Читаем Новая русская сказка онлайн бесплатно

Сказ про Ивана-дурака — тайного агента,

Царевну Василису, Серого Волка и похищенный ковер-самолет.

Я совершенно без спросу ввалился в царский терем, пока часовые на дверях спали, и нагло обратился к двум "гороховым" секьюрити, дежурившим у покоев царя:

— Эй, ребята, а царь чё, спит?

Оба бугая вылупились на меня во все глаза.

— Эй, шкет, ты как сюда попал? — прогудел один, сплюнув на пол.

— Очень просто, — улыбнулся я. — Хотите, покажу?

Секьюрити кивнули. Я хмыкнул: это была часть моего плана, и она прекрасно сработала. Бугаи растерялись и с разинутыми варежками пялились на меня. "Любопытному варваре на базаре кое-что оторвали", — злорадно подумал я про себя и, размахнувшись, прокрутил ногой, со всего маху задевая их рожи ботинком, как это показывают в кино. Сначала оба детины рухнули на пол, затем, опомнившись, ринулись на меня с двух противоположных сторон. В самый последний момент я вынырнул из-под их кулаков и встал в сторону. Они, громко стукнувшись лбами, осели на холодный мраморный пол. Я присел и добавил им "контрольный" стук от себя. Убедившись, что оба живы, но без сознания, я открыл дверь пинком ноги, довольный своей работой.

Царь спокойно возлежал на своем бархатном ложе и потягивал из фужера коктейль со льдом. В воздухе, напоенном летним зноем, втекающим через открытое окно, назойливо жужжала муха. Приземлившись мне на разогретое плечо, она щекочуще побежала по нему. Бедная муха — она не знала, как меня это раздражает, за что и поплатилась тут же своей жизнью. Раздался громкий хлопок, и я смахнул бездыханное тело несчастного насекомого на пол. Царь вздрогнул, поднял глаза.

— Ты кто?! — взвизгнул он, подобравшись, словно красна девица, узрившая отвратительную мышь.

— Меня зовут Иван, — представился я, нахально облокотившись на заморский шкаф, стоявший у двери.

— Что тебе от меня надо?! — вытаращил глаза Горох, пощипывая рыжую бороденку и зыркая на меня так, будто я черт, явившийся по его душу.

— Ваше Величество, я к вам на службу наниматься пришел, — от моих невинных голубых глаз сейчас бы все девчата в родных Коробейниках всплакнули…

— Как ты сюда попал?! Это же невозможно! — не унимался царь, и тут, к моему несчастью, до него что-то доперло: — А-а-а!!! Стража-а!! Демон! На помощь!

В покои ворвалась дружина князя Станислава (он в это время гостил у Гороха), несколько попов и патриарх Гавриил (странно, он же вроде бы уехал к мощам святого Георгия на поклон?!) В одну секунду меня скрутили и связали, я даже не успел ничего понять. Когда же я попытался сопротивляться, меня просто ударили чем-то тяжелым по башке — и все. Больше ничего не помню.

Только успел понять, что несут меня в яму для приговоренных к смерти — очевидно, святая вода и распятие на "демона" не подействовали.

"Никак не ожидал он такого вот конца"…

Очнулся я в месте, в котором так же темно, как у негра в носу, с дикой головной болью и красными мухами перед глазами… где это я? Вроде бы еще в пятницу зарекался больше не пить. Но ведь не вытрезвитель же это, действительно? Я с трудом поднялся на ноги и слабой рукою ощупал шершавый земляной пол, стены, пото… стоп. А вот потолка здесь почему-то нет. Так… что это за дыра, в таком случае? Баня? Нет, не угадал. В бане жарко и хорошо, а тут холодно и тоскливо. Изба? Нет, тут ничего нет, кроме сена. Сарай? Снова не угадал, выхода тут нет. Тюрьма? В самое яблочко! Я за свое стр-рашное преступление против царя Гороха брошен в Смертничий Котел!

