Читаем 79 убийств Марты Хилл Гиббс онлайн бесплатно
Джозеф КСИДА
© «Смена», 1992 г.
За тридцать девять лет, которые я прослужил в полиции, начав патрульным и выйдя на пенсию в возрасте 65 лет в чине комиссара, я, по моим подсчетам, прямо или косвенно участвовал в расследовании более четырех тысяч самых различных убийств. И за все эти годы, если не считать официальных отчетов, я ни единого слова не написал об этих убийствах. Теперь же, когда мне исполнился семьдесят один год и писать стало несравненно труднее — голова уже не та, да и артрит дает о себе знать,— именно теперь я пришел к заключению, что должен подробно написать о смертях, свидетелем которых был в последнее время.
Заметьте, я не называю их убийствами. Не называю потому, что не знаю, были ли это убийства. А если да, то совершены ли они человеческой рукой или некоей сверхъестественной силой.
Именно для того, чтобы прояснить эти вопросы для самого себя, я и пишу эти строки.
Пока жива была Марта Хилл Гиббс (а умерла она на прошлой неделе), я ни за что не стал бы этого делать. Марта была моей старинной и близкой приятельницей, самой замечательной женщиной из всех, кого мне довелось знать. Впрочем, если вы являетесь любителем детективного жанра, ее имя вам, несомненно, знакомо.
Ее часто называют американской Агатой Кристи. Свой первый детективный роман, с главной героиней медсестрой Мэри Браун, она написала еще в 1921 году. И с тех пор ежегодно выпускала по два детективных романа, не считая бесчисленных рассказов. Возможно, вы восхищались проницательностью сестры Мэри Браун, так же, как сегодня множество людей восхищается талантами Эркюля Пуаро. Или, быть может, вы являетесь поклонником Чака Силка — голливудского актера и частного детектива, ибо после 1946 года Марта перестала писать о сестре Мэри Браун и сосредоточилась исключительно на приключениях Силка.
Но я отвлекаюсь. Итак, как уже было сказано, я никогда не стал бы писать об этом, будь Марта жива, и теперь не знаю, с чего начать. Быть может, с того утра полгода назад, когда Марта позвонила мне и сообщила, что ее муж, мой давний добрый друг доктор Эдуард Гиббс, умер? Когда я думаю об этом, мне представляется, что именно вскоре после смерти Эда Марта стала вести себя как-то странно.
...Телефон зазвонил в шесть утра. Я положил зубную щетку, сполоснул рот, вошел в спальню и поднял трубку.
— Фрэнк,— услышал я голос Марты,— Фрэнк, Эд умер, прошу тебя, приходи.
В ее глубоком звучном голосе не было ноток истерии, только усталость и печаль.
Я живу почти напротив дома Гиббсов, поэтому мне потребовалось не больше пяти минут, чтобы добраться туда. Наружная дверь была открыта, и я прошел прямо в спальню.
Марта сидела на постели и держала руку Эда. На лице Эда была мягкая умиротворенная улыбка, глаза закрыты, казалось, он спит.
— Ты ведь не ушел навсегда, Эдди? — шептала она,— Я не хочу, чтобы ты уходил.
Увидев меня, она поднялась с постели и повторила:
— Эд умер.
Я утешал ее как мог. Мы позвонили нашему общему другу доктору Голдштейну. Эд умер во сне от сердечной недостаточности.
Мисс Шмидт, секретарь Марты, и я взяли на себя все хлопоты по похоронам. Я позвонил в Лос-Анджелес внучке Гиббсов Сью.
Именно после похорон Марта удивила меня. Она, я и Сью, которой исполнилось семнадцать, сидели за столом на кухне дома Гиббсов и пили кофе, сваренный Сью. Девочка все еще плакала. Слез не было видно, но лицо выражало глубокую печаль.
— Теперь,— проговорила она,— теперь дедушка не сможет быть на моей свадьбе.
