Читаем Берлинская фрустрация онлайн бесплатно

Пожалуй, главное, что вам стоит знать об Эмилии Джонс, то есть обо мне, – так это то, что всю свою сознательную жизнь я прожила в Брайтоне, городке на юге Англии. Я не нашла себе хобби, которое смогло бы увлечь меня на долгое время, а все отношения были быстротечными и не стоят того, чтобы рассказывать о них. Я честно корпела над учебниками до последнего дня в школе и многие годы лелеяла мечту уехать. Нет, в общем-то я любила Брайтон и не старалась сбежать лишь бы куда-нибудь. Был только один город, в который меня тянуло, – Берлин. В него-то я и собралась переехать.

Мои родители не очень-то были рады такому намерению – они всячески уговаривали меня одуматься и остаться в Англии. Тем более у меня была возможность учиться в расхваленном Оксфорде или в каком-то подобном заведении. Но я верю, что всё на свете не случайно. Сколько себя помню, каждые летние каникулы я проводила в Берлине, где жили мои бабушка и дедушка. И как полагается, они делали детство своей внучки максимально ярким, разрешая то, от чего у моей матери, узнай она, волосы на голове встали бы дыбом. Вот почему этот город манил меня. Наверное, я надеялась, что, вернувшись сюда, я снова смогу быть такой же беззаботной. А ещё, как бы отчаянно мой папа ни старался воспитать из меня типичную англичанку, немецкая кровь, видимо, брала верх.

Последний раз я была в Берлине, когда мне было пятнадцать: тогда мы приехали с родителями, чтобы продать квартиру бабушки после её смерти. Родители надеялись, что таким образом навсегда закроют для меня дорогу сюда. Но не на ту напали. С раннего детства я говорила, что уеду жить в Берлин, а родители только посмеивались. Но они же не могли тогда знать, что ребёнок настроен решительно.

В Берлин я прилетела самым ранним рейсом. Хотя часы показывали всего семь, времени у меня было в обрез: до конца дня я должна была найти себе жильё. Тратить деньги на гостиницу совсем не хотелось. За неделю до этого я разругалась с родителями, когда сообщила, что меня приняли в Берлинский университет. Они были категорически против того, чтобы я уезжала так далеко, аргументируя тем, что я ещё совсем ребёнок. В чём-то они и правы, ведь именно юношеский максимализм заставил меня собрать вещи в тот же вечер и до отлёта несколько дней жить у подруги. После этого родители сказали, что палец о палец не ударят, чтобы помочь мне с переездом. Поэтому приходилось рассчитывать лишь на свои сбережения, которые я копила последние пару лет.

Уже в аэропорту я стала штудировать объявления о сдаче жилья, но не нашла ни одного подходящего варианта, обзвонив десятки. В расстроенных чувствах я побрела вдоль аэропорта в поисках какого-нибудь фастфуда и общественного транспорта. Я не представляла, куда мне ехать, поэтому не придумала ничего лучше, чем отправиться к университету. «Может быть, там я случайно встречу того, кто сдаёт жильё?» – таилась глупая надежда у меня в душе. Признаться, я уже была готова позвонить родителям, чтобы попросить помощи. Но только что они могли сделать, находясь за сотни километров отсюда?

Заплатив за проезд, я села в автобусе на самый последний ряд, кресла которого были повёрнуты спинкой в салон. Сиденье рядом пустовало, и я бросила на него свой рюкзак. В ногах поставила большой чемодан, который, как назло, оказался гораздо тяжелей, чем я ожидала. Я стала копаться в рюкзаке в поисках наушников, но они как будто сквозь землю провалились. Рассердившись, я оставила эту затею и обиженно надула губы, переплетя руки на груди. «Этот день явно не принесёт ничего хорошего!» – закралась в мою голову дурная мысль. Но, мамочки, я в Берлине! Как я могу расстраиваться?

Сердилась я недолго и уже через минуту во все глаза смотрела в окно – любовалась красотой берлинских улиц. Хоть в детстве я бывала здесь, но тогда мне не запомнилось ничего, кроме Рейхстага, Унтер-ден-Линден и Александерплац, куда бабушка водила меня каждые мои каникулы. Сейчас же я имела возможность досконально рассмотреть разрисованные стены зданий, странные афиши, зеркальные кафе, бетонные монументы, горожан, бегущих по своим делам… Мои мысли прервал звонкий голос женщины, который доносился из-за спины:

– Послушай, да, я помню, что ты живёшь там уже не первый год, но я вынуждена это сделать! Уверена, что мы сможем найти подходящего сожителя…

Я среагировала мгновенно:

– Извините, я тут случайно услышала, что вы вроде как ищете квартиранта…

Женщина чуть не выронила телефон от испуга, увидев меня, нависшую над её сиденьем.

– Да, ищу, но ищу… Хм, – она окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы.

На мне был лёгкий вязаный кардиган лимонного цвета, надетый поверх сиреневого платьица, волосы были закручены в две гульки, ну и, что уж врать, я была очень миленькой.

