Читаем Огонь, который горит вниз онлайн бесплатно

***

Вадим057: Хорошо. Что от меня потребуется?

На мониторе появилась уведомление, о том, что собеседник печатает…

Сердце забилось чаще, колено под столом заплясало в нетерпении. Притих, затаил дыхание, уставился на экран.

Оператор: Для начала заполните форму согласия и поставьте свою подпись. Образец мы уже выслали на почту, которую вы использовали при регистрации. Дальше следуйте инструкциям.

– И все? Любопытно… – улыбнулся и набрал в чат:

Вадим057: Согласен.

Оператор: Мы должны уточнить. Правильно ли вы поняли степень серьезности процедуры.

Вадим057: Да. Я все понял. Сделаю, как скажете.

Хотел напечатать смайлик, но счел шутки неуместными. Добавил.

Вадим057: Я продам свою душу…

Оператор: Заполните бланк, придерживаясь образца. Распечатайте и поставьте на нем подпись своей кровью.

Проверил почту.

На самом деле, во входящих висит непрочитанное письмо с вложенным файлом. Оперативно работают, молодцы.

Вадим057: Все получил. Заполню, поставлю отпечаток. А дальше? Куда отправить?

Оператор: Отправлять не нужно. Достаточно заполнить.

Хм… Занятно. Умеют же, на самом деле, жути нагнать. Отодвинул клавиатуру и заново перечитал переписку.

А что если это не шутка, вдруг, все серьезно, все по-настоящему? Продал, такой, душу на сомнительном сайте – феерически глупо, в лучших традициях полных отморозков, в один клик продал по дешевке и сидишь оболваненный, рассуждаешь о том, как же это тебя угораздило. Сомнения-сомнения.

Вадим057: А… Скажите… Можно уточнить? :)

Наспех напечатал и нажал отправить.

Вадим057: Как только я заполню эту страницу, моя душа перестанет быть моей?

Оператор: Совершенно верно. Мы рассмотрели Вашу заявку, изучили заполненную вами анкету. Ваша душа подходит. Условия продажи – приемлемы. Ставьте подпись, и сделка состоится.

Вадим057: Последний вопрос. Хочу быть полностью уверен, что я все правильно понял. :)

Постарался четко сформулировать мысль. Набрал текст на пол страницы. Главное ничего не упустить.

Это как с джином или золотой рыбкой. Положено три желания, и все тут. Условия очевидны и просты: определись, чего именно хочешь, и озвучь, да так, чтобы никаких двусмысленностей и иносказаний.

«Хочу много денег». Е-мое. Это так нелепо. Зачем в сказках у джина просить что-то неопределенное. Много, это сколько? Много для тебя или для джина, или для кого? Подсунет два грамма золота, и доказывай потом, что это совсем не то, о чем просил. Говори четко: «Десять лямов, и строго в баксах».

Или еще хуже, «Хочу никогда не болеть». Ну вот кто так просит? Золотая рыбка просто убьет, или в камень или в куриный помет превратит или еще что похуже, сделает, например, импотентом с огромным прибором до колена и запрет в стерильной комнате подпольной лаборатории по увеличению органов для транссексуалов. А? Придумает, будь уверен… Надо загадывать хитрее, как в старом еврейском анекдоте: хочу мешок золота, красавицу жену и яхту – это раз…

Закончил писать. Вроде бы все учел. Перечитал. Получилось слишком заумно, витиевато и туманно.

Ай, черт с ним!

Удалил.

Заново набрал:

Вадим057: Я подпишу бланк, стану богатым успешным и известным писателем? Так? :)

Оператор: Все верно. Взамен на душу, вы получите то, о чем просите.

***

– Да, здравствуйте. Я звонил вам вчера, – сел поудобнее, подготовил колено вместо стола, почеркал в блокноте, расписал застывшие чернила старой ручки с погрызенным колпачком. – Да-да, все верно, Вадим, – поправил телефон и чуть громче добавил, – Насчет рукописи. Я целый год назад…

Сверху раздался звук слива унитаза, кто-то из соседей смыл за собой.

Прикрыл телефон, натянул трусы и выскочил в коридор, попутно роняя и подхватывая в воздухе, как лихой жонглер, по очереди то блокнот, то ручку.