Чувствую, пришла пора рассказать поподробней о Смертничьем Котле. Смертничий Котел, или Яма Смертников — самая жуткая из тюрем этой страны в нынешнее глухое время. Сюда бросают особо опасных преступников, еретиков и заподозренных в колдовстве. Большинство из них казнят, остальные догнивают свой век в болезнях, тьме и нечистотах, давясь смрадом подземелий и спертым воздухом, блуждая в потайных ходах без выхода и конца, выстроенных специально, чтобы помучить узников. Мало кто может рассказать о Котле; таких людей уже почти не осталось: еще ни один человек не выбирался оттуда живым и в здравом уме. Вырваться оттуда практически невозможно, а освобождения и помилования пока никто не получал. Катакомб в Смертничьем Котле так много, что заключенные почти не встречаются, а если и встречаются, то говорить уже не могут — за долгие годы одиночества многие теряют дар речи.

Однажды к нам в Коробейники забрел седой и изможденный калека — без ноги, без одного уха, полуслепой и полубезумный. Он-то и поведал нам все эти ужасы, мучаясь в горячечном бреду. Три дня пролежал он почти без сознания, смотря то в небо, то в сторону леса, то блуждая невидящими глазами по деревенским лекарям, пытавшимся его вылечить, и бормотал, все время звал кого-то — то ли Кеплая, то ли Пеклая… а на следующую ночь он умер. И лишь потом мы узнали, что это был вырвавшийся из Котла колдун Игнатий Чернобров, государственный преступник и враг народа…

Все. Я пропал. Отсюда не спастись, не выбраться, а что за позор будет моей семье — матушке, отцу, братьям — когда весь народ русский узнает, куда меня бросили. А он непременно узнает, ибо, к чести царя Гороха, я первый преступник, посаженный в его правление в Котел; так что это будет сенсация, даже в вонючей газете "СЖП" напишут об этом!!!

Я, вообще-то, в Бога не очень верую, ведь это можно в наше демократично-монархическое время. Но по такому случаю великий грешник Ваня Васильев упал на колени и истово замолился всем святым подряд.

На слове "аминь" в молитве Пресвятой Богородице меня прервал громкий стук сверху. Я задрал голову и увидел крошечную точку света высоко-высоко над полом. Оттуда спустился механический крюк, уцепил меня за штаны, которые тут же хлопнули порвавшейся резинкой, и потянул вверх, словно подъемный кран — блок бетона. Через несколько минут непрерывной тьмы я ощутил, что стою под виселицей, окруженный огромной толпой. Увидев меня, толпа шокировано заткнулась, и через две секунды грянул атомный взрыв смеха, нет — гогота, увлекая за собой цепную реакцию палачей, царя Гороха, охранников, князей, послов… люди ржали, показывали на меня пальцем, катаясь со смеху по земле и держась за животики, свистели, улюлюкали. Я, не обнаружив видимой причины в виселице, оглядел себя.

Проклятые штаны. Проклятая резинка. Проклятый крюк.

Я стоял посреди огромной площади со спущенными штанами, в одних только трусиках в знаках трефов, и испуганно озирался по сторонам.

Прошло пять минут. Я все стоял, толпа все хохотала. Вдруг из терема царя, прямо напротив виселицы, из двери под балконом, на котором сидел Горох, выскочил до смерти перепуганный Данилка-казначей и во весь голос заорал:

— Укра-а-а-а-али! Укра-а-али его-о-о!

Заревев, как бык, он вскочил по Официальной лестнице на балкон и упал к царю Гороху на колени, взрыднув, будто красна девица, которую парень бросил.

— Кого украли? — ужаснулся царь. — Царевну?

Казначей замычал и замотал кудрявой косматой головой в знак отрицания.

— Перстень-себялюб?..

— М-не-а, — снова замотал головой Данилка.

— Сапоги-скороходы?!

— М-не-а…

— Скатерть-самобранку?!!

— М-не-а… — Данилка утер рукавом глаза, потом нос и, понизив голос до шепота, вымолвил: — Ковер-самолет…

Народ непонятливо молчал, царь с ужасом в глазах воззрился на Данилку, тот кивнул, и Горох в страхе ахнул:

— Быть того не может! Значит, кто-то догадался. Но кто мог догадаться о том, где мы храним… — и хлопнул себя по лбу. — Бедный я, бедный… тьфу на мою голову! Ах, я, старый-дурной — корона с дырой, и как только проглядел?!.

