Читаем Ночная схватка онлайн бесплатно

— Да, дом ты приобрел шикарный, — задумчиво протянул Фред Терренс, поправляя на носу очки и оглядываясь по сторонам. — Только не пойму, зачем тебе одному такие хоромы?

Джеймс Грэнт потер подбородок и вслед за другом, архитектором по профессии, обвел взглядом двухэтажное бунгало, на обширной веранде которого они сегодня коротали вечер, попивая пиво. Дом стоял на холме, откуда открывался чудесный вид на небольшую бухту, находившуюся в пригороде Веллингтона.

— Как тебе сказать… — пожал Джеймс плечами. — Хотелось куда-нибудь вложить деньги. К тому же, увидев объявление о продаже, я подумал, что неплохо бы поселиться в таком красивом месте.

Разговор друзей прервало появление секретарши Джеймса, мисс Клачер, которая принесла несколько писем. Она вошла молча, тихо поставила на стол небольшой поднос с запечатанными конвертами и так же беззвучно удалилась.

— И как ты только терпишь присутствие этой горгоны! — прошептал Фред, наклоняясь к приятелю. Его взгляд был устремлен в прямую как шпала спину самой непреклонной женщины на свете. — К тебе невозможно пробиться. Твой цербер защищает тебя надежнее любой крепости.

Джеймс бегло просмотрел конверты.

— Мисс Клачер? — улыбнулся он. — Поверь, Фредди, она незаменима. Только ей удается раз и навсегда отшить какую-нибудь шалую «поклонницу моего таланта», как они выражаются. Ты не представляешь, насколько эти девицы бывают назойливы. А с тех пор как я начал читать курс лекций по литературе, вокруг дома принялись бродить еще и студентки. Нет, без мисс Клачер мне пришлось бы туго.

Терренс расхохотался.

— Знаешь, парень, на твоем месте я бы не жаловался! Стайки милых созданий, горящих желанием забраться к тебе в постель, — что может быть лучше? Впрочем, понимаю. Когда рядом находится красавица, подобная Коре Беллфорд, остальные девушки неминуемо отходят в тень. Кстати, уж не для нее ли предназначено все это? — Терренс широким жестом обвел дом и сад.

Во взгляде Фреда читался неподдельный интерес. Личная жизнь Джеймса Грэнта представляла собой загадку даже для самых близких приятелей. Джеймс успел добиться немалых успехов на литературном поприще очень рано. Благодаря первым двум романам, вышедшим один за другим с интервалом в год, его имя приобрело известность. Издательства с готовностью брались печатать новые произведения Грэнта. Доходы его резко возросли. Поэтому лет в двадцать пять Джеймс окончательно отказался от идеи продолжения семейного бизнеса и с головой окунулся в творчество.

Сейчас ему было тридцать семь лет, и он ничем не напоминал погруженного в постоянные размышления, рассеянного и отстраненного от окружающей действительности писателя, каковыми часто представляются обществу люди подобной профессии. Высокий, стройный, светловолосый, дышащий силой и здоровьем, Джеймс Грэнт обладал к тому же парой чудных синих глаз, заставлявших не одно женское сердце сладко замирать и погружаться в мечты.

Прибавьте к этому неиссякаемую энергию, острый ум, способность тонко чувствовать человеческую натуру, а также неприступность для тех, кто вызывал скуку, — и перед вами точный портрет мужчины, которого большинство женщин сочло бы неотразимым.

Во всяком случае, так полагал Фред Терренс. Сам он больше походил на писателя, чем его друг, поскольку был близорук и порядком рассеян.

Узнав о приобретении бунгало, Терренс поначалу решил, что приятель собирается окончательно связать судьбу с красавицей Корой Беллфорд, поселиться в новом доме и зажить семейной жизнью. Однако чем дольше Фред наблюдал за Грэнтом, тем больше сомнений у него возникало.

— Я заметил, что в последнее время ты часто находишься в разъездах, — осторожно обронил Терренс. Он внимательно следил за выражением лица Джеймса. — Не означает ли это некоторого охлаждения отношений с Корой?

Грэнт бесстрастно оглядел розовеющие под лучами вечернего солнца воды бухты. Затем перевел взгляд на приятеля и произнес загадочно:

— Фредди, если что-то должно случиться, это непременно произойдет.

— Иными словами, не суй нос не в свое дело, — ворчливо констатировал Терренс.

Грэнт обезоруживающе улыбнулся.

— Ну, если желаешь, можно и так сказать.

Примерно неделю спустя, глухой ночью, девушка по имени Энн Леммонс стиснула зубы и приказала себе прекратить трястись как овечий хвост. Разумеется, негоже вламываться во мраке в чужие владения, однако что делать, если нет иной возможности добыть собственные вещи?

Ведь я действительно иду только за своим, размышляла Энн, крепче сжимая фонарик обтянутой перчаткой рукой. Так что вовсе это и не кража. А что еще прикажете предпринять, если вам не отдают ваше же имущество?

Она тщательно и в деталях обдумала нынешнюю вылазку, поэтому сейчас стыдно было робеть.

