Читаем Мутанты. Взламывая генетический код человечества онлайн бесплатно

Перевод оригинального издания:

Eben Kirksey

THE MUTANT PROJECT: INSIDE THE GLOBAL RACE

TO GENETICALLY MODIFY HUMANS

Впервые книга опубликована в США St. Martin’s Press, импринтом St. Martin’s Publishing Group.

.

1818

Первый в мире научно-фантастический роман Мэри Шелли «Франкенштейн» повествует о молодом исследователе, который создает существо со сверхчеловеческими способностями.

1859

Чарльз Дарвин публикует «Происхождение видов».

1901

Гуго де Фриз в «Мутационной теории» представляет фундаментальные идеи о генетической изменчивости и эволюционных изменениях.

1953

Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик заявляют, что открыли «секрет жизни» – двойную спиральную структуру ДНК, – разглядев ее на рентгеноструктурном снимке, сделанном Розалинд Франклин, который был у нее украден.

1963

Дебют Людей Икс из комиксов Marvel – супергероев-мутантов, борющихся за равенство и справедливость.

1978

В Англии рождается Луиза Браун – первый в мире ребенок из пробирки.

1978

Есидзуми Исино обнаружил в локусах бактерий CRISPR, или короткие палиндромные повторы, регулярно расположенные группами. Функция CRISPR неизвестна.

2000

Президент Билл Клинтон обнародовал предварительные результаты проекта «Геном человека», заявив: «Независимо от расы, люди на 99,9 % одинаковы».

06.2012

Дженнифер Дудна и Эмманюэль Шарпантье демонстрируют, как изменять ДНК с помощью CRISPR.

04.2015

Лаборатория Джунджу Хуана в Гуанчжоу (Китай) сообщает о создании генетически модифицированных человеческих эмбрионов.

06.2016

Первое клиническое испытание CRISPR в США получило первоначальное одобрение правительственной комиссии.

2016

На канале Netflix выходит сериал «Очень странные дела», который рассказывает о секретных правительственных экспериментах над детьми со сверхъестественными способностями.

09.2016

Открыт Китайский национальный генный банк (China National GeneBank). Его цель – собрать ДНК всех людей на земле.

10.2017

Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин произносит свою речь в поддержку «Китайской мечты». В ней он призывает страну сделать приоритетными инновации «с новейшими прогрессивными технологиями».

2018

В январе Хэ Цзянькуй имплантирует генетически модифицированный эмбрион в утробу матери, но он не приживается. В марте, после нескольких неудачных попыток, женщина, известная как P6, забеременела.

10.2018

В континентальном Китае на свет рождаются Лулу и Нана – первые в мире «отредактированные» младенцы.

12.2018

На открытии Второго международного саммита по редактированию генома человека в Гонконге новость о рождении ГМО-детей просачивается в прессу.

12.2019

Доктор Хэ получает трехлетний тюремный срок

Сюрреалистическая картина в холле отеля – из очищенного апельсина выглядывает горилла с сигаретой, астронавт едет верхом на киборге-жирафе – была прекрасной заставкой для сенсации, которая потрясла мир. В ноябре 2018 года отель Le M'eridien Cyberport в Гонконге оказался в эпицентре скандала, связанного с Хэ Цзянькуем. Тогда журналист сообщил всему миру, что Цзянькуй, остановившийся в этом отеле, создал первых в мире «отредактированных» младенцев. В Le M'eridien Cyberport приехали многие мировые эксперты на Второй международный саммит по редактированию генома человека, встречу, созванную для обсуждения будущего человеческого вида. И пока CNN обзывало эксперимент «чудовищным», а в лабораториях и домах по всему миру жарко обсуждали содеянное, доктор Хэ сконфуженно сидел на диване в холле.

Хэ Цзянькуй пытался объяснить ситуацию Дженнифер Дудне – химику из Калифорнийского университета в Беркли, стоявшим у истоков нового инструмента генной инженерии – CRISPR. Дудна предсказывала, что CRISPR начнут использовать для управления эволюцией нашего вида. Она писала: «Мы обладаем способностью редактировать не только ДНК каждого живого человека, но и ДНК будущих поколений». И пока Хэ рассказывал о лабораторном регламенте и описывал свои манипуляции с генами свежеоплодотворенных человеческих яйцеклеток с помощью CRISPR, Дудна качала головой. Она понимала, что этот момент когда-то настанет. Но Дудна полагала, что это произойдет в далеком будущем. Вот так, в отельной суматохе, научная фантастика начала превращаться в доказанный факт.

