Читаем Шамбала онлайн бесплатно

Через время и пространство нашего столетия в 20-е годы прошел Караван. Караван принадлежал Центрально-Азиатской экспедиции великого русского художника, ученого и мыслителя Николая Константиновича Рериха. Кроме него в Караване находились его жена Елена Ивановна и старший сын, ученый-востоковед Юрий Николаевич Рерих. Выйдя в 1924 году из Индии, экспедиция прошла через Китай, Сибирь, Алтай, Монголию, Тибет и через княжество Сикким[2] вошла в Индию. Странный этот круг, прочерченный экспедиционным маршрутом на карте Планеты, возможно, кое-кого и заставил задуматься. Однако многие и не подозревали об истинной сути свершившегося события. Экспедиция как экспедиция. Сбор материалов на маршруте, изучение стран, через которые шел Караван, неизбежные в этом случае приключения и, наконец, преодоление различных препятствий, которых встречается немало на пути любой такой экспедиции.

Однако был в ней какой-то таинственный механизм со странными, малообъяснимыми закономерностями. Он действовал неведомым образом, отчего казалось, что экспедиция не закончилась, а продолжала свой путь по Планете, продолжала жить и прясть какую-то одной только ей ведомую нить.

Те, кто умели видеть и слышать, уловили слова, как бы прилетевшие из нездешнего пространства: «Уходите не в спокойный час, но в зареве Нового Мира»[3]. Или: «Мы идем при свете костров. Мы идем при сиянии звезд. Мы дойдем при молчании духа, когда золото солнца вспыхнет внутри нас, поражая неправду».

В 1926 году Караван вошел в Россию и оставил там дивные Дары. Несомненно, между ними и процитированными выше словами существовала внутренняя связь, но тогда она не была разгадана, как не были поняты и восприняты сами Дары: ларец с гималайской землей, письмо народу России – «Вам, ищущие Общего Блага!», семь картин Н.К.Рериха с неведомым названием «Майтрейя»[4], рукопись книги «Община», которую Рерихи надеялись опубликовать в России. Все это со временем было похоронено в ведомственных архивах и складах.

Экспедиционный дневник Николая Константиновича Рериха «Алтай – Гималаи» был опубликован в России лишь в 1974 году. Однако ключевая мысль его была изъята то ли по скудоумию издателей, то ли по идеологическим соображениям. «С юга и с севера, с востока и с запада мыслят о том же. И тот же эволюционный процесс запечатлевается в лучших образах. Центр между четырех океанов существует. Сознание Нового Мира существует. Время схода событий улажено, соблазн собственности преоборен, неравенство людей превзойдено, ценность труда возвещена. Не вернется ли чудь подземная, не седлают ли коней агарти – подземный народ, не звонят ли колокола Беловодья? По Ергору не едет ли всадник? На хребтах – на Дальнем и Студеном – пылают вершины»[5].

Мысль, заключенная в этом важном фрагменте, однозначно и неожиданно свидетельствовала о том, что Караван имел какое-то отношение к самой эволюции. Экспедиционный же дневник, если взять эту мысль за основу, обретал именно такую направленность. «И тот же эволюционный процесс запечатлевается в лучших образах».

Были ли другие подобные Караваны в истории человечества – трудно сказать. Возможно, и были, но в силу неких неведомых нам обстоятельств прошли тайно через свое время и пространство. XX век потребовал ясности, однако не столь прямолинейной, чтобы сразу же все тайное стало явным. Призрачная завеса мифа и легенды на какое-то время скрыла действительные намерения тех, кто шел с Караваном.

Три загадочных сюжета: Заповедная Страна Шамбала, Мудрецы и Камень – проходят как бы золотой нитью через весь экспедиционный дневник. Удивительные картины, созданные Николаем Константиновичем во время и после экспедиции, несли в себе эти сюжеты, делали их в какой-то мере реальными, но в то же время сохраняли их легендарную, а порой даже сказочную суть.

Это был мир, таинственный и удивительный, наполненный сверкающими красками гор. Горы поднимались над землей снежными гигантами. Облака и жемчужные туманы плыли по их разломам и монолитам, меняли их очертания и придавали им странную, непостижимую хрупкость. Солнце освещало их рассветными и закатными красками, и они зажигались то пурпуром, то золотом, сигналили кому-то неведомому зелеными призрачными лучами, вспыхивали целой гаммой нездешних оттенков, блистали холодным огнем сказочных северных сияний. Горы то становились прозрачными, как кристаллы, то гасли, наливаясь земной, неподвижной тяжестью. Близкая синева неба ложилась на снега вершин невесомыми голубыми тенями, и горы от этого становились неуловимо легкими, похожими на облака, которые плыли внизу под этими снегами, клубясь синими туманами.

