Читаем Робокоп II онлайн бесплатно

Он был полицейским. Хорошим полицейским. Когда-то его звали Мёрфи. В те давние времена, когда он был человеком, его звали Алекс Мёрфи, но время и обстоятельства изменили всё. Теперь он был больше, чем человек, но вместе с тем и меньше.

Будущее поддержания правопорядка — вот как его называли. Отчасти человек, отчасти машина, он был запрограммирован так, чтобы служить обществу.

Благодаря способностям кибернетиков, которые вырвали из лап смерти изрешечённые пулями останки и впихнули их в крепкий бронированный панцирь, мир его сводился к соблюдению очень лаконичных правил.

- Директива Первая: Служить общественной безопасности.

- Директива Вторая: Поддерживать правопорядок.

- Директива Третья: Защищать невиновных.

Огни Старого Детройта мерцали на шлеме Робокопа, который катил на своём ТурбоКруизере по лабиринту ухабистых, полупустых улиц. Ветхие руины перемежались с домами и магазинами, всё ещё продолжавшими бороться за существование; судорожно гудели неоновые вывески, едва держались на петлях двери. Повсюду жители и хозяева магазинов устанавливали мощные металлические ворота, пытаясь уберечь свою собственность от воров.

«Напрасные усилия», — подумал Робо. Преступность наводняла город. И город начинал в ней тонуть.

Он остановил ТурбоКруизер и вышел. Посмотрел на полную луну, которая, пробиваясь сквозь смог, ласкала город сверху, разливая вокруг нездоровый зелёный свет.

- Она сделана из гнилого сыра, папа, — услышал Робо где-то в глубине души голос мальчонки. Существо, состоявшее наполовину из Мёрфи, наполовину ставшее роботом, с трудом сдержало боль. Когда-то у него были сын, жена, дом. Он потерял это всё, став первым и — на сегодняшний день — единственным киборганическим стражем порядка. Он всё ещё пытался примирить прежнюю душу с новыми механизмами, управляющими его организмом. Случались минуты, тогда чувство одиночества доводило его до отчаяния.

Он был единственным в своём роде.

Более того, он знал об этом.

Робокоп подошёл к почти опустевшему бару и заглянул внутрь. Под светящимся экраном телевизора дремал бармен. Робо остановился в дверях, безразличный к несущейся из кабака вони перегара и мочи. Посмотрел на экран телевизора.

На экране появился стоящий автомобиль. Похожий на ласку воришка прижался к пустой машине и аккуратно сунул лом между рамой окна и дверью. Раздался треск. Замок отворился. Вор проскользнул внутрь и с довольной улыбочкой на потном лице занял место у руля. Ремень безопасности сёк грудь преступника, словно щупальце разгневанного животного. Тот всё ещё улыбался. «Что это за выдумки?» — казалось, недоумевал он. Потом возникли другие щупальца. Щёлк, щёлк, щёлк. Они связали вору руки, ноги, тесно прижали к сиденью. Преступник бессильно метался, вытаращив от страха глаза.

- Ты взломал неподходящий замок, — раздался голос из приборного щитка. — Добро пожаловать в мир новейших изобретений из области защиты автомобилей.

Робокоп фыркнул, когда по окнам автомобиля и стискивающим тело мужчины ремням каскадом брызнули электрические искры.

Вор глухо вскрикнул и потерял сознание, а его тело продолжало нервически дёргаться от ударов электрических импульсов высокого напряжения.

Довольный рекламщик, одетый хуже торговца подержанными машинами, подошёл к автомобилю и открыл дверцу. Щупальца скользнули в свои укрытия, а поджаренное тело вора рухнуло на землю.

- Магна Вольт, — лучезарно сообщил рекламщик. — Последнее слово в области охраны автомобилей. Никаких докучливых сирен, раздражающих соседей. И нет никакой нужды беспокоить полицию.

Он перешагнул через дымящееся тело и, усевшись за руль, повернул ключик.

- И даже не разряжает аккумулятора.

Робокоп смотрел, как в финале автомобиль уносит торговца вдаль по прекрасно освещённой улице.

