Читаем Впереди - самое лучшее онлайн бесплатно

Он не отрываясь смотрел на приближающуюся женщину.

Шикарная. Это определение как нельзя более соответствовало ей. Шикарная! Точно пригрезившееся поэту видение, она уверенно, легко прошествовала по залу. Каждый ее шаг был продолжением предыдущего и началом следующего. Из нее словно лилась некая вечная, переделанная на новый лад и будоражащая кровь мелодия.

Грант не сводил с нее глаз, пока она не подошла ближе. Его рот растянулся в улыбке. Стэн в своем репертуаре: забыл сообщить, что посланная им женщина — красотка. Просто Стэн Келлер считал красоту чем-то само собой разумеющимся. Гораздо больше, нежели наружность, ценил он доброе имя и профессиональные навыки тех, кто приходил работать в его журнал.

Вряд ли нежелание Стэна обращать внимание на красивых женщин можно целиком объяснить его любимой отговоркой: он, дескать, слишком стар, чтобы замечать длинные стройные ноги и нежную кожу. Ведь Стэн лишь пятью годами старше его, а в свои сорок лет Грант О’Хара ощущал себя крепким, да еще каким, молодцом и не упускал случая окинуть красотку плотоядным взглядом. Особенно когда красота предстает перед ним в таком величественном одеянии, столь небрежно и естественно носимом, словно эта женщина не заметила, что, как только она вошла в переполненный ресторан, все головы обратились в ее сторону.

Быть может, и не заметила.

Принадлежа к светскому кругу, Грант привык к присутствию в его жизни красивых женщин… или женщин, воображавших себя красивыми. Даже когда они бормотали в ответ на его ухаживания оскорбительный для его самолюбия отказ, то и тогда в их глазах появлялся блеск. Блеск, свидетельствовавший о том, что они провели немало часов перед зеркалом, чтобы стать неотразимыми. Они чертовски хорошо знали, какие будут последствия, и упивались этим, точно изнеженные, хитрющие кошки.

В глазах Шайен Тарантино сверкала одна решимость. Грант, прекрасно знакомый с этим особым качеством человеческого характера, тотчас же признал его. Черты ее лица озаряла спокойная уверенность в собственных силах.

«Она, несомненно, самонадеянна», — размышлял Грант. Такой вывод он сделал, вспомнив ее имя — Шайен Тарантино. Девушка, безусловно, сама присвоила его себе. Никого сейчас не называют Шайен. Подходящее имечко для вигвамов и давно исчезнувших вестернов, изредка появляющихся на телевизионных экранах с целью возродить тоску по прошлому.

Он едва не рассмеялся вслух, когда в первый раз услышал ее имя. Спасли только хорошее воспитание и самообладание. Однако сейчас ему не удалось удержаться от насмешливой улыбки.

Прежде чем она подошла к нему, Грант поднялся из-за стола. Он с любопытством ждал, обидит или удивит ее эта галантность. Для него такое приветствие было привычным, однако интересно, как она отнесется к нему.

Его уж не переделать. Своими манерами Грант гордился. А если они отличались от манер нового поколения, ну, таков уж он. На его взгляд, Шайен Тарантино было сильно за двадцать; пожалуй, около тридцати лет, если принять во внимание ее репутацию и профессиональные навыки. Быть может, чуть за тридцать, если ей повезло с генами или попался хороший косметолог.

Серо-голубой костюм не только весьма подчеркивал синеву ее глаз, но и оттенял волнистые, светлые волосы, в беспорядке вьющиеся по плечам. При движении каждый изгиб ее тела удачно подчеркивался этим нарядом.

«Она похожа на кошку, — подумал он. — На холеную кошку, идущую по следу своей жертвы».

Ему стало интересно, кто он, в конце концов, для нее. Добыча? Это было бы забавно. Быть может, их встреча, теперь, когда он наконец-то решился на нее, окажется не таким мучительным испытанием, как ему сдалось вначале. Определенно не столь тяжкой пыткой, к которой он приготовился.

