебе скажу… – она запнулась и молчала так долго, что Джек в недоумении обернулся. Айрис медленно докончила: – Он такой странный, такой безобразный, я должна бы его бояться, но… я не боюсь.

– А я тоже не боюсь!

– Молли, ложись сейчас же!

Молли скрылась в палатке.

Серый человек замяукал.

– Чего ты, приятель?

Здоровой рукой человек потрогал стянутое лубками предплечье.

– Ему больно, – сказала Айрис, опустилась на колени подле раненого и отвела его руку от повязки.

Он не сопротивлялся, только лежал и смотрел на Айрис, щуря страдающие глаза.

– У него шесть пальцев, – сказал Джек, опустился на колени рядом с женой и осторожно взял запястье раненого. И удивлённо присвистнул: – Ещё какая подвижная кисть!

– Дай ему аспирина.

– Это мысль… Постой-ка, – Джек озадаченно выпятил губу. – Думаешь, можно?

– А почему нет?

– Мы же не знаем, откуда он. Понятия не имеем, какой у него обмен веществ. Мало ли, как на него могут подействовать наши лекарства.

– Он… то есть как это – откуда?

– Айрис, дай ты себе труд хоть немного подумать, – с досадой сказал Джек. – Не станешь же ты и теперь закрывать глаза на очевидное и уверять, что этот человек с нашей Земли! Что ты, анатомии не знаешь? Где ты видела уродов с такой кожей и с такими костями? А эта пряжка? А одежда? Что это за материя? Будет тебе, право. Не цепляйся за старые предрассудки, шевельни мозгами, сделай милость.

– Ах, оставь! Этого просто не может быть!

– Вот так же рассуждали до Хиросимы… Так рассуждал в старину какой-нибудь воздухоплаватель, сидя в корзине аэростата, когда ему толковали про аппараты тяжелее воздуха. Так рассуждали…

– Ну, довольно, Джек! Я знаю всё, что ты скажешь. Поспал бы лучше, сколько осталось до утра. А угодно философствовать – пожалуйста. Всё, что ты говоришь, относится к людям. Покажи мне любой новый пластик, новый металл, новую невиданную машину, пускай я в них ничего не пойму, но они не вызовут у меня противодействия, потому что их изобрели люди. А этот… этот человек или уж не знаю кто…

– Понимаю, – сказал Джек мягче. – Это страшно, потому что чужое, а где-то в глубине души у нас всегда сидит: чужое – значит, опасное. Поэтому мы с чужими ведём себя лучше, чем с друзьями… и всё-таки, по-моему, не стоит давать этому серому аспирин.

– Но он дышит тем же воздухом, что и мы. И в пот его бросает. И говорить он, наверно, умеет…

– Пожалуй, ты права. Что ж, надо попробовать, может, хоть немного снимет боль. Дай ему только одну таблетку.

Айрис отошла к колонке, налила воды в алюминиевый стаканчик. Опустилась на колени подле своего пациента и, одной рукой поддерживая серебристую голову, осторожно сунула ему в рот таблетку аспирина и поднесла к губам стакан. Он жадно выпил воду и вдруг весь обмяк.

– Ах, чёрт… вот этого я и опасался!

Айрис приложила ладонь к груди больного – послушать сердце.

– Джек!!!

– Неужели он… что с ним, Айрис?

– Нет, не умер. Но послушай…

Джек приложил рядом свою ладонь. Сердце билось тяжело, медленно – каких-нибудь восемь ударов в минуту. А за этими размеренными ударами, совершенно не в такт, частили другие – резкие, страшно быстрые, должно быть, около трехсот в минуту.

– У него какой-то сердечный приступ, – сказал Джек.

– Да, и с двумя сердцами сразу!