Следующая сцена. Вечерние новости. На экране появилась пара дикторов, вот уже много лет делающих отчаянные усилия, демонстрируя, кто из них чаще пользуется зубной пастой. Джесс Перкинс, питающая особое пристрастие к облегающим костюмам блондинка с шароподобной причёской, как правило, в данном соревновании побеждала, хотя, по мнению Робо, большая часть мужской аудитории была в равной степени потрясена и тем, что находилось у неё пониже подбородка. Всего на шаг от неё отставал Кейзи Вонч, подстриженный коротким ёжиком азиат, ширины улыбки коего было вполне достаточно, чтобы там могла расположиться карта города Детройт.

А на фоне этой пары кинокадры показывали бушующий ад. Тропические деревья, казалось, вяли на глазах.

- На амазонской атомной электростанции взорвался реактор, — сообщил Кейзи со своей неразлучной улыбкой манекена. — Как раз в эту минуту гибнет самый большой не свете массив джунглей. Экологи говорят об экологическом бедствии.

- Они только тем и занимаются, — засмеялась Джесс.

Картинка сменилась и Робо зажмурил глаза, когда на экране появилась знакомая неуклюжая фигура. Механическая громада полицейского робота тип 209 маркировала по улицам города. Одна из его ног угодила в выбоину на пороге. Гигантская горбатая конструкция, подёргивая округлым торсом на паре конечностей, закрутилась и замахала руками, оканчивающимися стволами двадцатимиллиметровых пушек.

- Наиболее важной новостью у нас в стране, — сообщила Джесс, — можно считать тот факт, что генеральный прокурор Маркус одобрил применение боевого модуля ЭД-209 в пяти американских городах, несмотря на повсеместные жалобы на его аварийность. Кейзи?

Джесс послала Кейзи задорную улыбку.

А тот ещё не успел прогнать с лица предыдущую.

- Последние новости о забастовке полицейских в Детройте — после специального правительственного сообщения.

Затем на экране появился бородатый мужчина, одетый в нечто, напоминающее адмиральский мундир. Это главный врач страны — Э. Эдвард Эдвардс. Изобразив на лице удивлённую мину, он отложил сигарету и устремил взгляд в камеру.

- Дамы и господа, — раздался голос из-за кадра, — говорит главный врач Соединённых Штатов. Соотечественники, — произнёс он озабоченным тоном, в то время как из ноздрей его продолжала подниматься струйка дыма, — мы стоим перед лицом кризиса здравоохранения. И только вы можете положить этому конец. Новый синтетический наркотик превратил уже каждого десятого жителя Детройта в неизлечимо больного человека. И наркотик этот разносится по всей стране, словно лесной пожар.

Бородатый мужчина поднял пальцами маленькую пластмассовую ампулку.

- На улицах, в школах это называется НУКЕ. Стоимость одной такой ампулки невысока.

Главный врач уступил место на экране оживлённой сцене, изготовленной, по всей видимости, личностью с дрожью в руках и крепким похмельем в сознании. Два огромных пальца стиснули ампулу НУКЕ. Из пластика выскочила маленькая иголочка и погрузилась в вену на шее человека. Потом на схеме было показано, как наркотик проникает прямо в систему кровообращения, дабы привести отдельные части мозга в наркотическое одурение.

- Это правда, что, воспользовавшись им, вы почувствуете себя сильным, — продолжал главврач, — уверенным в себе, словно стоите на вершине мира, но берегитесь… Хотя отдалённые последствия ещё не определены, мы знаем одно: НУКЕ превращает человека в наркомана быстрее, чем какое-либо иное из известных прежде средств.

Главный врач показал на клетку, в которой, словно резиновый мячик, прыгала, отскакивая от стенок, белая крыса.

- Эта крыса получила эквивалент одной порции НУКЕ около пяти часов назад. Её эйфория была краткой. Теперь она страдает от страшного наркотического голода. Не дайте втянуть себя, как она. Не позволяйте, чтобы ваши дети стали похожи на эту крысу. Берегитесь НУКЕ.

