Читаем Шестнадцать дней на полюсе онлайн бесплатно
Э.С.ВИЛЕНСКИЙ
ШЕСТНАДЦАТЬ ДНЕЙ НА ПОЛЮСЕ
СЫНУ МОЕМУ МАРИКУ ПОСВЯЩАЮ ЭТИ МАЛЕНЬКИЕ РАССКАЗЫ О ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ
ЗАРОЖДЕНИЕ ЭКСПЕДИЦИИ
Михаил Васильевич Водопьянов сидел у себя дома, когда зазвонил телефон.
- Вас просит приехать Отто Юльевич Шмидт.
Водопьянов сел в машину и поехал в Главное управление Северного морского пути. Он вошел в большой кабинет Отто Юльевича, увешанный картами. На длинном столе стояли глобусы и большой макет ледокола. За письменным столом, приветливо улыбаясь, сидел товарищ Шмидт.
- Знаете, Михаил Васильевич, зачем я вас просил приехать? Я хочу посоветоваться с вами об одной экспедиции. Что вы думаете о полете на Северный полюс?
Водопьянов ожидал от Шмидта интересных предложений, но то, что он услышал, превзошло все его ожидания.
- С радостью,-сказал он,-с радостью, Отто Юльевич. Разрешите только мне об этом подумать.
- Подумайте...
Водопьянов уехал домой, просидел всю ночь и на другой день привез Шмидту четыре листочка бумаги, на которых был изложен краткий план экспедиции на Северный полюс.
С тех пор и Шмидт, и Водопьянов, и многие другие люди, которых наметил в состав экспедиции Шмидт, жили только мыслью о полете на полюс.
Шмидт привлек к этому делу известных полярников-Ивана Дмитриевича Папанина, радиста Эрнеста Теодоровича Кренкеля и научных работников Петра Петровича Ширшова и Евгения Константиновича Федорова.
13 февраля 1936 года Отто Юльевич был приглашен к товарищу Сталину. Товарищ Сталин расспрашивал Шмидта и вызванных к нему летчиков о полетах через полярные районы и неоднократно подчеркивал, что такие полеты можно совершать только в том случае, если они не будут связаны с большим риском.
Отто Юльевич рассказал товарищу Сталину о плане воздушной экспедиции на Северный полюс и организации там научной станции.
Товарищи Сталин и Ворошилов подробно расспрашивали, что сможет дать эта станция для будущих полетов. Товарищ Сталин принес глобус и предложил показать, что и где Шмидт собирается делать.
Отто Юльевич подробно изложил свои планы. Товарищ Сталин одобрил их.
Началась горячая работа по подготовке экспедиции. Водопьянов и Махоткин совершили на двух самолетах пробный полет на Землю Франца-Иосифа. Это был первый в истории мира перелет с материка1 на далекий северный архипелаг2. Летчики осмотрели острова, и установили, что на острове Рудольфа можно создать хороший аэродром.
Иван Дмитриевич Папанин совершил на ледоколе "Русанов" два плавания к острову Рудольфа и организовал там зимовочную станцию.
Экспедиция на Северный полюс должна была не только долететь до самой северной точки земного шара, но и организовать там, на льдине, научную станцию. Решено было, что в районе полюса останутся жить четыре человека - Папанин, Федоров, Ширшов и Кренкель, что они займутся изучением погоды, движения льдов, морских течений. Прожить на полюсе несколько месяцев, а то и год, не так-то легко. Поэтому подготавливалась экспедиция очень серьезно, продуманно и тщательно.
Когда составлялись планы и расчеты экспедиции, выяснилось, что папанинская группа может взять с собой девять тонн груза. В эти девять тонн нужно было вместить и продовольствие на полтора года, и горючее (бензин и керосин), и научные приборы Ширшова и Федорова, и палатки, и радиостанции Кренкеля, и одежду, и оружие, и многое, многое другое.