Бояре сочувственно загудели. Царь вдруг подобрался и хмуро зыркнул на Данилку:

— А уж не ты ли?

— Помилуй, царь-батюшка! — Данилка упал на колени и разрыдался пуще прежнего. — Не я это, точно не я!.. Прихожу я, это, значит, а там… эта, короче… нету ковра, в общем. Я и…

— Замолчи! — рявкнул царь неожиданно. — Надо не стенать, а действовать. Ну, кто согласен отправиться на поиски небольшого, но очень дорогого ковра-самолета?..

Желающих не нашлось. И что это за ковер такой, что его даже искать никто не хочет?

— Я готов! — вдруг выдвинулся вперед начальник милиции Леонтий Коржев, но царь Горох недовольно буркнул:

— Никогда. Даже и не проси. Я больше не доверяю тебе после того случая. Следующий! Димитрий, может, ты хочешь?

Но Демьян неожиданно поднырнул к седлу, вскочил на коня и гаркнул, уже издалека:

— Простите, царь-батюшка, у меня срочные, неотложные дела!

Струсил. Вот уж от кого я не ожидал.

— Станислав, не съездить ли тебе?..

Но Степка вдруг схватился за якобы сломанную ногу и демонстративно застонал:

— Ой, больно… не могу, царь-батюшка, ножку сломал вчера, ходить не могу…

И этот струсил. Да что это с ними? И тогда я решился. И вскрикнул из-под петли:

— Я хочу!

Царь Горох посмотрел на меня, как на круглого идиота.

— А ты, грязное исчадие тьмы, молчи! Лучше скажи свое последнее желание.

Эшафот тем временем потихоньку задымился: кто-то из толпы бросил в меня горящую спичку и не попал. Скоро уже языки пламени лизали подножие эшафота. В этот роковой момент мне пришла в голову идея:

— Мое последнее желание служить царю и Отечеству!

Горох опешил.

— Небось хочешь его отыскать да втихую прикарманить? — подозрительно сощурился он.

— Да нет же, вернуть его обратно!

Однако, моя одежда уже задымилась и затрещала. Я снял ее и кинул в пламя. Царь резко хватанул со зла по поручню кресла, но я уже провалился во тьму…

Вот только какую-то странную. Нащупав пол и стены хода, я ринулся вперед, не разбирая дороги, и вскоре уперся носом в прогнившую насквозь деревянную дверь. Стоило мне толкнуть ее рукой, как она рассыпалась в кучу трухи. Передо мной открылся выход, я мгновенно нырнул в него и очутился… как думаете, где? Нет, неправильно. Да я и сам не ожидал такого результата. Я очутился в покоях царевны. И конечно же, именно в тот момент, когда она спиной ко мне переодевала купальник!

Я, будучи благовоспитанным юношей, стыдливо запечатал очи рукой, сам полуголый, и на коленках почапал к двери. Прочапав полкомнаты, я услышал сзади себя отчаянный визг царевны Анастасии, которую я узнал в переодевавшейся девушке:

— А-а-а-а-а!!! Ты кто?! Что ты здесь делаешь?..

Я открыл глаза и увидел, что она уже одета в великолепный перламутровый сарафан и держит наготове увесистую заморскую вазу. Но время терять мне было некогда, и я не растерялся:

— Ы… у… я тайный агент американских спецслужб Брук Бонд и иду на срочную операцию по спасению жизни маленького рыжего котенка Мурзика!

Но девица тоненько и звонко рассмеялась и сделала все с точностью до наоборот, чем я ожидал: перегородила мне дверь.

— Ах, так? Какой милашка! Что ж, от еще одного поклонника я не откажусь. Скажи, как тебя зовут?

Я только закатил глаза. Мне действительно некогда терять драгоценные минуты на знакомство с девушкой, пусть даже и царевной. Решение созрело мгновенно. Я предложил ей:

— Я очень тороплюсь, но не откажусь от удовольствия покрутить Ее Высочество "на карусельке". Вы согласны?

