Читаем Научно-фантастические рассказы американских писателей онлайн бесплатно

Вооружись терпением, читатель! Мы отправляемся в смелое путешествие по джунглям американской научной фантастики. Будем исследователями, проникнем в заросли, где среди цепких лиан, кровососных орхидей, ядовитых колючек, среди мрака чащи и засасывающей топи болот можно найти интереснейшие образцы игры ума, а порой и хинное дерево горечи сердца. В эти джунгли стоит углубиться, чтобы лучше понять, что тревожит сегодня американцев, среди которых уже немало таких, кто ищет выхода из дремучей чащи. Однако редкими будут еще наши находки, и на своем пути мы встретим много такого, что свидетельствует о фантазии, питаемой ненавистью, безысходностью, о фантазии, которая не в силах подняться до смелой и светлой мечты.

Итак, раздвинем завесу ярких и крикливых обложек…

Автоматическая аппаратура, совершенная, безотказная и безызносная, при полном отсутствии видимости точно посадила огромный самолет на бетонную, изъеденную временем дорожку. Подпрыгивая на рытвинах, подъехали бензозаправщики с нацеленными на самолет фотоэлектрическими фарами и через присоединившиеся шланги заполнили бак горючим. Бензин, без помощи людей получаемый на нефтеперегонных заводах, был подан по трубам на аэродром. Нефть поступала на заводы по нефтепроводу с неиссякающих промыслов, где узкоумные машины сами бурили скважины в нужных местах.

Вслед за бензозаправщиками к самолету подъехали бомбовозы и подвесили к фюзеляжу атомные бомбы, изготовленные на управляемых кибернетическими устройствами заводах, получающих сырье с автоматически разрабатываемых урановых рудников.

Самолет снова поднялся в воздух. Автопилот повел его по давным-давно заданному маршруту. Точно в нужном месте радиолокаторы в несчетный раз обнаружили один и тот же объект поражения и дали сигнал приборам бомбометания. Ядерные бомбы несравнимой ни с чем силы были сброшены на…

…на место, где двести лет назад существовал шумный, веселый, прекрасный город с дворцами и мостами, с парками и музеями, с величественной историей и светлыми надеждами…

Бомбы, сотрясая планету, взорвались среди серых бугров и черных кратеров, вздымая над пустыней тучу смертоносной пыли, которая расплылась уродливым грибом над безжизненной, давно уже необитаемой радиоактивной Землей…

Самолет развернулся и по заданной истлевшими мертвецами программе полетел обратно на свой старый, но все еще функционирующий аэродром без людей, где тупые машины снова заправили его горючим и упрямо снабдили страшными орудиями уничтожения, которым давно уже некого было уничтожать на мертвой планете.

Закроем эту мрачную страницу и обратимся к другой.

…Взрываются атомные бомбы, взвиваются в небо зловещие столбы черного дыма, расплываются там смертоносными грибами… Рухнули здания, сожжены сады и леса, испарились реки, почернела земля… В ужасе бегут в пустыню уцелевшие люди, пораженные неизлечимой болезнью. Рождаются дети-уроды. Забыты причины войны, погубившей культуру, забыты и основы самой культуры… К грозящим смертью развалинам нельзя подойти… Суеверный ужас порождает новую религию дикарей. Грубо утверждается право сильного. Снова бредет по земле одетый в шкуры пещерный человек. Перед ним — скрытые травой заржавевшие полосы металла. Назначение их не понять новым питекантропам, сутулым, длинноруким, снова заросшим шерстью, разучившимся мыслить…

С содроганием перелистывает читатель эти мрачные страницы, написанные, быть может, без всякой мысли вызвать протест против атомных войн. Но ради чего бы ни создавались американскими авторами романы о конце цивилизации и одичании человека — ради ли привычного устрашения, игры на нервах в годы военного психоза или ради затаенного, тлеющего, как искра под пеплом, возмущения безумной гонкой атомного вооружения, — все равно эти книги неизбежно воспринимаются читателем как предупреждение о близкой пропасти небытия, как призыв остановиться.

Первый роман об атомной войне и ее последствиях “Последние и первые люди” принадлежит Аллафу Стеббельдогу. На страницах романа не только упирались в облака огненные фонтаны взрывов, не только разверзалась земля и от ужаса сходили с ума люди, обреченные на одичание, — в нем подробно и точно рассказывалось о цепной реакции атомного распада, и притом совсем так, как в знаменитом секретном Манхэттен-проекте. И вот после окончания второй мировой войны взбешенные безграмотные маккартисты начали преследование писателя, затеяли беспримерное в истории расследование… От электрического стула писателя спасло лишь то, что его роман был опубликован в Лондоне в 1930 году… то есть до того, как физиками были сделаны открытия, легшие в основу атомной бомбы.