Нет, отметил про себя Грант, он не подготовлен к такому испытанию. Во всяком случае, не готов к спокойному восприятию подобной чувственной красоты. Надо надеяться, это останется незамеченным: ей придется все же его расспрашивать и даже возиться с фотоаппаратом.

Худшее, вероятно, ждет его впереди. Ну что ж, время покажет.

«От него исходит мощь и уверенность», — думала Шайен, наблюдая за ним с другого конца зала. Она уже была наслышана, что он не из тех, кто сомневается в собственных силах. То, что вокруг Гранта О’Хара — третьего сына и наследника клана О’Хара из Ньюпорта — царит атмосфера властности, было ясно и раньше, когда она разглядывала подборку фотографий в его досье. Ее глаза, такой же профессиональный инструмент, как и фотоаппарат, примечали все. «Голубая кровь», — про себя отметила она. Ну да, он ведь из аристократического семейства. Даже самый ненаблюдательный простофиля понял бы это, взглянув на пуговицы его темно-синего двубортного пиджака.

И величественность. Настоящая, в полном смысле этого слова.

Раньше Шайен не осознавала, как ошеломляюще красив Грант О’Хара. Некоторые люди бывают на снимках невероятно привлекательны, но, когда встречаешься с ними лично, оказываешься разочарованным. На сей раз все было иначе. Если уж на то пошло, то фотографии О’Хара лишь умаляли его мужскую стать.

И вот сейчас, стоя перед ним, она одновременно поражалась и его властной силе, и его неординарной внешности. Дьявольски опасное сочетание.

«Моя матушка, верно, тут же попросила бы позволения нарожать ему детей», — подумала Шайен. Даже эта неприятная мысль не вполне отрезвила ее. Тягостное жизненное обстоятельство, к которому она привыкла, пусть и не смирилась с ним, с раннего детства… Красивые мужчины всегда влекли Аниту Тарантино: она казалась тем пресловутым мотыльком, которого всегда притягивает пламя. По расчетам Шайен, ее матушка и трех секунд не выдержала бы возле О'Хара, чтобы тут же не распластаться у его ног. Ну, самое большее четырех.

«Он, вероятно, за завтраком питается женщинами, подобными моей маме», — предположила она. Правда, Грант О’Хара — человек из совсем другого мира, нежели официантка из племени шайенов, что принимает и разносит заказы в дешевой вайомингской закусочной… — или ее дочь.

Но она тут же напомнила себе: прошлая жизнь осталась позади.

— С вашей стороны, мисс Тарантино, весьма любезно прийти на встречу со мной.

Поздоровавшись с ней, Грант кивнул ближайшему официанту. Тот немедленно очутился возле столика и отодвинул для Шайен стул.

Перед тем как сесть, она бережно положила футляр с фотоаппаратом, затем осторожно опустила рядом с ним свою большую сумку. Словно испустив дух, баул тотчас съежился и стал походить на слежавшийся зефир.

Официант споро придвинул стул, и Шайен села не глядя.

— Это мне следует благодарить вас, — поправила она Гранта. Ее улыбка была точной копией его ослепительной светской улыбки. Она весьма ловко копировала манеры других людей. И когда хотела успокоить своих собеседников, дать им свыкнуться с окружающей обстановкой, то непременно подражала их манерам.

Сплетя пальцы, Шайен опустила на них подбородок. «У него зеленые глаза», — заметила про себя она. Насыщенного зеленого оттенка. Таким цветом отсвечивает мох в первых утренних лучах солнца. Интересно, скольких женщин затащил О’Хара в постель с помощью вот этих чуть улыбающихся глаз? Как будто не довольно высоких скул и ямочки на подбородке.