Когда разразилась шумиха, я как раз заселялся в Le M'eridien. А впервые я столкнулся со слухами о ГМО-детях Хэ, беседуя в лифте с другими участниками саммита. Мы приехали в Гонконг, чтобы обсудить науку, этику и управление CRISPR, а также ряд менее известных инструментов для работы с ДНК. Пытаясь преодолеть ощутимый джетлаг (участники прибыли самолетами из Европы, США и разных частей Азии), мы прислушивались к разговорам в холлах отеля, находясь на границе реальности, между сном и бодрствованием.

Открыв дверь своего гостиничного номера – роскошного люкса, предоставленного Национальной академией наук США, – я начал искать надежные источники информации в Интернете. Меня пригласили выступить на панели по этике исследований сразу после Хэ Цзянькуя, поэтому нужно было быстро наверстать упущенное. Я нашел на YouTube видео с подробностями эксперимента, которые лаборатория Хэ опубликовала буквально за пару часов. Позируя на фоне своего лабораторного оборудования, Хэ с лучезарной улыбкой объявил миру: «Несколько недель назад две красивые китайские малышки по имени Лулу и Нана пришли с криком в этот мир – такие же здоровые, как и любые другие младенцы». Эксперимент был направлен на удаление одного гена с помощью CRISPR. Хэ утверждал, что этот новый метод генетической хирургии позволяет рожать ВИЧ-устойчивых детей.

Склонившись над ярким экраном ноутбука, я внимательно изучал мнения, которые только начинали формироваться. Китайские обозреватели видели на горизонте возможную Нобелевскую премию и заявляли, что Хэ пошел по стопам неоднозначных ученых – создателей первого «ребенка из пробирки» в 1978 году. На Weibo — крупнейшей китайской соцсети – шли бурные дебаты, хештег # # (#FirstGeneEditedHIVImmuneBabies; «первые генно-измененные дети с иммунитетом к ВИЧ») просмотрели 1,9 миллиарда человек. Некоторые китайские лидеры мнений восхваляли Хэ Цзянькуя как национального героя от науки. Другие осуждали его, говоря, что постыдно обращаться с детьми, как с морскими свинками. Журналисты обнаружили связи доктора Хэ с биотехническими компаниями (как сообщалось, стоимость одной из них составляла 312 миллионов долларов США) и утверждали, что у ученого был серьезный финансовый конфликт интересов.

Все, кто следил за новостями, знает, что было дальше. За последующие несколько дней Цзянькуй Хэ пережил свой звездный час, после чего впал в немилость. В конце концов он лишился работы в университете и оказался на тюремной скамье. Окружной суд Китая приговорил его к трем годам тюремного заключения за ведение медицинской практики без лицензии, обвинив ученого в погоне за «личной славой и выгодой».

После бессонной ночи на гала-приеме, устроенном гонконгским миллиардером, я встретился с Дженнифер Дудной. Общаясь с международными финансистами и научной элитой, я чувствовал себя слегка не в своей тарелке. На мне все еще сказывалась усталость от долго перелета из Сан-Франциско, где несколько дней назад я встречался с активистами ВИЧ-положительного сообщества. Попивая бокал шампанского в кулуарах с Дудной, я взял у нее интервью. Я включил цифровой диктофон и предложил ей поразмышлять над экспериментом Хэ Цзянькуя.

Дженнифер Дудна призналась, что манипуляция с генной устойчивостью к ВИЧ – еще «не самое худшее, что он мог выбрать», поскольку ранние эксперименты в США уже демонстрировали многообещающие результаты. Но тут же добавила: «Я ни в коем случае не одобряю это исследование». Несмотря на это Дудна предположила, что в ближайшем будущем с Хэ могут снять обвинения. «Давайте перенесемся на какое-то время вперед, – продолжила она. – Допустим, на два года. Теперь это здоровые двухлетние девочки, и кажется, что все прошло хорошо… Тогда люди оглянутся назад и скажут: “Может, сам процесс и не был правильным, но результат оказался достойным”». Дудна критиковала «процесс», поскольку считала его тщательно спланированным рекламным ходом. Результаты исследования были представлены в видеороликах на YouTube, а не в рецензируемой научной публикации. «Заявление вбросили как неожиданный релиз альбом Бейонсе», – сообщали STAT News.

Позже я узнал, что всего за несколько недель до публичного объявления доктор Хэ отправил свое исследование редактирования эмбрионов в престижный журнал Nature. Он планировал сохранять эксперимент в тайне, пока авторитетный журнал не примет статью к публикации. Но Антонио Регаладо, журналист-расследователь из MIT Technology Review, разузнал ключевые факты и обнародовал историю еще перед началом саммита. Заранее записанные видео публиковались на YouTube по мере нарастания споров. На фоне этой шумихи Nature отклонил статью.