— Ну что ты, родная,— низким хрипловатым голосом возразила Марта,— конечно же, он там будет.
— Какая свадьба? — спросил я.— Не знал, что ты собираешься выходить замуж, Сью. Марта ничего мне об этом не говорила.
Марта озадаченно посмотрела на меня, потом на Сью.
— В самом деле, Сью, дорогая. Какая свадьба? Ты мне ничего об этом не говорила... И, разумеется, дедушка будет присутствовать.
Сью перегнулась через стол и взяла руку Марты.
— Прости меня, бабушка,— сказала она и посмотрела на меня,— извините, дядя Фрэнк. С моей стороны это, конечно, жуткий эгоизм, но мы с Чарли Силком собираемся в следующем месяце пожениться.
Марта была просто потрясена.
— Чарли Силк? — переспросила она.— Ты сказала — Чарли Силк? Но ведь это мой детектив и, конечно же, дедушка будет присутствовать.
Все это гораздо более странно, чем может показаться на первый взгляд. Ведь Чарли Силк, как я уже упоминал, герой детективных романов Марты. Она создала этот образ так же, как Эрл Стэнли Гарднер создал своего Перри Мейсона, Агата Кристи — Эркюля Пуаро, а Артур Конан-Дойль — Шерлока Холмса.
Однако существует и реальный Чарли Силк. Кто-то обнаружил его прошлой осенью в Голливуде, когда Марта и Эд ездили туда по поводу съемок телевизионного сериала об этом персонаже. Чарли Силк был частным сыщиком и, кроме того, немного снимался в кино. Поначалу казалось, что он и будет играть главную роль. Однако Марта сказала мне, что его актерские данные не удовлетворяют ее, да и вообще он ей не симпатичен. Тем не менее продюсер сериала весьма активно использовал реального Чарли Силка для рекламы своих фильмов. Я думаю, что именно тогда Силк и познакомился со Сью, которая приехала вместе с бабушкой и дедушкой в Лос-Анджелес, чтобы поступить там в колледж.
В тот вечер после похорон Марта неоднократно заводила разговор о предполагаемом замужестве Сью, возражая против него то мягко и укоризненно, то резко и агрессивно. Несколько раз она повторила, что дедушке это тоже не понравится, но в конце концов попросила Сью не беспокоиться, так как дедушка все равно обязательно будет на свадьбе. Мне было очень горько видеть, как сильно повлияла смерть Эда на Марту, насколько она потеряла представление о реальности.
В последующие несколько недель после отъезда Сью в Лос-Анджелес состояние Марты не улучшилось, скорее наоборот.
Я ежедневно навещал ее, и каждый раз она подолгу пересказывала мне свои беседы с Эдом об их планах на будущее. Как-то я заглянул к ней и, проходя через гостиную в кабинет, услышал ее голос:
— Ваши рассуждения, мистер Грау, совершенно абсурдны. Между убийством в целях наживы и казнью преступника огромная разница, и я вообще не верю, что существует такая вещь, как оправданное убийство.
Я вошел в кабинет. Марта сидела за своим письменным столом и беседовала с пустым креслом, стоявшим сбоку от стола.
— Привет, Марта,— поздоровался я.
Она медленно повернулась ко мне и улыбнулась:
— Фрэнк, как я рада тебя видеть. А я как раз беседую с мистером Грау.
Я постарался скрыть свое изумление, но, очевидно, не преуспел в этом, потому что Марта пояснила:
— Ты, конечно, помнишь мистера Грау. Убийцу из романа «Смерть на южном шоссе». Он совершил убийство прелестной юной четы из Алабамы.
Я отлично помнил его — мистер Грау был особо изощренным и коварным убийцей. Внешне это чрезвычайно благообразный джентльмен лет шестидесяти с роскошной седой шевелюрой и такими же густыми усами, формой напоминавшими велосипедный руль. Но мистер Грау был персонажем из романа, написанного семь лет назад, а не реально существующим человеком.