Главврач снова облокотился о стол, сталкивая при этом пепельницу.

- Спасибо. Желаю вам всего хорошего сегодня и всего наилучшего завтра.

Робо продолжал смотреть на экран. Туда снова вернулись Джесс и Кейзи, а за ними, фоном, появился большой полицейский значок, на котором были выписаны красные буквы, складывающиеся в слово ЗАБАСТОВКА.

— По прошествии четырёх месяцев, — провозгласил Кейзи, — лишь горсть наших полицейских продолжает забастовку, требуя лучших условий от Омни Кенсумер Продактс — «Оу-Си-Пи», корпорации, которая заключила с городом контракт на финансирование городского Департамента Полиции и управление им. Сегодня переговоры зашли в тупик, и потому копы взбесились.

На экране возникла группка полицейских, пикетирующих отделение полиции в Старом Детройте.

Один из них, уже немолодой, повернул к камере лицо, несущее на себе печать многолетней службы на «вредных» улицах:

— «Оу-Си-Пи» сократила нашу зарплату на сорок процентов. Нам заблокировали пенсии. А теперь и вовсе не хотят с нами разговаривать. Одному Богу известно почему, но кажется, что они просто хотят, чтобы мы бастовали. Хотят, чтобы город разлезся по швам.

В этот момент задремавший бармен пробудился и, бросив на экран равнодушный взгляд, выключил телевизор. Робокоп стоял в дверях, обрамлённый лунным светом. Бармен поднял глаза.

- Ну, как дела. Робот? — спросил он голосом, скорее напоминающим вздох.

Робокоп кивнул головой.

- По-старому, — проговорил он,

— Да, — согласился бармен. — Эти новости, скажу я тебе, чертовски действуют на нервы. Я тут прожил всю жизнь — и никогда ещё не было тёк паршиво. У молокососов, которые колются этой гадостью, при себе больше артиллерии, чем я видел за всю службу во Вьетнаме. Детки, которые должны сидеть по домам и выдавливать прыщи, нажимают на спуск. А это, должен тебе сказать, вредит бизнесу. Никто вокруг не выходит на улицу, чтоб не наткнуться на наркоту и бандитов. А теперь ещё и полиция забастовала, — наконец он подуспокоился и добавил: — Только без обиды, Робо.

- О чём речь, — ответил Робокоп, сжимая зубы. Он повернулся и посмотрел в густую от смога ночь. — Желаю приятного вечера, — добавил он.

- Ну, да, — лицо бармена искривилось гримасой.

- Столько-то я, пожалуй, ещё проживу.

Чувствуя жжение в желудке, Робо двинулся к ТурбоКруизеру. С усилием сдержал гнев. Не только его мир — его внутренний мир — разлезался по швам, но и весь мир вообще — мир всех людей. Он влез за руль автомобиля. К этим мыслям он ещё вернётся позже, в более подходящее время.

А сегодня вечером он был просто копом. Фараоном, которому нужно было исполнять свой долг.

И никто ему в этом не помешает.

Длинный лимузин полз по бесконечным улицам Детройта. Сидящий сзади мэр Сирил Кузак не был человеком счастливым. Молодой, чернокожий, он был избран представителем народа — человек, вышедший из трущоб Старого Детройта и устремившихся наверх.

И вот теперь он был наверху, но — непонятно почему — всё ещё должен был поднимать голову, чтобы посмотреть на тех, кто стоит выше него. А это наполняло его отвращением.

Он провёл пальцем со лацкану своего костюма за тысячу долларов. У него были все символы власти, но он оставался бессилен. И если в том заключалась какая-то ирония, мэр Кузак отнюдь не считал её забавной.

Он взглянул на ночное небо. Вдали, на верхушке тёмного, спиралью вздымавшегося вверх небоскрёба, над спящим городом светилась эмблема «Оу-Си-Пи». Лимузин Кузака двигался в её направлении.

Сидящая рядом с Кузаком фигура зашевелилась. Безукоризненно одетый, застёгнутый на все пуговицы советник Джордж Поулос откашлялся, словно желая сказать мэру: перестань мечтать. Подумай о делах.