Оказывается, предугадывая пути развития современной физики, можно было понять и связанную с этим для человечества опасность в случае возможных конфликтов на Земле.

В Америке еще недавно издавалось свыше тридцати толстых научно-фантастических журналов и около семидесяти стеклографических изданий, которыми обменивались между собою страстные любители научной фантастики.

Но к знаменательному для развития человеческой фантазии 1957 году на американском научно-фантастическом фронте произошел кризис. Закрылось около двадцати журналов.

Что же случилось? Иссякла фантазия? Нет, у американцев ее всегда было достаточно. Скорее ответ нужно было бы искать в самом направлении американской фантастики, в своеобразном пресыщении читателя вымыслом, в ошеломляющем, парализующем читателя влиянии мрачной безысходности, пронизывающей типичные западные представления о будущем. На Западе стало страшно думать о будущем.

Но вот 4 октября 1957 года все человечество было потрясено беспримерным событием — запуском первого советского искусственного спутника Земли. Вслед за этим началось отнюдь не фантастическое, а самое реальное завоевание человеком космоса. Это решающим образом отразилось на американской фантастике. Достаточно сказать, что число американских научно-фантастических изданий снова удвоилось. Правда, решающих изменений в направлении фантастики не произошло.

Какой бы невероятной ни казалась порой американская научная фантастика, она все же невольно отражает действительность, реальные достижения, стремления, умонастроения.

Своим родоначальником американские фантасты считают Гуго Гернсбека, опубликовавшего в 1911 году роман “Ральф 124С-41+” — таково имя главного героя.

Американских фантастов, как и других, привлекает, например, мысль о множественности сосуществующих рядом миров, одновременно непостижимо далеких и предельно близких. В романе Хэлла Клеменса “Миссия тяготения” рассказывается об исследовании тяжелой планеты Солнца Лебедь-61. Ее можно увидеть лишь в сильнейший телескоп, но до планеты в то же время рукой подать, если понять принцип полоски Мёбиуса (кольцо из полоски тонкой бумаги, края которой перед склеиванием вывернули один относительно другого). Если по ней в одном направлении поползет муха, то она побывает и на той и на другой стороне полоски. Пройдя половину всего пути, муха окажется как раз под тем местом, откуда начала движение. Вот фантасты и воображают, что вселенная подобна полоске Мёбиуса. Стоит только каким-нибудь образом пройти сквозь воображаемую ее толщину, и вы окажетесь в другом конце Галактики”

Американские фантасты охотно отзываются на научные гипотезы, иной раз гиперболизируя их, доводя до абсурда, охотно принимают на вооружение термины, рожденные самыми новыми открытиями, но мало интересуются сущностью самих открытий. Прогресс науки и техники, питающий научно-фантастическую литературу, порой пугает их. Так, Форстер в романе “Машина остановилась” (1928) показывает страшный мир одичавших в технической цивилизации людей, живущих изолированно, каждый сам по себе, обслуживаемых некоей машиной и не способных уже ни трудиться, ни мыслить. Но вот машина остановилась…

Об этом и рассказывает писатель, боящийся, что технический прогресс заведет человека в тупик, а поэтому — прочь от машины, к первобытности, натуральности.

Своеобразно ту же мысль проводит и современный писатель Мэррей Лейнстер в рассказе “Отряд исследователей”. Дикие, непроходимые джунгли неведомых и хищных растений, летающие вампиры, похожие на голых обезьян, страшные чудовища-сфиксы, сухопутные пресмыкающиеся, быстрые, ловкие, кровожадные, жестоко мстящие за смерть своих собратьев, — все это делает одну из вновь открытых планет не пригодной для заселения. И не выдерживает, погибает созданная там колония совершенных роботов, исполнительных, точных, неутомимых, но… не мыслящих творчески и поэтому не способных быстро ориентироваться в новых условиях. Зато выживает человек, нелегально поселившийся здесь и покоряющий природу новой планеты не с помощью машин, а с помощью… прирученного орла-разведчика, носящего на груди телевизионную камеру, да дрессированных медведей, могучих, умных и преданных ему. Друзья человека — животные, а не машины, как бы говорит между строк пресыщенный достижениями цивилизации автор. И вместе с тем в рассказе присутствует верная мысль о том, что никакая совершенная машина не может заменить живой, пытливый, творческий ум человека.

Роботы, человекоподобные мыслящие механизмы, порождение века электронных машин и автоматики, века неизживаемого страха угнетателей перед живым разумом угнетенных, века, являющегося преддверием неизбежного кризиса одряхлевшей капиталистической системы, — это целая ветвь американской научно-фантастической литературы.