Прикинув количество продовольствия, нужное на полтора года, Папанин пришел в ужас: оказалось, что одной еды надо взять с собой больше восьми тонн. А как же быть с остальными предметами?
Выход был один: сделать все грузы как можно более легкими. И в этом направлении начала работать мысль будущих жителей Северного полюса.
1 Материк -большая часть суши, окруженная со всех сторон морями и океанами.
2 Архипелаг - группа островов.
Прежде всего надо было подумать о продовольствии.
Папанин пришел в Московский институт инженеров общественного питания и сказал:
- Сделайте мне, пожалуйста, обед на полтора года и чтобы он почти ничего не весил.
Инженеры общественного питания улыбнулись, посмеялись, но взялись за работу.
Сообразив, что на Северном полюсе воды сколько угодно, они поняли, что облегчить папанинские продукты можно одним способом: выпарив из них воду.
Так они и сделали. Тысячи кур, десятки голов скота, сотни килограммов овощей и фруктов были высушены и спрессованы. Они стали очень легкими, и в них нехватало только воды, которую надо было добавить во время приготовления пищи. Папанинские продукты стали не только легкими, но и значительно уменьшились в объеме, что было очень важно при погрузке на самолеты.
Немало пришлось потрудиться инженерам и конструкторам над научным оборудованием полярной экспедиции.
Ширшову нужна была лебедка с очень длинным тросом- не короче пяти тысяч метров; с помощью этой лебедки Ширшову предстояло измерять глубины моря и брать пробы воды и донного ила.
Сделав миниатюрную лебедку из легких металлов и максимально облегчив ее вес, Ширшов занялся тросом. По его заказу был изготовлен тоненький, но очень крепкий тросик. Сердцевина его была сплетена из шелка, а верхняя оболочка - из тончайших стальных нитей.
Лебедка вместе с тросом весила всего 80 килограммов. Это бесспорно была самая легкая в мире лебедка, обладающая тросом такой большой длины.
В папанинский "багаж" входили полторы тонны бензина и керосина, чтобы готовить пищу и отапливать полярной ночью жилую палатку.
Во что налить это горючее?
Бочки очень тяжелы. Бутыли легко разбить. Как же быть?
Тогда Папанин пошел на завод "Красный треугольник" и сказал:
- Сделайте мне такие резиновые мешки, чтобы в них можно было держать бензин.
- Этого сделать нельзя, - ответили ему.- Вы ведь знаете, что бензин растворяет резину.
- А вы сделайте такую резину, чтобы она выдерживала действие бензина...
Инженеры-резинщики пожали плечами, но они не знали Папанина. Он пристал к ним, стал уговаривать, упрашивать.
И вот лаборатория изобрела новый состав резины. Из нее были сделаны мешки, оплетенные бечевочной сеткой. В них налили бензин и поместили в комнату, где была температура 60 градусов мороза.
Мешки лежали в этой комнате несколько дней и прекрасно выдержали испытание. Ни один из них не треснул. Резина отлично выдерживала действие бензина и очень низкую температуру.
Шаг за шагом облегчал Папанин свои грузы. Ему сделали очень легкий ветровой двигатель, легкую складную посуду, сравнительно нетяжелые радиостанции.
Где только можно было, папанинцы заменяли тяжелые медь, железо, сталь легким дюралюминием или пластмассами. Они экономили в весе и объеме. Для них было радостью, если они могли облегчить какой-нибудь предмет хотя бы на килограмм или даже на сотню граммов.
- Курочка по зернышку клюет, - говорил в таких случаях Иван Дмитриевич.
И вот так, по зернышку, по килограмму, папанинская четверка с помощью советских конструкторов, изобретателей, механиков, инженеров свела вес всех своих грузов к девяти тоннам.
- Сказано девять - значит, девять, - сказал Папанин улыбаясь.
Впрочем, потом мы убедились в том, что Папанин отнюдь не успокоился на этой цифре.
Итак, все снаряжение экспедиции готово. Но как оно сделано? Работает ли радиостанция? Достаточно ли удобна палатка? Как действует ветряк?