Слышимость в доме отменная. Жильцы на первом этаже в курсе, о чем шепчутся на последнем. Удобно, если внезапно к тебе ворвутся бандиты, каждый сосед услышит, и уж точно кто-нибудь бдительный вызовет полицию; но с другой стороны – никакой личной жизни. И, как на зло, воры все не идут, а количество оргазмов за ночь, дамочки легкого поведения из 23-ей, к своему несчастью, весь дом знает с точностью, причем понаслышке.

– Я, говорю, год назад отправил рукопись. И не получил никакого ответа.

Зажал телефон между плечом и ухом, достал сигарету и поджег.

– Может, затерялась где-нибудь?

Выпустил клуб дыма, подался вперед и кивнул утвердительно, словно собеседник его видит.

– Угу, понимаю.

С отрешенным видом стал расхаживать по коридору, стараясь скрыть переполняющее волнение.

Трубка писклявым женским голосом принялась объяснять причины отказа издать роман. Заготовленными фразами отчеканила, мол, интересный стиль, хороший сюжет, но, к сожалению, не попадает в формат произведений, подходящих для продажи. Бла-бла-бла. Серия. Бла-бла-бла. Авторские листы. Бла-бла. Местами, голос переходил на скороговорки, без выражения проговаривал слова, отрепетированные за счет регулярных повторений, для разного рода недописателей.

Стремительными темпами беседа развивается по направлению в тупик.

Вывод напрашивается сам – за год не ответили, значит не заинтересовало. И наивности в голове о том, что это все бродяга почтальон по пути в издательство на улице съел беляш, выпачкался в жир, и использовал роман, чтобы утереть лоснящийся подбородок; а затем, вот недоносок, притворился, что потерял нетленную рукопись – всего лишь фантазии. Или, что в воображении Вадима выглядит гораздо более убедительным, бестолковая секретарша-провинциалка, с маленьким айкью и большой грудью, в надежде получить повышение, неловко уронила папку с романом на пол перед своим начальником и, стараясь подробнее продемонстрировать глубокое декольте своей блузки, в которой сиськам явно тесновато, со словами «Ой, какая же я неуклюжая», наклонилась поднять, но оставила…, в порыве безудержной страсти, оставила листы валяться на ковре. А на утро, уборщик затолкал рукопись вместе с лежащими рядом женскими трусиками в мусор и вынес на помойку. Фантазии. Всего лишь фантазии.

Роман паршивый, вот и все… Никакого заговора.

Трубка все говорит и говорит. С каждым новым словом, лицо Вадима тускнеет и тускнеет. Во взгляде читается – это конец.

– Ясно.

Сглотнул слюну пересохшим ртом. Набрался наглости, решимости. Нужно бороться до конца. Нужно убедить, доказать.

– А если я перепечатаю вступление. Или, например, я…

Голос перебил, поблагодарил, что обратились именно к нему и по новой посыпал скороговорками. Бла-бла-бла. Предыдущие публикации. Бла-бла. Не забудьте продублировать в файле свои контактные данные. Бла-бла-бла. Бла-бла. Голос подытожил и пообещал перезвонить. «Если что-то изменится, мы с вами обязательно свяжемся».

Вадим пожал плечами, понятное дело – перезвонят. Так говорят, когда хотят вежливо послать. Кому, к черту, нужна их вежливость? Свяжутся они…

Единственное, что удалось выдавить в ответ – «Угу».

Сел на обувную полку, посмотрел на экран смартфона. Голос на том конце все еще что-то рассказывает. Нажал прервать вызов, сделал затяжку и выдохнул дым на колени.

– Идите вы все! – закричал, размахнулся, и телефон влетел в стену, стукнулся об угол, отколол кусочек побелки и приземлился на пол. – На три, мать их, буквы идите все.

– Что там у тебя? – послышался заспанный голос из соседней комнаты.

Поднял телефон и спрятал за спину. Провел пальцем по экрану. Черт. Опять разбил.

Из комнаты вышла Лиза, завернутая в мятного цвета махровый халат. Ее волосы растрепались после сна, и теперь прическа напоминает стог сена, который сильный ветер терзал всю ночь.

– Чего гремишь? Ты время видел? – потянулась и зевнула.

