Читаем Чёрное сердце (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1. О неожиданностях мне известно две вещи: во-первых, они обязательно случаются, во-вторых, всегда застают нас врасплох.

Дождь угрожал затопить весь мир. А душа длинной черной фигуры - рослого человека в мокром плаще до пят с блестящим капюшоном, ликовала, с удовольствием смотря с высоты: Сыпь, дождь, лей, хоть ещё месяц, хоть ещё три! Пусть будут перекрыты дороги, размыты мосты! Пусть наступит вечное и мрачное…

Огромный замок, осадивший скалы со всех сторон, был похож на какую-то нарочито мрачную фантастическую картину. Частые молнии, выхватывая из темноты верхушки деревьев освещали густую растительность у подножья скал. Молодой мольфар запрокинул голову и стал ртом ловить капли дождя. Они были холодными и возбуждающе сладкими. В воздухе стоял пряный аромат листвы и полевых трав. Случайно или нет - рядом с ним на каменном уступе оказался горбатый слуга. Кисти рук молодого мага напряглись ещё на моменте, когда он ощутил появление спонтанных, мерцающих нитей портала. Лицу слуги было лет тридцать, лысине до затылка все пятьдесят. Он приблизился:

- З-заболеете, Ваше Чернейство! Что я о-отцу вашему скажу? - редкие зубы еле выстукивали.

Мольфар, непонятно почему, то ли от холода, то ли от неожиданной заботы, взглянул на личного прислужника своего отца с печально и злобно ощеренным ртом.

- Отвали, калека! Это в твоём больном теле по какой-то причине ещё жив здоровый дух. Директор, Рэбэр, - он всегда называл только так своего отца при посторонних, - послал тебя?

Слуга чуть задержал дыхание:

- В-велено с-сопроводить вас!

С этими словами он подбросил в воздух немного красной пыльцы. Пыльца прибитая дождём превратилась в мерцающий портал.

Мольфар усмехнулся:

- Как замечательно, когда проблема выбора решается его отсутствием, - на бледном лице его с резкими чертами - прямым носом и полными губами - сохранялось злое и упрямое выражение. - Послал свою верную собачонку, чтобы я не отвертелся?

- Его Благородие, н-начинает беспокоить в-ваше молчание: вот уж три недели, как вы и-игнорируете его.

- Я же просил, горбач, - тут же ответил ему мольфар с недовольством в голосе. - Поставить директора в известность, что я поглощен любовной интрижкой с красивой, кокетливой и весьма жеманной первокурсницей. Я не виноват в том, что прекрасен и женщины льнут ко мне, как мухи к мёду.

- К-клянусь, Ваше Чернейство, я именно это и сказал ему!

- Какими же любезностями он угостил тебя?

- В-ваше Чернейство, хорошо знает, к-как директор легко воспламеняется, - заявил горбач.

Причем сказал он это так уверенно, что мольфар поглядел на него с удивлением.

- Странно… Раньше директор вёлся на любую ложь легче, чем двухнедельный котёнок на игру с бантиком.

Мольфар взмахнул крыльями плаща и испарился, как будто его и не было, оставляя слугу в дыму чёрного облака. Зачихал тот, закашлялся - ядовитый дым спазмом сдавил горло, даже глазоньки, пораженные катарактой, заслезились.

Глава 2. Пустое сердце всегда бьётся ровно.

Дубовая дверь, испещрённая крупными шляпками гвоздей, вела в просторное подземелье. Сквозь отверстия в каменном своде туда проникали лучи света. Буйно разросшийся плющ спускался по стенам, оплетал массивные колонны, свисая до самого пола. По одной из стен пещеры струилась вода, стекая в широкий каменистый желоб, уходящий в глубину скалы. Потолок, казалось, был усеян мелкими и неяркими звёздами. Огоньки, повинуясь неслышной команде, разлетелись в стороны, когда в подземелье, первым появился взрослый мольфар, лет сорока, но выглядел он лет на десять моложе. В парадной одежде, точно перед этим принимал дорогих гостей или готовился к их визиту. Высокий, могучий, все ещё быстрый во всех движениях, а временами порывистый и резкий. Острое лицо, казалось сухим и холодным, если бы не очень живые глаза.