Этот мужчина — просто воплощение чувственности. И она постарается запечатлеть все оттенки этой чувственности на пленку. И вообще попытается выжать все возможное из этого интервью, которое он согласился дать в одну из редких для него праздных минут. Читательницы «Моды» придут в восторг от следующего номера. Мужчины же, вероятно, просто приколют фотографию с обложки на мишень для метания дротиков и будут на ней практиковаться в бросках. Возможно и другое: взирая на Гранта О’Хара, они станут пытаться внешне походить на него.

«Дело не в том, что Гранту О’Хара не пришлось выбиваться из нищеты, — подумала она, продолжая глядеть в его глаза. — Просто этот мужчина родился не с одной, а сразу с двумя серебряными ложками во рту». Однако всего, что он имеет, — по слухам, которые подтвердил Стэн Келлер, — он достиг сам, без помощи своего отца, Шона О’Хара. И без его денег.

Только благодаря упрямству в характере О’Хара. Ну, вероятно, он не столь упорный, как сама Шайен, но уступит немногим. Черта, достойная восхищения. «Если, конечно, прочитанная мною краткая биография была правдой и если Стэн Келлер не навешал мне лапшу на уши: ему ведь так хотелось заполучить статью», — подумала она. А Стэну и впрямь не терпелось увидеть готовый материал. Публика устала от рассказов о бедствиях королевского, обретающегося за океаном, дома. Ей подавай его или ее величеств местного происхождения. А богатые, особенно достигшие богатства собственным трудом, в этой стране считаются чуть ли не королями.

Она попыталась представить, что прекрасные, черные, точно вороново крыло, волосы украшает корона. Интересно, есть ли у О’Хара подходящий костюм для празднества на Марди Грас и удастся ли уговорить его надеть корону и сняться в ней.

«Если ей несколько не по себе из-за этого интервью, — подумал про себя Грант, — то она не показывает вида». Ему нравилась ее выдержка.

— Итак, — начал он, — мы выразили друг другу благодарность за встречу и на том сравнялись по очкам.

Ее губы тронула легкая улыбка. Всем было прекрасно известно, какого рода мыслей придерживается Грант О’Хара о персонах, пытающихся взять у него интервью.

— Отчего вам не приберечь свое мнение к концу встречи?

Грант, соглашаясь с ее предложением, склонил голову. По крайней мере она не обещает ему, что будет ненавязчива и он даже не заметит ее присутствия. Честность в человеке он ценил.

— Хорошо, я так и поступлю, — он посмотрел налево.

Поняв намек, официант подал им два меню с золотой каемкой. Грант не стал открывать свое. Из-за постоянной занятости он редко по-настоящему обедал и даже тогда бумагам, оказавшимся под рукой, уделял больше внимания, чем содержимому тарелки. Однако ему пришла в голову мысль, что быть может, его интервьюерша голодна.

— Прекрасная выучка, — заметила Шайен, кивнув головой в сторону официанта, который тихо появлялся всякий раз, как в нем возникала необходимость.

— Дело не в выучке. Мне принадлежит часть ресторана. Служащим доставляет удовольствие угождать мне.

Интересно, подумала Шайен, как далеко они могут зайти, угождая ему.

— Немного легкого вина, а? — спросил Грант. — В винном погребке у нас найдется несколько бутылочек, которые придутся вам по вкусу.

Шайен покачала головой.

— Минеральной воды, — попросила она.

Грант, подняв два пальца, показал их официанту. Тот, понимающе кивнув головой, удалился. Грант перевел взгляд на нее:

— Не пьете?

Она небрежно пожала плечами.

— Нет необходимости.

Его взгляд скользнул по пустому фужеру.

— Вот никогда не думал, что вино пьют в силу необходимости.

Она вспомнила о своей матушке — о том, как та искала и не находила на дне бутылки решение собственных проблем.

— Вам повезло. Некоторым же без стакана и жизнь невмоготу.

Он внимательно рассматривал ее. Ему удалось обнаружить в линии подбородка небольшой, почти неприметный налет жесткости. В ее прошлом кто-то злоупотреблял спиртным.

