Читаем Подняться до небес онлайн бесплатно

Тысячу лет назад…

Есть такая печальная старинная сказка…

Один юноша ловил как-то рыбу в океане.

Вдруг на гребне зеленой волны показалась русалка. Она была так прекрасна, что молодой рыбак протянул к ней руки и хотел ее поймать, но русалка, смеясь, отплыла подальше.

Влюбленный рыбак бросился в воду и поплыл за красавицей, отчаянно пытаясь догнать ее. Плыл-плыл, да и утонул в океане. Тогда русалка взяла его в мужья и поселила в своем подводном замке. Рыбак прожил с ней счастливо целый год, а потом стал проситься домой, чтобы повидаться с родными.

Долго не хотела отпускать его прекрасная русалка, но потом все же позволила уйти. Вышел рыбак на родной берег — а деревни-то его и нет! Только песок да сухие водоросли, только обломки рыбацких хижин да остовы лодок. Сто лет прошло на земле, пока он Пировал в подводном дворце. Заплакал рыбак и ушел, куда глаза глядят. А русалка зачахла от горя в своем подводном дворце…

Но есть и другая версия сказки, которая, признаться, нравится нам гораздо больше. По этой версии рыбак все-таки поймал тогда эту самую русалку и унес ее в свою хижину. Она стала его женой и родила ему шестерых детей, и они все жили долго и счастливо…

За четыре часа до того, как…

Наверное, это был далеко не рай. Даже по сравнению с Техасом. Разумеется, это был также и не Техас. Совершенно не Техас. И вообще — Техас здесь абсолютно ни при чем!

Однако это было настолько близко к совершенству, насколько совершенство в принципе возможно на земном шаре. Волны — ш-ш-ш, птички — фью-у-у, солнце шпарит во всю силу и на несколько десятков миль вокруг нет никаких неприятных личностей, типа налоговых инспекторов или учителей начальной школы. Причем миль не простых, а морских.

Рой Салливан еще немножко вытянул босые ноги и пошевелил пальцами. Белоснежный песок с беззвучным шелестом просыпался вниз. Рой тихонько застонал от удовольствия и сунул руку в сумку-холодильник, стоявшую под его шезлонгом.

Волны — ш-ш-ш… Птички — фью-у-у… Пиво — буль-буль-буль… Так недолго превратиться в абсолютно счастливого идиота.

Атлантический океан убаюкивал волю, усыплял разум, время тянулось медленно и прекрасно, словно волосы одалиски в гареме. Направо посмотришь — Багамы, налево посмотришь — открытый океан, а посередине, на маленьком островке — он сам, Рой Салливан, бос и практически наг, небрит… и ни одна зараза не попрекнет его тем, что он с утра пораньше сосет пиво из горлышка уже четвертой бутылки!

Ему тридцать пять, он здоров как бык, свободен как ветер, одинок, как этот остров, а былые заслуги в качестве военного летчика — забыть, забыть! Не имеют они ровным счетом никакого значения.

Рой Салливан встретил свой тысяча пятьсот сорок восьмой рассвет на этом острове и до сих пор не пресытился этим зрелищем. Об этом он мечтал в десять раз дольше, пока служил родине и летал на воняющих керосином, хищных и стремительных истребителях, тяжеловесных бомбардировщиках, пузатых десантных транспортах — на всей этой груде железа, предназначенной для уничтожения всего живого, теплого, душистого и солнечного. Нет, не подумайте плохого — его никто к этому не принуждал. В летчики он пошел исключительно по велению сердца и к тридцати годам заслуженно считался одним из лучших воздушных асов Ее Величества королевы Великобритании, но примерно в это же время его вдруг охватила тоска.