- Никогда не проходит по первому зову!

Едва он это произнёс, пламя в чашах вспыхнуло, язычки его затанцевали и заиграли радугой. Ещё гуще показался за ними мрак. Чьи-то шаги жутким угрожающим эхом пронеслись по подземелью, по каменному полу, и холодным стенам. Засовы сами собой взвизгнули, дверь отворилась, впуская мольфара помоложе с совершенно непроницаемым лицом.

Выждав, когда находящийся в зале приблизится к незримой границе между ними, он коротко поклонился.

- Директор Рэбэр!

- Мда, Тонг – сынок, проходи! Близкое родство даёт право избегать обычных церемоний. Так что, перестань называть меня по имени. К чему сейчас такая официальность? – директор недовольно поджал губы, глядя на своего сына.

- Я не хочу быть неучтивым, - юный мольфар говорил тихо, но необычайно резко.

- Бери меч, сразимся по старинке: без магии, - директор сделал изящный жест холёной рукой с огромным перстнем на указательном пальце - приглашая к дуэли.

- Я никогда не бежал от драки, тем более, если мой соперник вы! - все с той же «улыбкой» произнёс Тонг.

- Отработаем базовые стойки с переходами. Как в детстве. Не забыл ещё, как это?

– Все воспоминания из детства слишком яркие, чтобы их так просто взять и забыть. Особенно те, что связаны с вами, отец, – Тонг успел снять мантию. В тонкой белой рубашке и узких темных штанах он выглядел самым обычным человеком. – Но, скрывать не буду, я пытался!

Быстро размяв мышцы, он выбрал себе меч потяжелее. Крутанул его в руке и повернулся к отцу. Пламя в металлических чашах окрепло, потянулось вверх. Свет принёс уверенность. Директор отбросил в сторону свой серый сюртук, расшитый драгоценными бусинами. Было влажно и прохладно, но его это мало интересовало, а точнее он просто этого не замечал.

- Я уступлю вам право первого удара, - произнёс Тонг.

- Ты уверен? - мягко спросил директор. - Это может стоить тебе жизни.

- Прошу вас, начинайте, - холодно ответил юный мольфар.

- Я слышал, вас пятерых снова заметили в Баракусе. Раз вы решаете нарушить запреты и правила лицея, то могли бы использовать маскировку, – пробурчал директор, нанося свой первый удар.

Когда получил отпор, добавил:

- Тело у тебя умнее, чем голова.

Оба кружили в центре тренировочного круга, то нанося удары, то отбивая их.

– Зачем скрываться? – Тонг обрушил на отца град ударов, но тот проявил ловкость и сумел отбить его атаку. - Пусть слава достаётся тем, кто её действительно заслужил.

- Ты значительно прибавил в выносливости, - сказал директор.

Через пару минут схватки в движениях появился намёк на азарт, и мечи зазвенели с удвоенной силой.

– Выпускной год - это вам не шутки, и права на ошибку нет! - суровость отцовского тона отражалась в каждом слове. - Я не хочу, чтобы мой единственный сын лишился жизни участвуя в подпольных сражениях. А-ах! - кончик шпаги серебристым жалом мелькнул возле его глаз, оцарапав бровь. - И ещё больше не хочу, чтобы каждый встречный тыкал мне в лицо, что сыны благороднейшего лицея во всем Вариусе, пытаются прославиться на арене Баракуса! – он опустил свой меч, хмурясь на сына, но Тонг возможно, услышал в последней фразе издёвку, и посему, издав негодующий возглас, с быстротой молнии бросился вперёд и даже умудрился острием шпаги задеть отцовский рукав - впрочем, не причинив этим ни малейшего вреда плоти.

– Вы явно не за этим меня позвали, директор. Если бы вы хотели устроить очередную выволочку за бои, то здесь бы стояли ещё четверо нарушителей. Значит, разговор приватный, - Тонг с удовольствием растягивал слова. - Так в чем же дело? – разжал руку, бросая свой меч.