Однако факт оставался фактом: ночной вояж гораздо сильнее щекотал нервы, нежели представлялось дома, в привычной обстановке. Даже несмотря на то, что здесь все было до боли знакомым. Да и как иначе, ведь совсем недавно Энн жила в этом уютном, окруженном пышным садом двухэтажном бунгало. Все ее детство прошло здесь. Потому-то и ключ от располагавшейся в задней части дома прачечной у нее нашелся, и подходы к дому были известны, в частности почти полностью заросшая травой тропка меж двух соседних владений. Тропка вела к более отдаленной улице, где дожидался хозяйку предусмотрительно оставленный автомобиль.

Но, несмотря на все это, для Энн оказалось невозможным проникнуть в свой бывший дом хладнокровно, не боясь быть застигнутой на месте преступления и обвиненной в действиях, которые вполне подпадали под статью о краже.

К тому же ночь выдалась душной, влажной и без малейшего движения воздуха, что заставляло предположить приближение шторма.

Тем более надо поскорее покончить с нынешней затеей, сказала себе Энн и решительно вставила ключ в замочную скважину. Дверь отворилась легко и беззвучно. Впрочем, дом сейчас все равно пустовал, в чем Энн удостоверилась заранее.

Она разузнала, что новый владелец, у которого это жилье было не единственным, до сих пор не сменил замков, не установил охранной сигнализации и даже не обзавелся сторожевыми псами. По правде сказать, в подобных предосторожностях не было особой нужды, потому что бунгало и так было надежно защищено. И если бы не ключ от прачечной, Энн нипочем не сумела бы забраться сюда. На окнах стояли изящные, но очень крепкие решетки, двери были дубовыми, тяжелыми.

Энн бесшумно пробралась через прачечную на кухню, ни разу не включив фонарик и полагаясь лишь на глаза, которые быстро привыкли к темноте. Она даже улыбнулась, вновь почувствовав себя так, как бывало в детстве. Путь через прачечную некогда являлся ее излюбленным способом проникновения в дом после установленного отцом комендантского часа.

В холле, однако, фонарик пришлось ненадолго включить: Энн опасалась, что новый хозяин что-то изменил здесь или поставил новую мебель. Но все осталось прежним. Дорога к ведущей наверх лестнице была открыта.

Энн уверенно двинулась вперед, но внезапно замерла и затаила дыхание, испуганная тихим звуком. Ей почудился короткий легкий удар, происхождение которого не поддавалось определению.

Застыв на месте, Энн несколько минут простояла как изваяние, практически незаметная в черных джинсах и такого же цвета водолазке с длинными рукавами. Только стук сердца, казалось, разносился по всему дому.

И вдруг что-то мягкое прошлось по ее ногам.

Как Энн не вскрикнула, для нее самой осталось загадкой. Счастье, что в следующее мгновение она сообразила в чем дело: рядом с ней уселся на полу крупный черный кот. И сразу довольно замурлыкал.

Нервно глотнув, почти оглушенная биением выскакивающего из груди сердца, Энн наклонилась, чтобы погладить собрата по ночным прогулкам. Вероятно, кот и являлся причиной донесшегося ранее непонятного звука. Кроме него шуметь было некому, потому что дом стоял безлюдным.

Энн вновь на секунду включила фонарик, затем начала крадучись подниматься по крытой ковром лестнице. Она машинально считала про себя ступени, зная, что четырнадцатая скрипит.

Позже Энн пришла к заключению, что именно это занятие и ослабило ее внимание. Потому что на верхней ступеньке она вдруг оказалась схваченной чьими-то крепкими руками, что явилось для нее совершенной неожиданностью и на миг парализовало тело и сознание. Затем на передний план выступил леденящий ужас. Он затмил остальные чувства, но в то же время побудил ее к действию.

Она резко дернулась, вследствие чего одна чужая рука оказалась на ее груди, и тут же прозвучал хрипловатый и удивленный мужской голос:

— Ах это леди! Тише, тише, не так быстро…

Но Энн извернулась с ловкостью ужа, что, очевидно, оказалось полным сюрпризом для незнакомца. Вдобавок она ударила его коленкой — хоть и ненамеренно — по какому-то чувствительному месту, потому что в темноте прозвучало болезненное восклицание. В тот же миг хватка железных рук ослабла, благодаря чему Энн удалось вырваться окончательно. Не мешкая ни минуты, она прыгнула на полированные перила и ловко съехала по ним к подножию лестницы.

Но и здесь не все прошло гладко. Приземлившись на пол, Энн бросилась на кухню. Однако, не ступив и двух шагов, нечаянно наподдала ногой по чему-то мягкому и тяжелому. На этот раз долго размышлять о том, что это было, не пришлось, потому что темный холл огласился диким кошачьим воплем, от которого у Энн заложило уши и который, как выяснилось позже, слыхали даже на соседних виллах. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что мирно наблюдавший снизу за схваткой кот стал невинной жертвой разыгравшейся драмы.