Мир гор был величествен и космичен. Мир людей был более хрупок и менее защищен. Люди возводили монолитные башни, массивные крепости и монастыри. Они входили в каменные склоны гор, ища у них защиты и покровительства. Они стремились стать частью этих гор, подражая им в чем-то, стараясь не нарушить по-своему понятую их гармонию. Между Космосом снежных вершин и людьми существовали какие-то незримые связи. И где-то там, скрытая этими снежными вершинами, лежала таинственная Заповедная Страна, которую называли Шамбала.

Оттуда спешили вестники в странных древних одеждах. Ламы передавали друг другу вести. Лучники посылали стрелы с указами, написанными на старинном пергаменте: «Весть Шамбалы», «Послание Шамбалы», «Письмо Шамбалы». Длинноволосые амазонки охраняли заповедные границы. У тайного входа в красных отсветах пламени стоял страж с обоюдоострым мечом. Женщина в длинных белых одеждах выходила «Оттуда» и осторожно, боясь оступиться, шла по узкому мостику через поток, отделяющий заповедную границу от мира людей. В языках трепещущего пламени у черной скалы на троне восседал похожий на древнее божество могущественный Владыка Шамбалы Ригден-Джапо. От трона по розовому утреннему снегу скакали всадники с приказами Владыки. В лунном зеленоватом сиянии стыли и искрились оснеженные скалы, похожие на воинов в остроконечных шапках. Они стояли на подступах к «Тридесятому царству», а над ними полыхали звездные знаки. Синим цветом светились на скалах и камнях таинственные три круга, знаки Заповедной Страны. Фигуры, завернутые в старинные одежды, совершали какое-то таинство в глубине пещеры. Пылала золотым огнем Чаша.

В руках «Держательницы Камня», стоящей у снежных вершин, был таинственный ларец. Этот же ларец нес в седле сказочный белый конь. Такой же ларец держал один из таинственных незнакомцев, стоявших у подножия ночного Эвереста в картине «Сжигание тьмы». Одно цеплялось за другое, все связывалось в единое целое.

Мир людей был наполнен легендами и сказаниями о Заповедной Стране. Они звучали на горных тропах, на перевалах, в узких горных долинах.

На высоких башнях, возведенных на скалах, расцветали огненные «Цветы Тимура». У узкого проема башни всадники седлали коней, чтобы отправиться в далекий путь. Может быть, они присоединятся к тем, кто на пурпуровых снегах внимает приказам Ригден-Джапо. Скрипели разрисованные колеса повозок, запряженных верблюдами, на горной тропе у самых снегов. Китайская принцесса Вень-Чень[6] везла священные дары своему будущему мужу, тибетскому королю Сронцангампо[7]. Над вершиной желтовато-оранжевым светом разливалась утренняя заря, на светящемся небе горели звезды. И женщина в костюме китайской принцессы с высокой старинной прической протянула руку в широком свободном рукаве. Над открытой ладонью ослепительно горел язык таинственного пламени, так похожий на огонь той пылающей Чаши, которую подняли в пещере среди светящихся кристаллов.

В этом мире воедино сплелись прошлое, настоящее и будущее, обозначенное тремя кругами в пламени Сокровища Мира.

«В сказаниях о Шамбале, в легендах и преданиях и песнях заключается, быть может, наиболее значительная весть Востока. Кто ничего не знает о жизненном значении Шамбалы, не должен утверждать, что он изучал Восток и знает пульс современной Азии»[8].

Этим же именем – Шамбала – назван и данный сборник очерков Николая Константиновича Рериха. Сборник явно выделяется среди остальных работ Рериха и своей композицией, и своей концепцией. Он как бы имеет две грани, два аспекта, которые тем не менее тесно связаны друг с другом. Очерки сборника, посвященные Центрально-Азиатской экспедиции как таковой, в то же время касаются глубинных процессов Космической эволюции человека.

Сборник открывается очерком «Шамбала Сияющая», который, являясь как бы программным для всей книги, играет роль своеобразного камертона, задающего определенный эволюционно-космический тон и остальным работам.

Написанный в форме диалога, напоминающего платоновский, очерк вобрал в себя почти все загадочные моменты, связанные с Караваном и касавшиеся важнейших проблем Космической эволюции.