– Почему у нас никогда не получалось говорить спокойно? - директор сделал слабую попытку изогнуть губы в усмешке. - Что ж, тут ты прав. Я хотел рассказать тебе совсем иное. В наш лицей поступает новая мольфа.

Несколько мгновений молодой мольфар рассматривал отца. В его холодных голубых глазах мелькнуло и быстро исчезло любопытство.

– И зачем мне эта информация? – он нетерпеливо дёрнул ладонью. – С каких пор ты оповещаешь меня о новеньких ученицах? Год только начался, здесь полно новых мольф, - двинулся к трибуне быстрыми шагами, чтобы забрать свою мантию.

Директор последовал за ним.

– Эта ученица не обычная, - с видимым трудом произнёс он. - К нам пристроят девицу из другого мира. Сама магистр Аганит попросила за неё. Я не смог ей отказать!

Повисло тяжёлое молчание. Тонг потёр переносицу, пытаясь осмыслить услышанное. Потом взглянул на отца со смесью злости и отвращения.

– Вот так так! Новая потаскушка из другого мира? Надоела старая?

Резкая пощёчина будто рассекла воздух между ними. Взгляд Тонга стал тёмным, будто он боролся внутри сам с собой, желая ответить на неё.

– Сколько ещё нужно времени, чтобы ты принял данность? – директор побледнел. – Когда ты отпустишь свой гнев на меня и Джулию? Иногда люди расстаются, как мы с твоей матерью… В мире магов или в мире людей – это не важно! Так случилось, что Джулия не из нашего мира, так что же теперь ненавидеть их всех?

- Наверно удобно, что нелюбимая жена сейчас лежит в…

Тонг не мог выговорить слово «могила».

Директор отчаянно хотел получить прощение у сына, за ошибки прошлого, но понимал, что пропасть между ними стала ещё больше, чем была буквально полчаса назад.

Тонг с силой прижал правую руку к груди, где гулко и безрадостно билось сердце.

– Я всегда буду помнить о твоём предательстве. Днём и ночью. Во сне и наяву. Когда беру меч, когда смотрю, разговариваю… и, особенно, когда вижу тебя! Каждый миг! Каждое мгновение!

Дождавшись, когда он успокоится, директор, вдруг начал говорить с ним нормальным тоном:

– Тонг…

Владелец имени отдёрнулся, как от огня, отгородился мысленным щитом. Директор уловил взгляд сына и похолодел: глаза были пустыми, как выжженный дотла котлован. Но в то же время, тлело в них что-то такое, отчего у немолодого мольфара мороз пробежал по коже.

– Что с тобой происходит?!

– Пока ты не возомнил себя мозгоправом, пойду, пожалуй, займусь чем-нибудь более интересным, – прошептал Тонг, словно пошатнувшись, от порыва ветра.

– Я тебя не отпускал! – директор совсем встревожился. Напряжение не отпускало его. – Хотел тебя попросить… пока это лишь просьба. Не усложняйте девице жизнь излишними неудобствами, которых в последнее время стало и так слишком много! Я в курсе, какое положение здесь в Гроттер-Хилле занимает ваша пятёрка. Если вы будете просто игнорировать её этого хватит.

Тонг «сочувственно» щёлкнул языком:

– Разумеется, я не могу пообещать, что с ней здесь ничего не случится, - глаза юного мольфара угрожающе сверкали. - Кто знает?! Может мне передалась тяга к земным девицам? От отца! Или, мне просто однажды захочется откусить этой девке голову, потому что она прошла рядом!

Между мужчинами взвился сиреневый вихрь. Тонг исчез в нём, не позволив ответить. Директору только и осталось, что досадливо выругаться.

Глава 3. Большую часть песочных замков размывают соленые волны неизбежной реальности.

– Эй, Вэлори! – меж редких деревьев, по еле видной тропке в порыжевшей и повядшей высокой траве, навстречу петлял Дикси. В жутко грязных штанах, съехавшей набок кепке из слипшихся репейников.