Она кивнула и глупо захихикала. Я перехватил ее поперек талии, крутанул один раз и с размаху забросил на пышное ложе. Анастасия только громче рассмеялась, видимо, что-то не то подумала. Но я, к ее сожалению, написал на стене царевниным карандашом для глаз свой телефон и имейл, затем размахнулся и мощным ударом ноги вышиб дверь. Неожиданно моего слуха из-за вышибленной двери достиг чей-то жалобный стон. Я потянул дверь на себя и обомлел: за дверью, придавленный к стене, словно муха асфальтовым катком, сполз на пол с охом и кряхтением царь Горох.

— Эээ… с-силен, черт… — выдавил он, сведя глаза к переносице.

Минуты за две я привел его в чувство. Едва очнувшись, Горох пробормотал:

— Послушай, чертяка… ты как думаешь, это очень страшный грех?

— Что? Какой? — не понял я.

— Ну… если я тебя найму? Только на один раз?

— Нет, а с чего Ваше Величество взяли? — моргнул я.

— Понимаешь, у меня есть подозреваемый, который мог украсть ковер. Только один подозреваемый. Но никто из людей не захочет идти туда. Только ты… ты ведь черт? Я щедро награжу тебя…

Все. Я понял, к чему он клонит. Что ж, и такая работа — тоже работа, мне, в принципе, все равно. Я дурак, я не боюсь. И я лукаво улыбнулся:

— Обещаю, на небесах ничего не узнают. А какая будет награда?..

Мы с Горохом шли по пляжу вдоль речки Калины и разговаривали.

— Так значит, ты согласен? — уточнил царь, поглаживая бороду. Я кивнул и лихо сплюнул под ноги, нахально оглядывая девиц в купальниках, столпившихся у воды.

— Сначала о награде. Ты согласен на две тысячи золотых рублей?

Я хотел было согласиться, но подумал и решил: раз меня спрашивают, значит, я могу и поторговаться. И выторговать то, чего хочу.

— Царь, а нельзя ли мне полцарства?

— Нельзя, — покачал головой царь Горох. — Вот был бы ты смертный…

Я облегченно вздохнул и выпалил:

— Ваше Величество… я смертный. Я соврал. Но я согласен.

Сначала он поглядел на меня, как на сумасшедшего, а потом мы переглянулись и рассмеялись. Нет, этот рыжий старикан мне определенно нравился! Да и вообще, за то время, что он считал меня чертом, мы успели подружиться…

— Эй, смертный, как тебя там…

— Иван, — напомнил я.

— Ваня, очень хорошо, что ты согласен. А ты уверен, что справишься?

Идиотский вопрос. Конечно, не уверен. Скорее, я уверен в обратном, иначе бы не заламывал такую непомерную цену. Но я все равно кивнул.

— Хорошо. Значит, в случае неудачи ты погибнешь. А в случае удачи получишь полцарства.

— И царевну в жены.

— И царевну… какую?

Для тех, кто не понял — дочерей у Гороха тридцать. Да-да, не удивляйтесь… так что придется выбирать. Царь подвел меня к тому самому скоплению девушек, которых я до сих пор продолжал разглядывать. Ого… я пересчитал их. Похоже, кроме Анастасии и еще какой-то там, здесь собрались все. Горох выстроил их в шеренгу по команде: "Смир-рно!" Я прошелся вдоль стены красоток, и еще раз, и еще…

— Алена? Нет, не подходит: она рябая… Марья? Уж больно скромная… Ярослава? Нет, курносая какая-то…

Странно, но лучше всех мне показалась та, что осталась в тереме, — Анастасия. Может, ее? На всякий случай я спросил, довольно фамильярно:

— Царь, а где еще одна?

— В волейбол играет, вон там, — поморщился Горох. — Но она тебе не подойдет: Василиса это вообще… вообще…

— Производственный брак? — подсказал я.

— Ага, — хмыкнул царь. — Но, если хочешь — подойди.