Обо всем этом Энн успела подумать на бегу, улепетывая из дома через прачечную. Выскочив наружу, она быстренько заперла за собой дверь благо ключ по-прежнему находился у нее в кулаке, — после чего рванула через сад к лазу в заборе. Сквозь него можно было легко попасть на неприметную и мало кому известную тропинку. А уж по ней Энн промчалась с такой скоростью, словно по пятам гналась стая гончих.

Какое счастье, что она догадалась оставить «хонду» на соседней улице, а не на той, которая вела к парадному входу бунгало! Иначе какой-нибудь страдающий бессонницей местный житель вполне мог запомнить номер автомобиля, который посреди тишины и покоя почему-то вдруг стартовал с места с такой скоростью, словно участвовал в спортивных гонках.

Не успела Энн проехать и пятидесяти метров, как поднялся ветер, брюхо наползавшей с моря тучи разверзлось и на город хлынул ливень.

Огромное спасибо! — сказала себе незадачливая похитительница, возведя очи к небу. Потоки воды обещали смыть следы ее ночной прогулки.

— …Итак, дорогие друзья, от ночной бури больше всего пострадала северная часть Веллингтона. По предварительным подсчетам, разыгравшейся стихией причинен ущерб примерно в восемьсот тысяч долларов. Вы слушали программу «Ньюз флэш», с вами была Энн Леммонс. — Энн выключила микрофон и сняла наушники.

Стоявший за стеклом Тим Корн, директор программы, сложил кольцом большой и указательный пальцы, показывая, что все о'кей. Сдержанно улыбнувшись в ответ, Энн поднялась с винтового кресла и покинула студию. Утренний выпуск новостей закончился, чему она была несказанно рада. Не только потому, что чувствовала себя разбитой, но также из-за ноющей совести, которой немало пришлось пострадать ночью.

Энн все чудилось, что ей на плечо вот-вот ляжет чья-то тяжелая рука и придется держать ответ за недавнее безрассудство. Словно в кошмаре ее преследовало видение, как она выходит в эфир с сообщением о собственном преступлении. К счастью, сегодня Энн миновала чаша сия, но кто даст гарантию, что новость не придется читать в завтрашнем выпуске?

Ну почему ты никогда не остановишься и не подумаешь как следует, прежде чем на что-то решиться? — горько спрашивала она себя по дороге домой и не находила ответа.

Новый дом Энн находился в городе, и, хотя из окон не было видно бухты, здесь был небольшой садик и даже теннисный корт. К сожалению, вышло так, что, вернувшись пару недель назад из продолжительной служебной командировки, она узнала шокирующую новость. Оказывается, отец, врач морского флота в отставке, продал старую виллу, взамен купив давно взлелеянную в мечтах яхту, на которой незамедлительно отправился в кругосветное путешествие. Причем в полном одиночестве. Энн оставалось лишь развести руками.

Она рано потеряла мать, так что воспитывать ее пришлось отцу, учителям школы-интерната, а во время каникул — преданной домоправительнице мисс Глиссон. Энн называла ее Глисси, и та не только не обижалась, но с радостью откликалась на выдуманное имя. Девочке пришлось много поездить с отцом по свету. Завершив университетское образование, она свободно владела несколькими языками, ощущала себя гражданкой мира и ни от кого не зависела, благодаря удачно развивающейся карьере в сфере радиовещания.

Однако ни одно из перечисленных обстоятельств не смогло сгладить некоторых черт ее характера, вызывавших особое отчаяние у Глисси. Именно они и побудили Энн проникнуть прошлой ночью в дом писателя Джеймса Грэнта, и за них корила она себя сейчас, заваривая кофе.

Но не только это вызывало ее сожаление. Многое пошло вкривь и вкось после того, как отец внезапно принял решение продать дом, даже не посоветовавшись с дочерью. А потом поднял паруса и скрылся в голубой дали всего через три дня после возвращения Энн из деловой поездки. И только тогда, проводив отца, она вспомнила о дневниках.

Энн захватила чашку с ароматным кофе и ушла из кухни в гостиную, где забралась с ногами на широкое мягкое кресло и погрузилась в размышления.

Сколько Энн себя помнила, она всегда вела дневник. И вовсе не для того, чтобы когда-нибудь написать мемуары. Книги воспоминаний — удел политиков и иных сильных мира сего. А Энн просто испытывала потребность поделиться своими мыслями хотя бы с бумагой. Лишившись матери в нежном возрасте и часто находясь в разлуке с отцом, а также будучи единственным ребенком и не имея поблизости даже двоюродных сестер или братьев, Энн прибегла к единственному известному ей способу завести друга — начала делать записи в тетрадке. Вскоре дневники стали самыми преданными ее компаньонами.

Лет в тринадцать она обнаружила чудесное местечко для их хранения: выемку в стене. Энн нашла ее случайно, отодвинув расшатанный кирпич внутри находившегося в ее комнате камина, который никем и никогда не использовался по назначению. В это углубление тетрадки отправлялись, когда их владелице приходилось куда-либо уезжать. Каменное убежище надежно скрывало ее мечты, фантазии и сокровенные желания от посторонних глаз.