Надо все проверить. И вот в феврале 1937 года большой грузовик выехал из Москвы. Он прикатил в Теплый Стан, что находится в нескольких десятках километров от Москвы. На грузовике было основное снаряжение будущей полюсной станции.
Четверка папанинцев начала выносить из грузовика множество самых разнообразных ящиков, тюков, чемоданов, коробок.
Здесь, в Теплом Стане, папанинцы решили проверить свое жилище, аппараты и приборы.
Разбив большую черную палатку, они приладили свою, особой конструкции, печку, установили ветровой двигатель, смонтировали радиоаппаратуру, поставили радиомачту.
- Теперь представим себе, что мы живем на Северном полюсе,-сказал Папанин.
И четверка зажила в Теплом Стане, как будто это был не подмосковный район, а дрейфующая льдина центрального полярного бассейна.
Они спали в палатке на койках, забравшись в спальные мешки; топили печку, готовили пищу из тех концентратов, которые им приготовил Институт инженеров общественного питания; Ширшов и Федоров проверяли свои приборы и вели научные наблюдения, Кренкель связывался с центральными радиостанциями и любителями-коротковолновиками.
Все оборудование оказалось сделанным на славу. Пришлось сделать лишь очень незначительные переделки, просто чтобы все было еще лучше и удобнее.
Ii когда в Теплый Стан приехал Отто Юльевич Шмидт, папанинцы заявили ему:
- Все в порядке!
Но Отто Юльевич сам захотел все осмотреть и проверить. Он вошел в палатку, пообедал вместе с полярниками, осмотрел все приборы, аппараты, внимательно наблюдал за работой ветрового двигателя.
- Это очень важная машина, - сказал он.-Если испортится, вам придется туго. Без электричества в длинную полярную ночь жить очень тяжело. И особенно трудно без электрического света вести научные работы.
- Не испортится, - ответил Папанин, ласково поглаживая стойку двигателя.-Машинка сделана на совесть.
Убедившись в том, что у папанинцев все благополучно, Шмидт тепло простился с ними и уехал в Москву.
Через несколько дней возвратились из Теплого Стана и участники дрейфующей экспедиции. Папанин и Кренкель занялись мелкими переделками палатки и приборов. Федоров продолжал составлять и проверять свои сложные астрономические таблицы и расчеты. А Ширшов-тот занялся совершенно неожиданным делом: он уехал в Ленинград и с утра до вечера проводил время в одной из больниц.
Не думайте, что Ширшов заболел. Просто никто из папанинцев не был врачом и почти ничего не понимал в медицине. Вот и решили они, что Петр Петрович - биолог по специальности-должен хоть немного поучиться медицине.
Ширшов, как на занятия, ходил каждый день в больницу, вскрывал больным нарывы, присутствовал при операциях, дежурил возле тяжело больных. Он изучал те медицинские случаи, которые могут произойти на дрейфующей льдине.
Врачи читали ему лекции, сам он прочитал немало книг. И теперь, вооруженный неплохой аптечкой, инструментами и пособиями, Ширшов сумеет оказать своим товарищам или самому себе нужную медицинскую помощь. Так, не увеличив числа зимовщиков, папанинцы приобрели в своем коллективе врача.
Время летело незаметно.
Прошел год. 13 февраля 1937 года Шмидт снова был приглашен в Кремль на заседание к товарищу Сталину. Там присутствовали товарищи Молотов, Ворошилов, Орджоникидзе, Каганович, Микоян, Чубарь и Ежов. Товарищ Сталин одобрил мероприятия по подготовке; Вылет экспедиции, намеченный на вторую половину марта, был разрешен. Товарищ Сталин первым подписал проект постановления.
Во время этого заседания товарищ Сталин расспрашивал об участниках полета на полюс и зимовщиках. Герои Советского Союза и другие выдающиеся полярные летчики оказались хорошо известными руководителям партии и правительства.
Товарищ Чубарь очень хорошо отозвался о Папанине.