Кузак пробормотал что-то в ответ, когда автомобиль остановился у входа в штаб-квартиру «Оу-Си-Пи». За окнами машины несколько рабочих смывали из шлангов вехою надписи, намалёванные на корпусе выключенного ЭДа-209.

«Дерьмовый мусорный ящик», — с бешенством подумал мэр. Он повернулся к Поулосу.

- Запомни, — предостерёг он советника, — я здесь не для того, чтобы клянчить милостыню.

Поулос знал эту песню.

- Конечно, нет.

- В здесь для того, чтобы требовать действий, — сообщил Вузах, словно пытаясь убедить самого себя. — В пришёл, чтобы заставить их действовать.

Мужчины двинулись к главному входу с здание и приблизились к лифту, который должен был доставить их к апартаментам шефа «Оу-Си-Пи» — седовласого деспота, которого все называли попросту «Ста сих».

В лифте Кузак кипел от злости. У него есть, что сказать этому старому пердуну. Кем ос себя, чёрт возьми, считает, если позволяет себе лезть в город Кузака, в ела его полиции и жителей?

Они вышли из лифта. Лучезарный меледой клерк по имени Джонсон отворил ворота, ведущие в святая святых шефа. Он любился, словно кретин. Наступил очередной кризис, но, чёрт возьми, он пережил под боком у старика не осин кризис. По сути, он и продвигался вперёд благодаря тому, что умел в эти кризисы не впутываться. Кузек с миной Марса вошёл в салон, напоминающий фантастическую версию обеденного зала времён рыцарей круглого стола. Да тут бы хватило даже места на то, чтобы поиграть в кегли. Кузак, продолжая морщить лоб, быстренько подсчитал стоимость содержания стоге помещения. Пожалуй, это букет побольше его заработка за последний ссек

Физиономия Джонсона продолжала светиться разлюбезной улыбкой.

- Не могу сказать, что факт моего прихода к вам, Джонсон, составит честь моему учреждение, — пробормотал Вузах.

- Приношу свои искренние извинения за это мелкое неудобство, ваше превосходительство, — галантно ответил Джонсон.

Поулос возвёл очи к небу и вслед за Кузаком вошёл с комнату. Возле стола, опираясь на него, стоял Хольцганг, адвокат с физиономией игрока в покер. Старик восседал на своём тронном месте, повернувшись лицом к окну, и задумчиво рассматривал расположенный снизу город. Пи малейшим жестом не выдал он того, что заметил присутствие гостей.

Кузак продолжал разыгрывать свес партию с Джонсоном.

- Мелкое? — повторил он удивлённо и гневно. — Проторчать двадцать минут в пробке — это не мелочь, особенно если ты мэр большого города.

Из груди старика вырвался вздох отчаяниях Вузах не обратил на него внимания. Поулос опустился на стул и повернулся к Джонсону.

- Перейдём к делу, хорошо? — начал он. — Когда вы намерены платить полицейским, чтобы те вернулись на работу?

Адвокат змеёю вполз на стул напротив Паулоса.

- Мы не благотворительная организация. Долг города нам превысил тридцать семь миллионов долларов.

Челюсть мэра с лёгким стуком упала вниз.

- Вы должны слегка подождать…

Адвокат пожал плечами.

- Сроки есть сроки. Извините.

- Каким чудом мы в подобной ситуации сможем достать такие деньги? — вопросил Кузак.

Старик повернулся вместе с креслом и впервые посмотрел на собравшихся. На его устах играла слабая усмешка.

- Нет такого чуха, — сказал он, и губы его расплылись в широкой улыбке.

Кузак бросил взгляд на Джонсона.

- О чём он, чёрт побери, говорит?

- А я вовсе и не ожидал, что вы заплатите, — объявил Старик.

Хольцганг отворил лежащую перед ним папку с бумагами и вытащил из неё пачку документов.

- Обращаю ваше внимание на условия контракта, ваше превосходительство. В случае несоблюдения вами обязательств, «Оу-Си-Пи» получает исключительное право на получение всех активов города.