Уроженец неярких холмов Уэльса, коренной британец, Рой вдруг стал видеть во сне белые пляжи и ослепительную лазурь неба, стекавшую в изумрудное великолепие чужого, теплого и восхитительного океана. Потом желание увидеть это наяву настолько окрепло, что на пике своей военной карьеры он оставил службу, забрал из банка свои сбережения — а их накопилось немало, с семнадцати-то до тридцати! — и едва ли не впервые стал пассажиром, а не пилотом огромного лайнера, перенесшего его из вечной осени Англии в такое же вечное лето Багам.

Небо он не бросил, небо — это навсегда. Теперь бывший майор британских ВВС управлял небольшим, на десять посадочных мест, самолетиком, таким беленьким и хрупким, что сам Рой рядом с ним смотрелся Кинг-Конгом. Самолетик совершал рейсы между побережьем Флориды и Багамскими островами, доставлял туристов в отели, лекарства на дальние острова и продукты на рыболовные суда. Короче говоря, Рой Салливан превратился в трудолюбивую фею здешних мест. Работал он исключительно в свое удовольствие, лишь бы окупить собственный транспорт, денежки лежали в банке и потихоньку накапливались, так что жизнь, можно сказать, налаживалась.

Островок Перли-Бей он приглядел сразу по приезде в Штаты. Слишком маленький для того, чтобы строить на нем отель, слишком удаленный от остального архипелага, чтобы возить сюда экскурсии, населенный слишком невинными животными, чтобы устраивать здесь сафари. И цена вполне подходящая.

Рою нравилось летать между островками Багамского архипелага, нравилось встречаться с новыми людьми, нравилось знать в лицо и по имени всех здешних рыбаков, но по-настоящему счастлив он бывал вот в такие дни, когда солнце, и океан, и птички, и пиво под шезлонгом, и удочки лениво утонули в бирюзовой воде, а делать не надо НИЧЕГО. В такие дни он чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым.

Честно говоря, дела имелись. Небольшие, незначительные, не слишком срочные — но имелись. Разобраться со счетами. Сгонять на Абако за продуктами. Проявить братское внимание к Марго. Все-таки нехорошо — она копается в замасленных железках, а он греется на солнышке…

Марго Салливан была его младшей сестрой и Божеским наказанием, ниспосланным Рою, чтобы он не расслаблялся в своем земном раю. В Марго его раздражало все. И рыжие кудри, завивавшиеся мелким бесом (Рой подозревал, что это от злости, которую сестричка испытывала постоянно и по любому поводу). И прекрасная память («В прошлом месяце ты обещал привезти мне новые тиски через пару дней, это было десятого. Где тиски?!»). И даже специальность — инженер-конструктор летательных аппаратов.

Марго была младше Роя на семь лет, страшная разница. Мистическая, можно сказать. Злющей ведьмой она была с детства, даже, пожалуй, с младенчества. К успехам брата испытывала почти болезненную ревность, и поэтому никто в семье Салливанов даже глазом не моргнул, когда Марго в пятнадцать лет заявила, что тоже идет в летное училище. Отец — детский врач в тихом Кармартене — только печально вздохнул, старший брат — ветеринар — открыл и быстро закрыл рот. Мама на небесах, вероятно, загрустила, но в целом все смирились. Бушевал только Рой, но задним числом, потому что узнал о выходке Марго только полгода спустя, когда она уже училась на авиамеханика. Слава Богу, к полетам ее не допустили из-за слабых легких.

Отец умер два года назад, брату предложили хорошую работу на севере Англии, и тогда Рой, уже два года счастливо живший на Перли-Бей, решил забрать Марго к себе. Солнце и морской воздух — что еще нужно девушке со слабыми легкими и сильным характером?

Вот так и случилось, что они зажили вместе с Марго в здешних краях. Рой улыбнулся, вспомнив первую реакцию сестренки на окружающую ее красоту. Пронзив Роя яростным взглядом, Марго Салливан изрекла:

— Если все ЭТИ бездельничают и греют задницу в песке, то от меня ты этого не дождешься! Мне нужна работа — или я лечу домой.