— Но не вам.

Шайен спрашивала себя, кто же у кого берет интервью. Впрочем, не будет вреда, если О’Хара задаст несколько вопросов. От этого он лишь почувствует себя свободнее.

— Алкоголь только мешает, — Шайен положила руку на футляр с фотоаппаратом. — Работа отнимает много сил.

Она нежно, словно по руке любимого человека, провела по аппарату.

— К счастью для вас.

— И Стэна Келлера, — вставила она. И, заметив, как О’Хара приподнял бровь, добавила: — Ему по душе то, что я делаю.

Вновь появившийся официант, поставив два бокала с минеральной водой, убрал со стола пустые фужеры.

— Мне нравится Стэн, — как бы между прочим произнес Грант.

— Теперь я понимаю, почему вы согласились дать интервью.

Она внутренне улыбнулась, вспомнив буйную радость Стэна два дня назад, когда он позвонил ей по телефону. «О’Хара у меня в кармане! — ликовал он. — Я заполучил, прямо со всеми потрохами, этого сукина сына. Он наш, только и осталось, что взять его на блюдечке. Предупреждал же я его, что мне везет в карты!» — со смехом добавил он.

Им обоим, пояснил Стэн, не везет в любви. Единственная разница в том, что у Гранта намного больший выбор, но все равно удача отворачивается от него.

Грант уклончиво пожал плечами.

— Мы со Стэном в университете учились на одном факультете.

Стэн никогда не говорил, откуда он знает Гранта, а она не совала нос в чужие дела.

— Он старше вас, — удивленно проговорила она.

— Выбрали что-нибудь? — спросил Грант, указывая на меню и пропуская мимо ушей ее замечание.

Шайен отмахнулась от вопроса.

— Благодарю вас, я потом выберу.

«Да, — подумал он, — она-то уж несомненно выберет». И наконец ответил на ее реплику:

— Стэн, прежде чем поступить в университет, в течение пяти лет зарабатывал деньги.

Тогда ему сразу же пришелся по душе этот ушлый, занимающийся журналистикой студент, с которым судьба свела его в одной комнате.

— У меня не было подобной благоприятной возможности.

Отпив немного воды из бокала, Шайен откинулась на спинку стула и с любопытством посмотрела на сидящего напротив мужчину. Неужто он пытается произвести на нее впечатление?

«Как интересно он сказал. Большинство не сочли бы это обстоятельство благоприятным».

На глазах Гранта четырех его братьев большие деньги затянули в трясину. Тогда он поклялся, что с ним подобного не случится. И чаша сия его миновала. Где-то в глубине души Гранту нравилось считать, будто он такой же жесткий малый, как и его старик. Вот только не такой несносный.

— Когда пробиваешься сам, то отношение к собственным достижениям совсем иное.

Слова его звучали искренне, но почему бы этому мужчине не быть превосходным актером, ведь все знают его как хитроумного дельца. Хотя и не время было заигрывать, она попыталась поддразнить его:

— Вам это по слухам известно?

Он ничуть не обиделся.

— Вы желаете знать, заработал ли я хоть цент в этой жизни самостоятельно? Отвечу «да». Кое-чего в жизни я достиг собственным трудом.

Она не сдавалась:

— В поте лица своего?

Даже ее живому воображению не под силу было представить Гранта, исходящего на работе семью потами. Слишком уж он аристократичен, чересчур на вид изящен. Гораздо правдоподобнее совсем другая картинка: он обрызгивает себя дорогим одеколоном, а вовсе не обливается потом.

Настал черед Гранта улыбнуться. Широко.

— Я изнемогаю на работе от потоков пота, мисс Тарантино.

Последняя фраза навела его на мысль: а как выглядит ее тело, покрытое при ярком свете свечей поблескивающими бусинками?

— Я-то полагала, будто вы платите другим, чтобы они трудились за вас.