Я присоединился к беседе с невидимым мистером Грау, а потом постарался отвлечь Марту и перевести разговор на новый розовый куст, который высадил в саду в то утро. Я попытался также убедить Марту начать работу над новой книгой. Я полагал, что если она вновь с головой погрузится в занятие, которое так любила, это поможет ей обрести покой. Во время нашего разговора она вдруг ласково улыбнулась мне и сказала:
— У меня в голове замечательный сюжет, Фрэнк, но не думаю, что мне удастся написать роман.
А на следующее утро — это было воскресенье — Марта исчезла.
Около половины восьмого я подрезал тот самый розовый куст, о котором мы с ней беседовали накануне. Вдруг перед домом Гиббсов остановился блестящий черный лимузин. Я положил секатор на землю и надел очки. На мой взгляд, это была модель примерно 1927 года выпуска. В то время на таких машинах разъезжали преуспевающие гангстеры. Высокий, худощавый, загорелый мужчина вылез из автомобиля и перешел на противоположную сторону улицы, куда выходили окна дома Гиббсов. Одет он был весьма странно: вычурного покроя светлый летний костюм и белая панама. Он и в самом деле походил на удачливого гангстера или профессионального игрока конца двадцатых годов.
Я разглядывал его, и у меня было странное чувство, будто я знаю этого человека. В это время на улицу вышла Марта. Переходя улицу, она помахала мне рукой. После смерти Эда я ни разу не видел ее такой бодрой и энергичной.
— Доброе утро, Фрэнк,— пропела она. Именно пропела, другого слова я не подберу. Впервые после смерти Эда голос ее звучал так жизнерадостно. Высокий мужчина открыл переднюю дверцу, и она села в лимузин. Он обошел машину, уселся за руль, и автомобиль тронулся. Марта еще раз помахала мне рукой. Не знаю зачем, но я запомнил номер.
Около четырех часов мне позвонила мисс Шмидт.
— Мистер Мэллой,— спросила она,— миссис Гиббс говорила вам, что собирается сегодня уехать?
— Нет,— ответил я,— а что?
— Дело в том, что она просила меня приехать сегодня в обычное время, к десяти часам. Я так и сделала, но не застала ее дома. Я просмотрела почту и, помимо обычной корреспонденции, счетов и тому подобного, нашла нечто чрезвычайно странное.
— Что именно?
— Записку... Вот что там сказано: «Мы собираемся провести важную встречу. Будем весьма польщены, если вы удостоите ее своим присутствием. В случае вашего согласия Джонни Френч заедет за вами в 7.30 утра в воскресенье 11 августа». И она подписана,— продолжала мисс Шмидт.— «С любовью. Ваши убийцы».
«Отлично,— подумал я,— у Марты родился сюжет для нового рассказа. Джонни Френч... Джонни Френч, очень знакомое имя».
Внезапно я вспомнил — Джонни Френч был убийцей из первого детективного романа Марты. И описание внешности Френча в книге полностью совпадало с обликом высокого худощавого мужчины, который заезжал за Мартой в это утро.
— Не волнуйтесь, мисс Шмидт,— сказал я,— и оставьте в кабинете все как было. Я сейчас буду.
Как только я переступил порог кабинета, мисс Шмидт передала мне свернутое в трубку послание. Это была не бумага, не пергамент. Материей я бы это тоже не назвал. Рискуя навлечь на себя обвинение в истерии, я определил бы его цвет, как сверхъестественно голубой. Я не знал тогда и теперь не знаю, из какого материала оно было изготовлено. Послание, которое мисс Шмидт зачитала мне по телефону, было аккуратно напечатано посередине этой штуки. Я говорю напечатано, но не могу ручаться и за это. Просто буквы выглядели так, будто они были напечатаны на машинке, а не набраны в типографии или написаны от руки. Буквы были какого-то странного светло-серого или серебристого цвета.