Она бы улетела, дикая Марго, но Рой ни на миг не мог представить ее, совсем одну, в тоскливом и дождливом Кармартене. Согласно канонам военной стратегии, следовало пожертвовать малым во имя большего, и Марго Салливан стала главным механиком маленькой транспортной фирмочки, зарегистрированной Роем на собственное имя. Парк машин: упомянутый белый самолетик, двухместный вертолет и амфибия-спасатель. Помимо этого все, у чего есть мотор. Справедливости ради стоит отметить, что руки у Марго действительно золотые, и любому мужику она даст огромную фору по части механизмов и способов их починки. А характер… ну что — характер? Глядишь, Билли Хоскинсу удастся ее взнуздать, и тогда Марго подобреет. Или останется вдовой.

Билл стал третьим обитателем острова, хотя появлялся на нем крайне редко — работал поисковиком-спасателем. Тем не менее, полгода назад они с Марго стали спать в одной комнате, и Рой осторожно надеялся, что Биллу удастся продержаться до настоящей свадьбы.

Обитали они все в просторном одноэтажном доме, стоящем на утесе с противоположной стороны островка. Там же, благодаря скалистой почве, находились крошечный аэродром и ангар для упомянутых летательных аппаратов — царство Марго. Дом Рой построил сам, руководствуясь неясными, но сладостными представлениями об Идеальном Доме, а Марго, к немалому удивлению брата, отнеслась к новому жилью вполне благосклонно.

Фирма «Салливан и Салливан» сверхдоходов не приносила, но и не бедствовала, слава Роя разошлась достаточно широко («Мэм, вас повезет лучший летчик Великобритании! Что вы говорите? Где это? Ну… где-то… в общем, они тоже в НАТО…»), а слава Марго — и того шире.

О «ведьме с золотыми руками» ходили легенды, потому что она умела на слух определить любую неполадку и с закрытыми глазами перебрать любой мотор.

Иногда — вот как сегодня — Рой сбегал от сестренки сюда, на южную оконечность Перли-Бей, выходившую прямо на открытый океан. Здесь стояло крохотное бунгало, здесь хранились запасы пива, рыболовные снасти, моторка, консервы, пачка старых и потрепанных «журналов для мужчин» — в силу странных свойств типографской краски эти журналы могли помочь разжечь костер даже в дождь. Словом, это было настоящее холостяцкое убежище сурового мужчины. Марго о нем, естественно, знала, но кодекс блюла и без разрешения никогда здесь не появлялась.

Постоянно жил здесь еще один обитатель острова.

Гоблин.

Убийственная смесь койота, овчарки и ньюфаундленда, черный как смоль демон с горящими глазами, жуткими клыками — и характером щенка спаниеля. Его Рою подарили три года назад, в Саванне, когда он спас пассажиров… неважно, это другая история. Щенок вымахал размером с теленка, чуял за километр, жрал все, что поддавалось пищеварению, а что не поддавалось — тоже жрал. У Марго впервые в жизни отказала речь, когда Гоблин встретил ее, радостно виляя могучим хвостом и роняя слюни. Через пару дней совместного проживания в одном доме стало ясно, что либо Гоблину нужно отдельное крыло, либо им придется жить без мебели, поэтому пса вежливо, но настойчиво выпроводили на свежий воздух. А Гоблин и не обиделся ничуть! Более того, бунгало ему понравилось гораздо больше, и именно здесь пес и поселился, навещая Большой Дом лишь в случае крайней необходимости — например, когда шторм и неудобно ловить рыбу. Или суслики не успевают размножаться. Обеспечивал себе пропитание Гоблин всегда сам.

Рой потянулся в последний раз, неожиданно упругим, быстрым движением поднялся с шезлонга и направился к моторке, плескавшейся возле самодельной пристани-настила. Пришла пора проверить заброшенные перед рассветом сети.