«Видел ли время? Естественно, полдень! Видел ли я время? Пол, мать его, день… Привыкла спать до обеда. Коза.» – подумал, а ртом произнес:

– Прости. Разговор важный. С издательством… – показал разбитый телефон жене.

– Опять отказ? – еще непроснувшиеся глаза прищурились на Вадима.

– Смени тон. И так тошно.

Прошел на кухню.

Лиза рывком затянула пояс халата и пошла следом. Встала напротив двери, загородив собой выход, и, намекая, что разговора не избежать, приняла позу «сахарницы», растопырив локти в стороны и уперев кулаки в бока.

Любит она это дело. Хлебом не корми, дай поорать. День на ругань, три на молчаливую ссору и избегание друг друга, час на примирение, десять, ну может пятнадцать минут на окончательное примирение, затем сон, а утром все по новой. Где та девушка-Лиза, которую звал замуж? Куда подевалась понимающая, нежная, ласковая, сексуально ненасытная девушка? По приоритетам скорее в обратном порядке правильно, на последнем месте понимающая. И где он, тот Вадим? Парень с горящими глазами, с рельефом и кубиками пресса, густой шевелюрой и острым умом; готовый свернуть горы, шею, косяк, свернуть налево при случае, да что угодно и как угодно готов свернуть. Для которого не существует непреступных крепостей.

Посмотрел на разбитый экран, грустное лицо в отражении посмотрело в ответ. Плохая примета глядеться в разбитое зеркало.

Отложил осколки, двумя руками поправил резинку от трусов, словно ныряльщик-морж перед заплывом в проруби, сел на стул и приготовился к очередной порции утренней нервотрепки. Выдохнул и слегка кивнул – мол, начинай.

Лицо жены приблизилось.

– Я написал отличный роман, – имитируя мужской голос и кривляясь начала Лиза. – С таким сюжетом буду нарасхват, – вытянула перед собой кулак и оттопырила средний палец. – Ну? Смотрю, прям расхватали тебя. А?

Писатель молчит. Рассматривает маникюр, на все еще направленном в свою сторону среднем пальце. Маникюр, надо сказать, отменный; Вадим молчит. Не слушает, думает о своем и молчит. Проще дать выговориться за час, чем спорить и пытаться что-нибудь доказать в течении двух, и не факт, что докажешь, скорее наоборот, закончится тем же, только продлится дольше. Поэтому, с видом максимально внимательного слушателя, спрятался в мире своих фантазий и молчит.

– Ты меня вообще слышишь?

Почувствовала, зараза, что теряет слушателя. Она всегда такое чует. Машет теперь руками перед лицом. Злится. И пусть себе машет. Главное не поддаться и не ответить. Нет-нет.

Виновато кивнул, пожал плечами, дескать просто нечего возразить – ты во всем права, и продолжил представлять прогулку по осеннему лесу. Листва шуршит под ногами, солнышко пробивается сквозь ветви и иногда приятно слепит и где-то вдалеке, настолько далеко, что практически не слышно, ругается и машет своими руками жена.

– Не взяли здесь, не переживай – издательств много. Так ты говоришь?

Застыла в сантиметре от мужа, настолько близко, что неприятный запах нечищеных после сна зубов ударил прямо в нос. Вадим стерпел и не подал виду, но вернуться обратно на свою уютную осеннюю аллейку больше не получилось.

– Лиз, все наладится. Давай не будем?

– Что не будем?

Лиза закипела. Наконец-то услышала что-то в ответ и теперь есть за что зацепиться. Следовало молчать. Вот зачем открыл рот? Знал же. Выдохнул и потер лицо руками.

– Что у тебя может наладиться? – закричала, распаляя сама себя и задыхаясь от возмущения. – Ты постоянно повторяешь эту фразу… Зачем? Для чего? М? Ответь! – опять замахала руками, не давая ответить на вопрос. – Я сама скажу зачем, – ухмыльнулась, – Стараешься успокоить себя… Не меня, – перешла на снисходительный тон, – Миллион лет назад удалось продать посредственный рассказик. Возомнил себя писателем. Писатель, хах. Насмешил. Он, видите ли – пи-са-тель.

Осеклась.