Неожиданно этот странный человек вскинул голову и испустил протяжный, пронзительный, с переливами вой. Глаза распахнулись во всю ширь, в них трепетала, то затягивая, то вновь открывая зрачок, прозрачная плёнка. Он лежал совершенно неподвижно и все вопил, захлёбывался криком. И вдруг схватил руку Джека и поднёс к губам. Молнией сверкнул острый светло-оранжевый язык, дюйма на четыре длиннее, чем полагается, и лизнул ладонь. Потом удивительные глаза закрылись, вопли перешли в слабое хныканье, а там и вовсе утихли, и он мирно свернулся калачиком.

– Уснул, – сказала Айрис. – Ох, надеюсь, мы ничего плохого не натворили.

– Что-то мы с ним явно сотворили. Будем надеяться, что это не очень опасно. Во всяком случае, рука его сейчас не мучает. А мы того и добивались.

Айрис подложила подушку под серую, непривычной формы голову, проверила, удобно ли незнакомцу лежать на надувном матрасе.

– Какие у него красивые усы, – сказала она. – Совсем серебряные. С виду он очень старый и мудрый, правда?

– Вроде филина. Иди ложись.

Джек проснулся рано; ему снилось, что он с зонтиком вместо парашюта выбросился из летающего мотоцикла и, пока падал, зонтик обратился в леденец на палочке. Он приземлился среди острых зубчатых скал, но они спружинили мягко, как губка. Его тотчас окружили русалки, очень похожие на Айрис, кисти рук у них были в форме шестерёнок. Но во сне ему было всё нипочём. Проснулся он улыбаясь, необычайно весёлый и довольный.

Айрис ещё спала. Где-то звонко смеялась Молли. Джек сел, огляделся – раскладушка Молли была пуста.

Тихонько, стараясь не разбудить жену, он сунул ноги в шлёпанцы и вышел из палатки.

Молли стояла на коленях напротив странного гостя, а он сидел на корточках и…

Они забавлялись детской игрой в ладоши: кто не успеет отдёрнуть руку, получает шлепок.

– Молли!!!

– Да, пап?

– И не совестно тебе? Ведь у него сломана рука!

– Ой, я забыла! Ты думаешь, ему больно?

– Не знаю. Очень может быть, – сердито сказал Джек Герри. Он подошёл к гостю, взял его за здоровую руку. Тот поднял голову и улыбнулся. Очень славная, обаятельная у него оказалась улыбка. А зубы – острые, до странности редко расставленные.

– Иии-у мау мадибу Мяус, – сказал он.

– Это его так зовут, – живо пояснила Молли, наклонилась и потянула пришельца за рукав: – Мяус! Эй, Мяус!

И ткнула себя пальцем в грудь.

– Мооли, – сказал Мяус. – Мооли Геери.

– Видишь, пап, видишь? – в восторге закричала Молли. И ткнула пальцем в отца: – А это папа. Па-па.

– Баа-ба, – сказал Мяус.

– Не так, глупый! Папа!

– Баба.

– Да папа же!

Джек, тоже увлёкшись, показал на себя пальцем:

– Джек Герри!

– Шек Герц, – повторил пришелец.

– Недурно. Молли, он просто не выговаривает “п” и “ж”. Это ещё не так плохо.

Джек осмотрел лубки. Айрис очень толково их наложила. Поняв, что вместо двух костей – локтевой и лучевой, как должно быть у обыкновенного человека, – у Мяуса только одна, Айрис закрепила её в нужном положении при помощи двух дощечек вместо одной. Джек усмехнулся. Умом Айрис не допускает самого существования Мяуса; но как нянька и сиделка она не только признала его странную анатомию, но и вышла из положения.

– Наверно, он очень вежливый, – сказал Джек смущённой дочери. – Раз тебе вздумалось играть с ним в шлёпки, он будет терпеть, даже если ему больно. Не надо пользоваться его добротой, пичуга.

– Не буду, пап.

Джек развёл костёр, и, когда из палатки вышла Айрис, на перекладине из свежесрезанных палок уже бурлила в котелке вода.