Подробно расспросив мисс Шмидт, я пришел к заключению, что, насколько могла судить она сама, документ этот непонятно каким образом появился на письменном столе Марты. Иными словами, если прочая корреспонденция того дня пришла в конвертах, имела почтовый штемпель и адрес, этот документ был просто найден посредине стола. Мисс Шмидт самым тщательным образом просмотрела содержание корзин для бумаг, но не нашла никакого конверта, в котором могло прийти это послание.
Я отпустил мисс Шмидт домой и решил вызвать полицию, если Марта не вернется домой к следующему утру. Она не вернулась, и по моему вызову в дом Гиббсов явился пятидесятилетний сержант из Бюро по розыску пропавших лиц.
Разумеется, я ничего не сказал ему о странном поведении Марты, но очень подробно описал человека, который увез ее, сообщил номер машины, а также показал послание, найденное мисс Шмидт на столе. Я попросил сержанта Отто Ханзекера держать меня в курсе всего, что касалось поисков Марты. Сержант свое слово сдержал. Не прошло и суток, как он позвонил мне:
— Комиссар, мы нашли лимузин на стоянке в Айдлуайлде. Владелец — некто Герман Грау. В настоящее время разыскиваем его. Мы нашли свидетеля, который видел высокого худощавого мужчину, сопровождавшего миссис Гиббс вплоть до ее посадки на лос-анджелесский рейс. Пока нам не удалось найти этого мужчину, но я уверен, что с миссис Гиббс все в порядке. Как только мы что-нибудь узнаем, я сразу же вам сообщу.
Я поблагодарил сержанта, но не успокоился. В то время мне казалось совершенно диким появление Германа Грау, человека с именем убийцы из романа Марты.
Сержант Ханзекер явился ко мне на следующее утро часов окало десяти:
Мы не можем найти мистера Грау, но знаем, что он — небольшого роста, лет около шестидесяти, с густой, совершенно белоснежной шапкой волос и такими же усами. Около недели назад Грау купил лимузин у старого оперного певца Фердинанда Уилмота. Хобби Уилмота — собирать и восстанавливать автомобили старых марок. Грау заплатил Уилмоту десять тысяч наличными. Тем временем наши ребята в лаборатории пытаются разгадать загадку странной записки. Подняли всю имеющуюся информацию о производстве различных сортов бумаги и практически всех известных специальных тканей, но ничего похожего пока не обнаружили. Они проверили все машинки в доме Гиббсов, а также все образцы машинок различных марок, но не могут найти машинку, на которой эта записка могла быть напечатана. Странно, не правда ли?
В пятницу вечером, пять дней спустя после исчезновения Марты, я собирался лечь спать и по привычке включил телевизор послушать одиннадцатичасовые новости.
«Каким же он был, прошедший день?» — спросил диктор и начал отвечать на свой собственный вопрос. Он поведал зрителям о новом международном кризисе, о результатах местных выборов, а потом добавил: «В Голливуде сегодня скончался Чарльз Силк. Кандидатура Силка, частного детектива и киноактера, серьезно рассматривалась в качестве возможного претендента на исполнение роли детектива с той же фамилией в нашумевшем телесериале «Приключения Чака Силка». Силк разбился насмерть, свалившись с террасы своей фешенебельной квартиры, расположенной на крыше многоэтажного дома на Сансет Стрип сегодня вечером...»
По идиотскому обычаю, заведенному в передачах такого рода, диктор больше ничего не сказал. Я позвонил сержанту Ханзекеру и застал его дома.
— Да,— ответил он,— мы получили это известие примерно час назад. Я жду разрешения вылететь на Западное побережье, чтобы выяснить, существует ли связь между смертью Силка и исчезновением миссис Гиббс. Если что-нибудь выясню, сообщу вам.