Поняла, что уже перегибает, перебор. Моментально остыла, и слегка извиняясь обиженно добавила: – Морочишь голову и себе и мне.

Посмотрела на Вадима – сидит, молчит, спокойный. Фыркнула и пошла наливать кофе.

– Будешь? – приподняла чашку.

Помотал головой.

– Ну все уже. Не молчи, – поменяла местами тапки на ногах, спросонья одетые левый на правую ногу. – Найди нормальную работу. Зарабатывай, как все… И не будет тебе никаких скандалов. Мужчина ты или где?

Вадим ничего не ответил, выдержал завтрак из гноя и желчи, вышел в коридор.

Итак, приступим к выполнению плана-побега: срочно скрыться в другой комнате, другом городе, на другой планете… Пока не лопнул переполненный пузырь и жену не накрыло, не смыло ответным потоком помоев.

Лиза продолжает что-то бормотать из кухни, то обвиняя его во всех смертных грехах, то оправдывая. И зачем вообще женщине оппонент в ссоре? Сама с собой здорово справляется.

Натянул на босую ногу ботинки. Зря, кстати купил ботинки на шнуровке, были бы с резинкой или на липучке… Успел бы… Выскочил по-быстрому на улицу, покурил, успокоился, остыл и пе-ре-тер-пел. Но. Проклятые шнурки.

«Бум» раздался звук удара кулака о стену.

Посмотрел на руку, на костяшках появилась кровь. Странно, на эмоциях боли абсолютно не чувствуешь. Через час кулак опухнет и начнет щипать, но это позже, а сейчас – «режим терминатора активирован».

– Грузчиком надо, или дворником? – запихал часть майки в штаны, застегнул ремень. – Ты этого хочешь? Этого от меня ждешь? – не справляясь с переживаниями, вернулся на кухню. Перегородил собой двери на манер Лизы, чтобы не дать ей сбежать с поля брани. – Хорошо, пойду сторожем!

– И не факт, что справишься, – спокойно парировала и звучно отхлебнула кофе.

Кулаки сами сжались, глаза забегали по комнате: кухонная плита, жена, раковина, холодильник, опять жена, сковорода, стул, голова жены. Жажда крови. Взгляд остановился на ноже. Огромный тесак для разделки мяса. Острый, как бритва, Вадим сам его заточил, пересмотрел с десяток роликов в интернете с инструкциями как правильно использовать точильные камни, потратил два часа, и сейчас лезвие тяжелого ножа без труда под собственным весом разрежет лист бумаги, лист фанеры, да что уж там – лист стали восьмимиллиметровой проткнет, как перину.

Или нет…

Лучше поработать тупым ножиком! Как раз есть такой, для нарезки хлеба, совершенно тупой, как мои шутки в глазах этой стервы.

Подошел к подставке с ножами.

Интересно, сколько секунд понадобиться, чтобы отрезать ей язык?

– А ты? Только и знаешь, как мозг трахать!

– Просто найди работу, – перебила Лиза. – Нормальную. И не надо здесь передо мной трясти бубенцами. В своих неудачах сам виноват. – затарахтела припоминая все мыслимые и немыслимые промахи мужа. Не забыла и про свой любимый монолог о лучших годах жизни, бездарно потраченных на такого бесполезного оболтуса и недотепу, как ее муж. Припомнила все: и периодичность подаренных букетов, и как подло всех опозорил и подставил на семейном празднике, и разбитую вазу и неравномерно разрыхленную землю в горшке с фиалкой и пережаренный омлет.

Вадим закипел, зубы стиснулись, лицо покраснело, ноздри раздулись и пыхтят, как сопла газовой горелки. Ну берегись! Напросилась. Сейчас все выскажу. Сначала язык. Вырву ее грязное помело, и после, в тишине…

– Все! – не дала возможность вставить и слово. – Я так больше не хочу… Не могу! Хватит! – ее фраза продолжилась звуком разбитой о пол тарелки.

Затем все стихло.

Повисла минутная пауза, которую никто не хотел нарушать.

– Хорош орать! Придурки! – донесся из-за стены хриплый голос соседа.

Вадим улыбнулся.

– Это одичалый, – шепотом, сдерживая смех, произнес и последил за реакцией Лизы на каламбур.

Не смешно. Жена не смеется…