Пока женщина рассматривала меня, я тараторила о том, что я студентка, которая только что прилетела из Англии, и что мне надо найти жильё до наступления ночи, и что я готова заплатить в два раза больше за первый месяц, и не забыла упомянуть о том, как же я мечтала жить в Берлине. Наверняка она заметила в моих глазах искру отчаяния, смешанную с огнём задора, и наконец ответила:

– За первый месяц заплатишь, как за остальные. Квартира в паре кварталов от университета. Рядом есть остановка, но на транспорте можно экономить, если не лениться и ходить пешком. Но учти, что это не квартира, а только одна комната, поэтому цена вполовину от средней. И да, есть одно обстоятельство, которое может тебе не понравиться. Там уже есть жилец, и он – парень. Но не стоит переживать: спокойнее и добродушнее его мне ещё никто не встречался. Он живёт в соседней комнате, и все двери запираются…

Я на пару секунд опешила, но решила, что других вариантов сейчас все равно нет. Потом поищу более подходящий, а пока нужно соглашаться на этот.

– Я согласна! – почти выкрикнула я.

Женщина удивилась моей импульсивности и продолжила:

– Хорошо, я как раз ехала к университету, чтобы распространить объявления, но ты сама нашла меня, и раз уж теперь мы едем в ту сторону, то я сразу покажу тебе квартиру.

С моей души свалился большой груз – и дышать стало легче, и улицы Берлина враз посветлели. А ведь не всё так плохо!

Оставшуюся дорогу я проговорила с Лаурой, которая оказалась довольно приятной женщиной.

Через несколько остановок мы вышли из автобуса и свернули с улицы вглубь дворов. Пройдя пару домов и миновав арку, мы подошли к девятиэтажке. По фасаду было заметно, что ей уже несколько десятков лет. Мы поднялись на четвёртый этаж, благо лифт был рабочий и мне не пришлось тащить чемодан самой. Подойдя к нужной квартире, женщина открыла дверь и пригласила меня войти первой.

Я шагнула за порог, и мне сразу ударил в нос специфический запах жилья. Это была не вонь обуви, не запах животных и не аромат чистоты. Это был именно запах жилой квартиры, который присущ любому обжитому пространству. И в этом стойком приятном запахе, окутавшем меня, чувствовалась тонкая нотка терпкого мужского парфюма.

Лаура проследовала вперёд, пока я снимала обувь. Тесную и тёмную прихожую освещала одна лампочка, и мои жёлтые туфли выделялись ярким пятном на фоне затёртого ковра. Здесь же стоял открытый шкаф с верхней одеждой, куда я и повесила свой кардиган рядом с тёмными, ничем не примечательными мужскими куртками. Справа была дверь ванной комнаты. Я заглянула туда и удивилась свежему ремонту и чистоте.

Напротив входной двери я увидела две двери жилых комнат, но пошла за Лаурой, и оказалась на кухне.

Лаура за столом что-то писала. Кухня была немаленькой, но, в отличие от ванной, давно не ремонтированной. Обои местами обшарпались, особенно там, где о стенку тёрлись спинки стульев. Кухонный гарнитур выглядел хорошо. Линолеум на полу был затёртым, но без дыр. Огромное окно с широким подоконником занимало почти всю свободную стену. На подоконнике красовалась пара горшков с цветами.

– Ну что, ты остаёшься? – спросила хозяйка, оторвавшись от бумаги.

Всё оказалось не так уж и плохо, как можно было ожидать.

– Да, конечно, – пролепетала я.

– Хорошо, тогда подпиши здесь, – протянула она мне бумагу.

Я поставила свою подпись.

– Дитя, кто же подписывает, не читая? – осудила хозяйка. – Ох, ты ещё такая молодая. Впредь будь внимательна. В этом городе много кто захочет за твой счёт поживиться. И это, – махнула она в сторону бумаги, – это для меня. Так, боюсь, теперь тебе придётся поливать цветы, а то этот засранец их совсем загубил, – сказала хозяйка уныло, потыкав пальцем в сухую землю.

– А где он? Ну, сосед.

– На учёбе, наверное, не знаю. Кстати, Уилл – парень с часто переменчивым настроением, но ты не обращай на это внимания. Я уж не знаю, что творится у него в голове, но он чистоплотный и не закатывает вечеринок, и меня это вполне устраивает. И да, если видишь, что он не в настроении, то лучше оставь его в покое, сам потом подойдёт.

Её советы меня насторожили, но я была рада, что справилась с первой задачей – нашла жильё вовремя. Остальное – ерунда.

Лаура оставила мне ключи и, попрощавшись, ушла.

Моя комнатка оказалась светлой, небольшого окна вполне хватало. В целом в ней было уютно: одноместная кровать, придвинутая вплотную к стене; платяной шкаф рядом с кроватью; возле окна – письменный стол с настольной лампой, на него я кинула сумку с ноутбуком; и свободный угол, в котором я сразу представила туалетный столик. Комната располагала к себе, впрочем, как и вся квартира.