История докторе Хэ должна была стать неким переходом к более масштабной области – рассказу о CRISPR и открытию генетической медицины. На мероприятии неоднократно звучали новости о других попытках генетически модифицировать человека. В Англии, США и многих других лабораториях континентального Китая уже проводились эксперименты. И так как миллиардеры и инвесторы с Уолл-стрит активно подключались к процессу, а врачи и ученые делали карьеру в сфере CRISPR, я невольно задавался вопросом: кого же считать провидцем, а кому суждено стать изгоем?

Сама Дженнифер Дудна не интересовалась эмбриональной инженерией; ее лаборатория занималась в основном фундаментальными науками. Но пару лет назад к ней обратился предприниматель из Сан-Франциско с вопросом, не хотела бы она присоединиться к венчурному стартапу по фертильности, «ориентированному на женщин – предположительно фертильных – в возрасте от 20 лет, которые какое-то время не хотели бы иметь детей». Бизнесмен намеревался собрать яйцеклетки у молодых женщин и сохранить их в замороженном состоянии до тех пор, пока сами женщины позже не захотят иметь детей. Нанимая передовых ученых в сфере CRISPR, предприниматель надеялся предоставить клиентам самые лучшие решения в области генной инженерии. «“Людям, которые возвращаются в 40 лет с намерением завести ребенка, я смогу предложить сразу несколько вариантов”, – вспоминает Дудна слова бизнесмена. – Звучит фантастически, но кто знает».

От этого коммерческого предложения Дудна отказалась, но поучаствовала в ряде других стартапов: Caribou Biosciences, Intellia Therapeutics и Mammoth Biosciences, призванных развивать медицинское применение генетической хирургии для взрослых. Кроме того, Дудна оказалась вовлечена в затянувшийся патентный спор, который, по некоторым данным, оценивается в миллиарды. Суть спора заключается в том, чьей интеллектуальной собственностью является CRISPR.

В погоне за славой и богатством доктор Хэ был не одинок. Казалось, на саммите не было ученых, не виновных в финансовых конфликтах интересов. Все эти предприимчивые биологи уже собрали от венчурных инвесторов, крупных фармацевтических компаний и фондового рынка сотни миллионов для экспериментов по генной инженерии на людях. Я подслушал оживленную беседу о новых инвестиционных возможностях. Недавно в США одобрили первую генную терапия для лечения рака – терапию стоимостью в 475 000 долларов. И пока ученые восторгались CRISPR-революцией, я спокойно размышлял, как генетическая медицина потрясает общество. Ориентированные на прибыль предприятия в области исследований и медицины открыли новую эру колоссального медицинского неравенства.

Поскольку рыночные силы продвигают CRISPR в клиническую практику, я решил ответить на основные вопросы о науке и справедливости: кто получает доступ к передовой генетической медицине? Есть ли творческие способы демократизировать эту область? Размышляя над этим, я параллельно исследовал и вопросы, которые могут серьезно повлиять на будущее нашего вида: можно ли дать родителям право выбирать генетические характеристики своих детей? До какой степени допустимо изменять состояние человека, вмешиваясь в ДНК?

Будучи культурным антропологом, я часто замечал, что во всех спорах о природе человека выступаю против биологов. С тех пор как в 1928 году Маргарет Мид написала «Взросление на Самоа»[1], антропологи стали утверждать, что жизнь человека определяется «социальным окружением, средой, где родился и был воспитан человек», а не одной наследственностью. Недавно антропологи присоединились к другим прогрессивным мыслителям в попытках выяснить, какие новые экспериментальные возможности открывает перед людьми наука¹². Теперь мы изучаем, как нашу социальную среду формируют синтетическая химия, смартфоны, интернет и биотехнологии.

Вместо того чтобы ограничить свое исследование какой-то одной культурой, я преследовал цель картировать влияние генной инженерии на человечество. Я путешествовал по миру, следуя за CRISPR, – как он переходил от сообщений в СМИ в лаборатории, проходил через алгоритмы искусственного интеллекта в клетки эмбрионов и тела живых людей. Пока ученые, корпоративные лоббисты, врачи и предприниматели в сфере биотехнологий пытались реконструировать саму жизнь, я изучал через призму антропологии новые формы власти.

Я предложу вам мозаичный портрет. Это история о людях и проблемах по обе стороны власти, которые появились вместе с CRISPR. Я вращался среди влиятельных людей, находясь в их родной среде обитания: на конференциях, в роскошных отелях, ресторанах, корпоративных офисах и оснащенных лабораториях. Чтобы лучше понять, как изменяется социальное неравенство в этом дивном новом мире, я брал интервью у хронических больных, ученых-инвалидов и хакеров. От центров власти к периферии – я шел туда, где мог найти ответы. В то время как новые технологии преобразовывали науку и медицину, вновь возникали старые конфликты.