«Лама, расскажи мне о Шамбале!» – так начинается очерк. «Но вы, жители Запада, ничего не знаете о Шамбале и не хотите ничего знать. Вероятно, ты спрашиваешь только из любопытства и впустую произносишь это священное слово».

«Лама, я не бесцельно спрашиваю о Шамбале. Повсюду люди знают этот великий символ под разными именами. Наши ученые разыскивают каждую искру знания об этом замечательном месте»[9].

Являясь одним из необычных и уникальных произведений, «Шамбала Сияющая» имеет как бы три слоя: мифический, или легендарный, исторический и, наконец, реальный, с которым и соприкоснулись участники самого Каравана. Все три слоя проникают друг в друга и, пройдя незаметную границу, сливаются воедино. Часто очень трудно или просто невозможно отделить их друг от друга.

Рерих сумел собрать многие легенды, мифы, рассказы о Заповедной Стране с таинственным именем Шамбала. Этот необычный цикл легенд по мере углубления драмы самого сюжета разрастается, усложняется и порой напоминает могучее дерево, корнями уходящее в глубь земной истории. На этом дереве время наслаивало кольцо за кольцом, а крона поднималась все выше и выше, куда-то туда, к дальнему небу. Никто до Рериха не проделал такой уникальной работы. Легенды, мифы и рассказы, казалось бы порой не связанные друг с другом, он выстроил в единый цикл и создал из него совершенную и прекрасную структуру, замыкающуюся на таинственной Шамбале.

Языком легенд и мифов он сумел выразить сложнейшие понятия Космической эволюции, соединяя в единое целое древнее образное и умозрительное знание с современной научной мыслью. Мы находим в «Шамбале Сияющей» ценнейшее указание на Великие Законы Космоса. «Учительство есть высочайшая связь, которую только возможно достичь в наших земных облачениях. Нас ведут Учителя, и мы стремимся к совершенству в нашем почитании Учителя»[10]. Мы слышим голос наступающего нового этапа Космической эволюции человечества. «Приближается великая эпоха. Правитель Мира готов для битвы. Многие знамения происходят. Космический Огонь опять приближается к Земле. Планеты предвещают новую эру. Но много катастроф произойдет до наступления новой эры процветания. Снова человечество будет испытано, чтобы определить, достаточно ли развился его дух. Подземный огонь сейчас стремится соединиться с огненным элементом Акаши[11]; если все добрые силы не объединят свою мощь, неизбежны величайшие катаклизмы»[12]. Мы находим в очерке упоминание о лучистой материи, об энергиях, космических Учителях и многом другом, что составляет важнейшую суть грядущей эволюции.

«Помимо историков, – отмечает Николай Константинович в своем экспедиционном дневнике, – пишется другая история мира»[13].

Жизнь самого Каравана тоже была необычной. Казалось, что легенды и рассказы о Заповедной Стране, Мудрецах и Камне ожили на его маршруте. Караван шел по какой-то особой, тайной тропе. И если сам экспедиционный маршрут был достоянием обычных историков, то тайная тропа пересекала пространство «помимо историков». Но для того, чтобы понять, что в действительности происходило на тропе Каравана, необходимо сделать некоторые отступления.

Живя в Индии, Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи продолжительно и активно сотрудничали с удивительной группой индийских Учителей. Результатом этого явилось создание книг Живой Этики, или Агни Йоги. Надо сказать, что до сих пор наши современники по XX веку так и не смогли осознать всего значения этих книг для человечества и его эволюции.

Отсюда же, из Индии, и вышел тот самый Караван, который представлял собой одно из важнейших эволюционных действий, связанных с Учителями, или Махатмами – Великими Душами. Караван имел прямое отношение к важнейшему планетарному процессу – формированию нового эволюционного мировоззрения. Николай Константинович назвал его энергетическим. Оно нашло свое отражение и объяснение в книгах Живой Этики, в философских работах Елены Ивановны Рерих, в очерках и картинах самого Николая Константиновича. Все это творчество, включая художественное, философское, литературное, представляло собой уникальное явление синтеза, в котором в различной форме и ярких образах было сказано об одном – о Космической эволюции человечества и необходимости для ее понимания энергетического мировоззрения.

Планета подходила к своему новому эволюционному витку, и это ощущали не только Рерихи и их Учителя, но и пророки Востока, и ученые Запада. В.И.Вернадский[14] создавал теорию ноосферы, К.Э.Циолковский[15] писал о космическом сознании человечества, А.Л.Чижевский[16] изучал влияние Космоса на историю человечества. И все они, без сомнения, участвовали в формировании того нового энергетического мировоззрения, носителем которого стало Учение Живой Этики.