Я открыла окно, и комнату сразу наполнили звуки города: сигналы машин, отдалённый стук колёс трамвая, откуда-то доносящаяся музыка, смех детей с площадки под окном. Я смотрела вдаль, опершись на подоконник, и чувствовала любовь к этому городу. Я смогла! Какой бы малышкой меня ни считали родители – я добилась, чего хотела! Окончила школу с отличием, поступила в университет, накопила денег на переезд, подрабатывая, и вот сама сняла своё первое жильё. Конечно, я бесконечно признательна своим родителям, но сейчас я, благодаря своему духу бунтарства, могу гордиться собой. И я позвонила маме и сказала, что у меня всё более чем хорошо.

Из кухни донёсся звук кипящего чайника. Наверное, сосед вернулся. И как я не услышала, что он пришёл? Лаура права: мне и вправду нужно быть внимательнее. Я решила, что должна выйти, чтобы познакомиться. Пару минут я стояла возле двери, не решаясь её открыть. А что я увижу? Вдруг сосед напугает меня своим видом? Как мне потом жить тут? Ладно, одну ночь как-нибудь переночую и, если что, завтра же свалю. А если я его напугаю? И я глянула на своё отражение в зеркале, что висело на стене при входе.

Бабушка всегда восхищалась моими большими зелёными глазами, говорила, что они похожи на изумруды. От неё мне также достались длинные, хоть и не пушистые ресницы, которые спасала тушь. Бабушка была красивой женщиной, и все в один голос твердили, что я похожа на неё больше, чем на кого-либо. Хотя мне так не казалось. У меня были пухлые губы и ярко выраженные скулы (яблочки – называла их мама), точно как у моего отца. Каштанового цвета волосы опускались чуть ниже плеч и слегка вились на концах. Я не носила чёлку и делала пробор на одну сторону, закладывая волосы за уши и открывая тем самым скулы. Я была невысокой, но каблуки так и не прижились в моём гардеробе, хоть мама часто и покупала мне туфли на шпильке. Почти всю мою одежду можно было бы использовать в качестве реквизита для фотосессии в стиле пин-ап: я любила яркие вещи и аксессуары, и мне очень шли платья, которые скрывали широкие бедра, подчёркивали тонкую талию и грудь второго размера. Сейчас на мне было то же сиреневое короткое платьице, в котором я прилетела. На голове – гульки. «Да кого может напугать такая милашка?» – польстила я сама себе. И, выдохнув, толкнула дверь.

Послышался писк микроволновки, и почувствовался запах еды. Я остановилась в коридоре перед входом на кухню, теребя край платья в ожидании, пока сосед заметит меня. Через пару секунд он повернулся, держа тарелку с едой.

Выглядел он совсем не страшно, скорее даже мило: он был высоким, на голову выше меня точно, худощавым, и от этого его ноги казались бесконечно длинными. Но притом он был гармонично сложен. У него была модная стрижка: короткие волосы на затылке и висках и удлинённые – на макушке и в чёлке. Узкие джинсы и чёрная толстовка с капюшоном подчёркивали худобу.

Я, не теряя ни минуты, затараторила:

– Привет, я твоя новая соседка, меня зовут Эмилия Джонс, – я неуверенно подняла руку в знак приветствия, – но можешь называть меня просто Эми. Я только поступила в университет, и Лаура сказала, что ты тоже там учишься. Может быть, ты бы мог рассказать мне об университете и как лучше до него добираться? Ох, конечно же, о тебе мне тоже интересно узнать…

Не удостоив меня ответом, он только надменно закатил глаза, цокнул языком и с тарелкой скрылся в своей комнате. Вот уж реакция! Я стояла в ступоре, не зная, что мне делать. Похоже, одна я боялась произвести плохое первое впечатление. Не трогать его, если он не в духе, – вспомнился мне совет Лауры, и я решила, что сейчас именно такой момент. И всё, что мне оставалось, – отправиться к себе и разбирать чемодан.

До конца дня я больше не выходила из комнаты. Вечером удобно устроилась в кровати с ноутбуком, заранее позаботившись о чипсах и коле, включила очередную серию своего любимого сериала. Спустя несколько минут сквозь хруст чипсов я услышала, как мой сосед говорит с кем-то. Перестав жевать, я прислушалась.

– Лаура, речь шла о парне, а это что?! Вы вообще видели её? Я не имел в виду чудовище! – на повышенных тонах говорил парень, и стало понятно, что диалог был с хозяйкой квартиры. – Что значит «она прекрасный вариант»?! Да она мне уже мозг взорвала, как только решила познакомиться! – Он замолчал, потом продолжил уже тише: – Нет, я не смогу оплачивать всю квартиру самостоятельно, вы же знаете. Хорошо. Ладно. Я постараюсь.

И разговор закончился. А слышимость в квартире отличная. Впредь надо это учитывать.

Рано утром зазвенел будильник, и я моментально подскочила на кровати. Солнце наполняло комнату тёплым светом, отчего слепило глаза. Сегодняшний важный день – сегодня первый день учёбы!

Выйдя на кухню в розовой пижаме с фламинго, я потянулась и широко улыбнулась. Мой сосед уже был занят приготовлением завтрака. Желать ли мне ему доброго утра? Нет, он не имеет права испортить моё утро, которое было действительно добрым. Не говоря ни слова, я отправилась в ванную комнату, а он даже не обратил на меня внимания.