Читаем Сон в Нефритовом павильоне онлайн бесплатно

© Г. Е. Рачков (наследники), перевод, 2025

© Э. В. Шустер (наследники), перевод стихотворений, 2025

© А. А. Гурьева, статья, примечания, словарь имен, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

Роман «Сон в Нефритовом павильоне» (Онну мон) – одно из наиболее известных произведений корейской традиционной прозы. Приобретя популярность в широких читательских кругах, он стал одним из бестселлеров эпохи Чосон (1392–1897). Сегодня он знакомит нас с характерными особенностями литературы того времени, в первую очередь периода XVIII–XIX веков, когда в корейской культуре наметились существенные изменения, ставшие предвестниками перехода к современности.

Для понимания особенностей произведения, с которым вам предстоит ознакомиться, поговорим об истории формирования романа в Корее. Этот процесс относится к XVII веку и связан с расцветом романа в Китае (корейская культура в целом находилась в сфере китайского культурного влияния). В случае с литературой эта связь подкрепляется фактом заимствования корейцами иероглифической письменности. Собственная корейская письменность была создана в середине XV века, а до этого времени в качестве письменного языка использовался литературный китайский язык вэньянь, который в Корее получил название ханмун и со временем кореизировался. До создания корейской письменности была разработана система для фиксации текстов на родном языке, в которой применялась китайская иероглифика.

Таким образом, помимо литературы на родном языке, в корейской культуре сложился также корпус на языке китайском, а самой литературе оказалась свойственна такая важнейшая особенность, как двуязычие.

Однако важно подчеркнуть, что жанры, пришедшие из Китая, развиваясь на корейской почве, испытывали местное влияние. В произведениях, написанных на китайском языке в Корее, проявлялось корейское мироощущение, собственная художественная традиция. Тем самым произведения корейской литературы вне зависимости от языковой принадлежности обладают культурным своеобразием. Не будем забывать также об элементах, пришедших из других культур вместе с миграциями, активно проходившими на территории Кореи. Географическое положение Корейского полуострова обеспечило ему роль моста между культурами, в частности материковой и островной. Взаимодействие различных элементов вылилось в самобытное сочетание и сформировало облик корейской литературы.

Роман относится к группе жанров, воспринятой из Китая. К нему относят объемные произведения, обладающие особыми чертами: полифонией персонажей и наличием нескольких сюжетных линий. Отдельные образцы этого жанра, репрезентативного для китайской литературы эпохи Мин (1368–1644), вошли в сокровищницу мировой культуры. Это созданный в XIV веке роман «Троецарствие», в котором излагаются события китайской истории, «Речные заводи» XIV–XV веков – повествование о приключениях разбойничьего клана, а также «Путешествие на Запад» (1590) – изложение вымышленных обстоятельств паломничества буддийского монаха Сюань-цзана в Индию в сопровождении фантастических персонажей – антропоморфных животных.

К лучшим образцам китайского романа относится и произведение эпохи Цин (1644–1912) «Сон в Красном тереме», чье название практически полностью совпадает с названием произведения, вошедшего в настоящую книгу. О причинах этого неслучайного сходства мы поговорим ниже.

Перечисленные тексты приобрели широкую популярность в Корее и Японии. Персонажи китайских романов переместились на страницы новых произведений, как прозаических, так и поэтических. Изображения ключевых сцен украшали предметы быта (ширмы, веера), а главные герои стали участниками игровой культуры (например, вокруг них строились задания в японских игральных картах). Однако в первую очередь это влияние проявилось в том, что в соседних с Китаем странах возникла новая жанровая форма.

В Корее формирование романа связано с именем Ким Манчжуна (1637–1692), государственного деятеля и литератора. Его кисти принадлежат произведения, которые стали не только наиболее знаменитыми образцами корейского романа, но и заложили основу для развития двух основных его типов: социального романа и романа-сна (к последнему относится и «Сон в Нефритовом павильоне»).