На суде выступает не прокурор или адвокат, не истец или свидетель, не обвиняемый или ответчик, даже не человек с его страстями, настроениями, страхом и надеждой, — на суде выступает машина, вздумавшая с убийственной, холодной, математической логикой оспаривать право собственности на нее у фирмы, ее изготовившей. Уложив в своей электронной памяти все своды законов, пользуясь ими лучше пламенных барристеров в париках и черных мантиях, деловитых атторнеев и солиситоров, крючкотворов-законников и высокочтимых “их лордств” судей, эта кибернетическая машина, способная производить самые сложные логические действия, с непостижимой для человеческого ума алмазной логикой последовательно доказывает, что, поскольку сами ее доказательства свидетельствуют о ее способности мыслить, она, так же как и раб, есть мыслящая собственность и на нее следует распространить закон о запрете рабства.

Представители фирмы были в восторге от блестящих способностей созданной ими машины, но они были в отчаянии от тупика, в который она загнала их своей логикой.

Конечно, это лишь милая шутка, но… Перевернем страницу.

Современные ученые считают возможным создание электронно-вычислительных машин, способных не только управлять станками, изготовляющими, скажем, телевизоры, но и проектировать эти телевизоры, даже совершенствовать их, решая математические и логические задачи.

Американские фантасты продолжают мысль ученых: значит, можно реально представить кибернетические машины, которые будут производить себе подобных. Значит, машины будут размножаться!

И вот мы читаем о бунте машин против людей. Это уже не милая шутка. Она перерастает в мрачную картину неверия в Человека, в его будущее. Машины, размножаясь и совершенствуясь, не обладая ни гуманностью, ни милосердием, исповедуя одну лишь рациональность, тупо беспощадные, бесстрашные и всесильные, должны смести с лица земли слабую человеческую расу, их породившую.

Горькие мысли, мрачные предвидения.

Профессор биохимии Принстонского университета Азимов, автор многих романов о роботах (“Я — робот”, “Стальные пещеры”, “Течение пространства”), совершил немало экскурсов в психологию человекообразных машин. В его романах читателю с его чувствами и переживаниями противостоят нелюди, лишенные эмоций, как некий недосягаемый образец для “слабых” представителей человечества…

Есть романы, в которых функции руководства нациями и народами (к тому же через посредство ООН!) передаются роботам. Роботы бесстрастны, холодны и точны, а главное — столь же послушны своим хозяевам, как, скажем, холодной памяти Джон Фостер Даллес.

Мрачная ирония безысходности! Поистине завеса мрака перед взглядом, обращенным вперед!

Но перевернем страницу,

…Межпланетные корабли бороздят космическое пространство. На спутнике Юпитера бойко работает салун с рулеткой, в городах Венеры царит разнузданный разврат, еще на какой-то планете люди режут друг друга, чтобы завладеть сокровищами недр. Слабые, забитые, вымирающие туземцы протягивают трехпалые ручки, клянча подаяние у наглых и энергичных, сильных и жестоких землян. Гангстеры завладевают межпланетными ракетами и спасаются в глубинах космоса от преследования полицейских. Звездная девчонка щеголяет своей беспутностью, известной во всей солнечной системе. Все это мы находим в книгах у “короля” фантастов Гамильтона и других писателей подобного толка.

Доктор философии Эдвард Смит написал “Космическую оперу”, как называют ее англичане, — многотомную серию романов “Лендсмен”: “Трехпланетное”, “Галактический патруль”, “Дети Лендсмена” и так далее, подобно серии романов о “Тарзане”…

Столкнулись две галактики, обнаружили друг друга две антагонистические культуры. Одна — на планете Аризии, добродетельная и высокая, позволившая путешествовать в космосе не как-нибудь, а с помощью одного лишь напряжения мысли, другая — на планете Эддар, столь же высокая, но мрачная, носительница злого начала, некое космическое темное царство межзвездного Вельзевула. Эти две культуры, два начала — добра и зла — сталкиваются всюду, в том числе и у нас на Земле, сначала на Атлантиде, потом в древнем Риме… На арене идет бой гладиаторов, аризианцев… Нерон же был не кем иным, как эддарианцем! Во время первой мировой войны представителем Аризии на Земле был доблестно сражавшийся против германцев капитан Кайтон. Но вот действие уходит в будущее — после второй и третьей мировых войн. Война необходима автору, не мыслящему знакомого ему капиталистического общества без войн. Он переносит ее на галактики. Вместо Антанты или НАТО создается союз “Трипланетания” — Земля, Венера, Марс… Наконец в войну втягивается цивилизация земноводных неведомого мира, и вот эддарианцы — государство на искусственном планетоиде — разгромлены.

Вот оно, зеркало фантазии! Все земные конфликты, империалистические союзы, блоки НАТО и СЕАТО — все это по принципу геометрической пропорции переносится в космические масштабы, как неизменное, застывшее, данное раз и навсегда…