Он завел мотор с одного рывка, помянув добрым словом сестренку. Марго этот мотор привезли в виде мешка с железками, покореженными небольшим взрывом. Видимо, некачественное топливо взорвалось. Теперь же мотор работал, как швейцарские часы.

Через четверть часа Рой заглушил мотор в нескольких милях от берега, ориентируясь по оранжевым буйкам-поплавкам. Не торопясь, развернул припасенные сандвичи с тунцом и креветками, основательно подкрепился и еще несколько минут повалялся на корме без всякого дела, наслаждаясь медленным дрейфом лодки. Потом лениво включил устройство, сматывающее сеть, на самую маленькую скорость и поплыл по линии буйков. Торопиться некуда.

Сегодняшний день принадлежит ему.

Мимо проплыла небольшая яхта, на палубе которой оживленно галдели обгоревшие и исполненные энтузиазма бездельники. Рой проводил их благостным взглядом. В данный момент он их очень любил. Всех, без всякого разбора. Все равно самым счастливым человеком во Вселенной был сейчас именно он, Рой Салливан.

Он даже не повернул головы в ту сторону, откуда донеслись до него гудки и звуки музыки.

Видимо, еще одна яхта, побольше. Близко к Перли-Бей суда не подходили, потому что вокруг острова было довольно мелко, по крайней мере для крупных прогулочных яхт, хотя и безлюдным этот район Атлантики назвать было нельзя.

Опустевшая сумка-холодильник постепенно заполнялась рыбой. Макрель и тунец, не слишком крупные, но мясистые. Сети у Роя были крупноячеистые. Кроме того, на дне моторки стоял довольно вместительный ящик с колотым льдом. Рыбы хватит до конца недели, а на выходные приедет Билл, и если рыбы все-таки не хватит, то можно выйти в море еще раз, а можно и не выходить… Рай!

Рою хотелось поймать групера — наподобие того, которого вытащил Билли две недели назад. Этот паршивец всегда был гораздо удачливее на рыбалке, хотя их негласное соревнование было напрочь лишено черной зависти к успехам друг друга. Тем не менее, групер весом в тридцать кило — это групер в тридцать кило весом. Билл в тот день снисходительно заметил, что Рою за ним не угнаться. Груперы, мол, знают, кому попадаться.

Хорошо, что у Билли мало времени для рыбалки. Он на удивление везуч, этот спасатель.

Если не считать того, что ему досталась Марго.

Рой усмехнулся. Как странно порой распоряжается нашими судьбами жизнь…

Билли Хоскинс всю жизнь — всю прошлую жизнь — был одним из ведущих бейсболистов в команде высшей лиги. Эти американские пристрастия Роя не трогали совершенно, и правила игры он так и не уяснил, однако факт оставался фактом — в Штатах бейсбол был если и не главной, то второй основной религией. Короче говоря, Билли был кумиром Тампы, да еще и красавчиком. Неудивительно, что девицы висели на нем гроздьями. Потом у красавчика случилась травма, что-то серьезное с мениском, и о профессиональном спорте пришлось забыть.

Билли Хоскинс стал сначала спасателем в береговой охране, а потом и поисковиком. Девушек вокруг него не убавилось, менял он их как перчатки, и потому Рой был ошеломлен, когда в один прекрасный день, приблизительно через два месяца после появления на острове Марго, Билли, краснея и смущаясь, попросил у него, Роя, разрешения «ухаживать» за его сестрой. Первым порывом Роя, помнится, было желание немедленно отговорить парня от этого самоубийственного намерения, но Рой сдержался и дипломатично предложил Билли поговорить на эту тему с Марго. Благо, девушка она уже вполне совершеннолетняя.

Марго, как и ожидалось, Билла высмеяла и довела до белого каления своими колкостями, однако после его отъезда впала в задумчивость и даже, как рискнул определить ее состояние брат, в некоторую меланхолию.

После этого события развивались стремительно, и вот теперь Билл Хоскинс практически стал членом их семьи.