Социальным романом можно назвать «Скитания госпожи Са по югу» (Са сси намчжон-ги), отклик на ситуацию, сложившуюся при дворе: государь Сукчон (1674–1720) назначил наследником престола сына наложницы, поскольку его супруга долго не могла родить ребенка. Решение государя, вследствие которого пострадала государыня Инхён (1667–1701), вынужденная скитаться в изгнании, вызвало протест у многих подданных[1]. Действие в романе развивается вокруг истории одной семьи: чиновник выгнал из дома жену, поверив наветам наложницы, а затем и сам оказался жертвой ее интриг. Постепенно вызванный несправедливостью распад одной семьи вырос до проблем целой страны, и только государь смог исправить сложившуюся кризисную ситуацию. Действие в романе перенесено в Китай, однако читатели легко угадывали в описываемых событиях иносказательную критику. Исследователь корейской средневековой прозы Аделаида Федоровна Троцевич называет этот тип романа социальным в связи с выраженной ориентированностью фабулы и системы персонажей на конфуцианские принципы организации общества. Оклеветанные персонажи не стремятся оправдаться или доказать свою невиновность. Главным движущим мотивом их действий становится стремление сохранить причастность к образцам правильного поведения, и именно это становится залогом восстановления гармонии в семье, а затем и в обществе, и в государстве в целом.

Романы-сны предлагают иную сюжетную модель, и персонажи в них ведут себя тоже иначе. Это направление было задано вторым знаковым романом Ким Манчжуна «Сон в заоблачных высях» (Ку ун мон) – одним из главных произведений корейской традиционной литературы. О нем мы поговорим подробнее, поскольку «Сон в Нефритовом павильоне» во многих аспектах берет это произведение за основу.

Как и в первом романе Ким Манчжуна, события «Сна в заоблачных высях» происходят в Поднебесной, то есть в Китае. Главный герой – послушник в буддийском монастыре по имени Сончжин – встречает восемь фей, которые заигрывают с ним, заронив сомнения в выборе жизненного пути. Грезя о прелестях мирской жизни, герой погружается в сон, во время которого проходит жизненный путь другого человека, по имени Ян Сою, начиная с его рождения. Ян Сою наделен выдающимися талантами, легко добивается карьерных высот, принят в семью самого государя и успешен на военном поприще. Он очень привлекателен и счастлив в любви. Обе жены Ян Сою и шесть наложниц – неотразимые красавицы Поднебесной, также обладающие особыми талантами (в Восточной Азии мужчина мог иметь двух официальных жен и много наложниц). Достигнув высокого положения, в абсолютном благополучии, окруженный большой семьей, Ян Сою, однако, начинает тяготиться земными благами. Как только его стремление к более высоким идеалам обретает конкретные формы, Сончжин пробуждается, уверившись в правильности выбора пути буддийского монаха. Настоятель монастыря назначает его на свое место, а восемь спутниц жизни Ян Сою оказываются феями, которые и породили в Сончжине тоску по мирской жизни прежде, чем он имел возможность прожить ее во сне.

При всей занимательности сюжета, которая поддерживается игривостью персонажей и разнообразными приключениями, на первый план здесь выведена именно буддийская система взглядов. Все описываемые события иносказательно сообщают о становлении главного героя на его пути к просветлению, а в образе Сончжина, окруженного восемью женщинами, можно усмотреть художественное изображение Будды, восседающего на восьмилепестковом лотосе. Символическим значением, как буддийским, так и общекультурным, наделены имена в романе, географические названия, числа, цвета, предметы. Композиционно текст апеллирует к древнекитайскому канону И цзин («Книге перемен»), который не только использовался как гадательная книга, но и в виде символов-гексаграмм предлагал объяснение мира и его явлений. Роман богат аллюзиями на историю и культуру Китая.

Отметим, что само название романа, которое состоит из трех иероглифов ку, ун, мон («девять», «облака» и «сон»), можно перевести по-разному. Это и «Сон девяти облаков» (такой вариант, учитывающий количество главных героев и сравнивающий их с облаками, предлагается, например, в англоязычном переводе), и «Облачный сон девяти» (под таким названием, отражающим не только количество центральных персонажей, но и понятие облачного сна как символа омрачения, выходили первые русскоязычные переводы романа). Вариант «Сон в заоблачных высях», предложенный А. Ф. Троцевич, акцентирует понятие заоблачных мест, в которых пребывает задремавший герой.