Товарищ Ворошилов дал согласие на участие в экспедиции в качестве главного штурмана Ивана Тимофеевича Спирина. Ему предстояла почетная задача: привести экспедицию точно на полюс.
С теплой дружеской улыбкой было встречено имя Кренкеля.
Однако, одобряя мероприятия Главсевморпути, товарищ Сталин и другие руководители партии и правительства несколько колебались - разрешить ли участвовать в полете самому Шмидту. Иосиф Виссарионович и здесь проявил свою исключительную заботу о человеке. Он указал, что было бы нежелательно подвергать Шмидта этому риску.
Шмидт говорил о том, что он как полярник мечтает быть участником и руководителем этого дела. Он заверил правительство, что проведет экспедицию спокойно, настойчиво, осмотрительно.
Только получив это заверение, товарищ Сталин согласился на участие Шмидта в полете.
До отлета оставался месяц. Это были самые горячие дни. Летчики проходили тренировку, инженеры и механики еще и еще раз проверяли самолеты. Заводы, фабрики, институты посылали машины, приборы, аппараты. Будущие зимовщики получали обмундирование, меха, посуду, продовольствие, снаряжение.
И наконец, 22 марта 1937 года, из Москвы с Центрального аэродрома имени Фрунзе улетели на далекий север пять оранжево-красных самолетов.
Всюду по пути были готовы к встрече славной эскадрильи.
В Холмогорах, в Нарьян-Маре, на Маточкином Шаре были подготовлены аэродромы, лежали бочки с бензином и маслом.
Всюду изучали погоду и готовились как можно лучше принять и обслужить отважных полярников.
САМОЛЕТЫ ПРИЛЕТЕЛИ В АРКТИКУ
Раньше всех в Холмогоры - на родину великого русского ученого Михаила Ломоносова - прилетел Головин. Он вылез из самолета и пошел осматривать аэродром. Головин летел разведчиком. В Холмогорах все было готово к приему экспедиции.
В конце дня туда прилетели четыре четырехмоторных самолета. Первый этап - 1006 километров - они покрыли за 4 часа 48 минут.
В Холмогорах экспедиция пробыла восемь дней. На самолеты были погружены дополнительные припасы, привезенные из Москвы в поезде. Колеса были заменены лыжами, и 30 марта экспедиция простилась с Холмогорами.
Путь до Нарьян-Мара-685 километров - был пройден за 2 часа 50 минут. Дул сильный попутный ветер, и самолеты шли очень быстро, иногда со скоростью больше чем 240 километров в час. Для тяжелых транспортных самолетов это большая скорость.
Плохая погода задержала экспедицию в Нарьян-Маре, в центре ненецкого национального округа, тринадцать дней. Лишь 12 апреля самолеты улетели на Новую Землю, в пролив Маточкин Шар. В составе экспедиции летел и я.
Недалеко от Карского моря находится зимовочная станция Матшар, прозванная так по имени пролива - Маточкин Шар.
Это уже настоящая Арктика.
Последнюю часть пути к Матшару мы летели над Новой Землей. Внизу расстилались изумительно красивые горные пейзажи. Еще вчера здесь бушевал двенадцатибальный шторм. Ураганный ветер зализал ледовый покров, очистил его от мягкого снега. Холмистая страна блестела на солнце, отражая его яркие лучи. Казалось, что под самолетами проплывали не суровые новоземельские хребты и ледники, а огромный макет полярного острова, отлитый из стеарина искусным скульптором.
Вскоре мы прилетели к проливу Маточкин Шар. Здесь природа подготовила нам такой аэродром, какой вряд ли мог бы создать человек. Абсолютно ровный лед, покрытый жестким снежным настом, оказался очень хорошей посадочной площадкой. Самолеты мягко сели и подрулили к берегу.
Здесь нас ждали все обитатели Матшара. Не вышла лишь навстречу самая юная обитательница станции-Таня, родившаяся здесь же, на зимовке, двадцать три дня назад.