Вэлори почему-то знала - он пребывал в бешенстве!

Широкий двухэтажный деревянный домик с трубой, из которой вовсю валил дым, встретил мужчину окном с приглушённым занавесью светом и девушкой на крыльце.

– Сколько ты ещё будешь от меня бегать?! – он нагло пялился на её стройные ноги. Дешёвые узенькие джинсы облегали их. Всем своим обликом, - полудетскими губами, слегка влажными от разреженного свежего воздуха, она очень заводила его.

– Делаем глубокий вдох… Так… Только держаться, Вэлори… И тебе привет, Дикси! - её нос дёрнулся.

Что это за запах? О-о-о - дешёвый виски!

- Если ты явился за деньгами, то их у меня пока нет, - Вэлори перекосило. - Но я оплачу, не волнуйся.

– Очень интересно, - голос мужчины был пропитан сарказмом. - Вэл, видит Господь - я был терпелив и добр к тебе, но я не могу вечно ждать пока ты оплатишь долг.

– Это угроза? – хмыкнула она.

Выцветший свитер, связанный из старых вещей матери, висел на ней. Ярким было только одно: её взгляд, абсолютно глубокий и бесстрашный.

Эта персона, что стояла перед ней, была не чем иным, как монстром. И от того, что чудовище предстало перед ней в обличии низкорослого толстячка, не становилось легче.

– Нет. Не угроза. Скорее, ультиматум. Я же дал тебе выбор, так? - его длинные волосы, забранные за спиной в хвост, отливали огнём. Лицо же загорелое и зачерствелое на ветру, было чем-то даже притягательно - высоким и широким лбом с пересечениями морщин, прямым подбородком с выдающимися скулами и пронзительными, тёмно-маслянистыми глазами.

Суть его намёков понятна – настолько они были прозрачны.

- Ультиматум - это не выбор. Никогда нельзя считать выбором ситуацию, в которой на одной чаше весов стоит твоё тело.

- О, ты совсем ничего не понимаешь в сделках, - нравоучительно заметил Дикси. - Далеко не всегда нам дают шанс выбирать. Тебе в чем-то повезло.

Вэлори не стала себе мысленно говорить, что всё хорошо, не пыталась успокоить себя. Потому что всё было крайне паршиво, и она более не хотела обманывать себя в этом.

– В тебе осталось что-то от человека? - задала она вопрос, который давно крутился на кончике её языка. - Или мне уже не стоит надеяться? - злость опять забурлила в ней, она еле себя сдержала, чтобы не наговорить ему кучу гадостей.

- А почему нет? - просто переспросил Дикси, пожимая плечами. - Почему нет? Разве я не выручил твоего отца, когда ему пришлось туго? Вы ели и пили за мой счёт. Хорошо вам было? Теперь я хочу, чтобы хорошо было мне, крошка.

- Это… домогательство… - произнесла Вэлори, пытаясь нащупать почву благоразумия.

Хотя она уже начинала понимать, что при разговоре с Дикси держаться знакомых берегов бесполезно. Либо ты с ним на одной волне, либо ты держишься своих принципов, которые должны быть очень хороши.

Из дома на крыльцо вышла старушка, ниже её ростом, при пышных формах, с наброшенной на плечи вязаной шалью. С седыми, оформленными в пучок волосами, с простыми и бесхитростными чертами лица, но, тем не менее, с приятной улыбкой. Она спустилась к ним по ступеням и с должным уважением протянула Дикси руку. Его тут же окутало ароматное облако сдобы, приправ и сливочного масла.

- А вы и есть та Марго? - он растянул губы в притворной улыбке. - Очень приятно наконец-то с вами познакомиться. Вэлори так вас нахваливала, так нахваливала. Говорила, помогаете ей здесь после смерти родителей. Мои соболезнования! Я - Дикси Праймер. Сосед!

Вэлори чувствовала, что это была своего рода игра. И с омерзением смотрела на него, как на ломоть заплесневелого хлеба, плавающего в жидкой похлёбке.