Подобно произведению Ким Манчжуна, сюжетообразующим стержнем во всех романах-снах является переживание персонажами во сне целой жизни или значительной ее части. Воспринятый во сне опыт приводит героев к ответам на те или иные вопросы, которыми они задавались, или же к пониманию сути вещей, истинному с точки зрения автора. Обычно такие произведения имеют рамочную композицию: сюжетная завязка – время до сна – время сна (центральная часть произведения) – развязка (время после пробуждения и осмысление событий сна).

В основе такого построения лежит модель, воспринятая из китайской литературы. Мотив сна как ядро повествования появляется в ней с древних времен, в частности, в прозе малой формы. Он же переходит в поздние жанры: драму и романы.

В корейской литературе сон как центральный мотив встречается и до эпохи Чосон. К наиболее ранним примерам относятся связанные со сновидениями сюжеты, вошедшие в историческое сочинение XIII века «Оставшиеся сведения о трех государствах» (Самгук юса). Как пишет буддолог Юлия Владимировна Болтач, все они имеют религиозную подоплеку и выполняют две основные функции: предупреждение о неких событиях и воздействие на поведение главного героя.

В эпоху Чосон в изящной прозе на ханмуне получает развитие мотив «путешествия во сне», когда увиденные во сне события открывают персонажу некую сторону жизни, о которой он не знал или имел иное представление.

Мотив становится основополагающим в творчестве мыслителя и литератора Ким Сисыпа (1435–1493). Герой его новеллы «Остров пылающего огня» стремится к познанию мира посредством изучения конфуцианских трудов. Однажды, задремав над текстами, он во сне встречается с владыкой буддийского ада, который демонстрирует ему тщетность схоластического подхода к осмыслению мира.

Этот же мотив ложится в основу сюжетов многих известных произведений корейской авторской прозы. Например, Лим Чже (1549–1587), апологет свободного образа жизни, посредством путешествия героев во сне высказывает свое критическое отношение к конфуцианскому пути. В его произведениях следование конфуцианским принципам – в частности, выбор государственной службы – сопряжено в первую очередь с опасностью пострадать за свои убеждения.

Постепенно романы-сны претерпевают определенную трансформацию и развитие. Одним из поздних образцов этого жанра служит «Сон в Нефритовом павильоне».

Создание романа приходится на период XVIII–XIX веков, который в истории корейской литературы выделяется особенно. Он ознаменовался формированием новых типов произведений в рамках традиционных жанров. Этот процесс коснулся и прозы. Изменения во многом были связаны с тенденциями в корейском обществе. Распространение национальной письменности способствовало росту грамотности населения, естественным следствием которого стало расширение читательских кругов. Проза на корейском языке приобретала популярность среди массового читателя, который интересовался новыми темами и увлекался новыми типами сюжетов.

Романы в Корее создавались как на китайском языке, так и на корейском, причем нередко одно и то же произведение параллельно имело хождение на двух языках. Это относится и к первым образцам, созданным Ким Манчжуном. Вопрос языковой принадлежности первых вариантов его романов до сих пор является предметом дискуссии между учеными. Вероятнее всего, он создал свои произведения на ханмуне, и по мере выхода в широкую читательскую среду они были переведены на корейский язык и распространились в новых вариантах, обрастая востребованными сюжетными поворотами и деталями.

Немаловажную роль в культуре того времени играет коммерциализация книжной культуры. Романы становятся частью этого явления. Популярные произведения распространялись как рукописным способом, что позволяло получить книгу по индивидуальному заказу, так и при помощи ксилографической печати. На деревянную доску наносился текст в зеркальном отображении (для этого служил особый способ с применением клейкой бумаги), затем древесина вокруг него срезалась, и выпуклыми оставались только письменные знаки. Затем доска покрывалась тушью, на нее накладывалась бумага, и таким образом получался оттиск. Ксилография позволяла получить большое количество оттисков, а при износе древесины можно было заменить непригодный фрагмент новой вставкой или новой доской. Эти возможности оптимизации затрат сделали ксилографию способом издания, подходящим для широкого распространения текстов. Неизвестно, затронуло ли это важное явление роман «Сон в Нефритовом павильоне». До нашего времени он дошел в рукописных вариантах, а его издания наборным шрифтом относятся уже к началу XX века.