Читаем Легенды и сказания кельтов онлайн бесплатно
Легенды и сказания кельтов
Кельтские предания — одни из самых древних в европейском фольклоре. Некоторые из них уходят корнями в IX–X века и столетиями передаются из поколения в поколение. В сказаниях кельтов открывается мир, где волшебство чарующе и естественно, ведьмы коварны и обаятельны, лепреконы хитры, а герои сражаются с морскими чудовищами и самой судьбой. Древние проклятия соседствуют там с добрыми чарами, нарушенные клятвы оборачиваются страшной бедой, а чудеса случаются, если верить в них по-настоящему. «Легенды и сказания кельтов» — это сборник старинных историй, собранных и пересказанных выдающимся британским фольклористом Джозефом Джекобсом, одним из самых известных издателей европейских сказок.
Серия: МИФ. Культура
Искусство и Дизайн / Мифы. Легенды. ЭпосОригинальное название:
Celtic Mythology: A Collection of Ancient Celtic Fairy Tales
Научный редактор Вера Потопаева
Джекобс, Джозеф
Легенды и сказания кельтов / Джозеф Джекобс; пер. с англ. Д. Строганова; науч. ред. В. Потопаева. — Москва: МИФ, 2025. — (Мифы от и до. Сборники).
ISBN 978-5-00250-483-1
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025
Перед вами книга народных сказок из разных регионов, где говорили когда-то на кельтских языках: Шотландии, Ирландии, Уэльса, Мэна и Корнуолла. Эти тексты в основном были собраны фольклористами (профессионалами и любителями) в середине и второй половине XIX века. В те годы перечисленные территории принадлежали Великобритании, позднее одна из них стала независимым государством: речь, конечно, о Республике Ирландия.
Эти пять регионов и еще французская Бретань — вот и все, что осталось от некогда господствовавших на островах и континенте кельтов. Континентальные галлы были истреблены или ассимилированы римлянами, остальные кельтские народы и их языки с трудом пережили выпавшие на их долю испытания Средневековья и Нового времени.
Языковая ситуация — это предмет отдельного обсуждения. Долгие годы под властью англичан кельтские языки были на положении гонимых или, в лучшем случае, ассоциировались с «темной» и необразованной частью общества. Интеллигенция и аристократия, даже сочувствовавшие идеям национального возрождения, были англоговорящими и изучали кельтские языки как иностранные или мертвые. Только в XX веке властями начали приниматься меры по сохранению языкового разнообразия, но это не всегда было эффективно.
Сегодня в разных кельтских регионах положение национальных языков, конечно, отличается. Лучше всего ситуация в Уэльсе: валлийский оставался живым разговорным языком на протяжении всей его истории, сейчас на нем говорит более 500 тысяч человек — это 1/5 населения Уэльса. За пределами больших городов, особенно на западе, можно встретить людей, для которых именно валлийский — первый и родной язык. Существует даже довольно популярный телеканал, вещающий на валлийском.
Сложнее положение дел в Ирландии и Шотландии, регионах, где говорят на довольно близких языках (ирландском и гэльском соответственно). Существуют территории, называемые «гэлтахты», где проживают преимущественно носители языка. По данным за 2022 год, из 5 миллионов ирландцев около 70 тысяч используют ирландский в повседневной жизни. Чуть лучше обстоят дела в Шотландии: около 120 тысяч человек из 5 миллионов считают себя носителями языка. При этом в Ирландии государственная поддержка языка шире: к примеру, в большинстве ирландских школ изучают начальный курс родного языка, но, к сожалению, большинство ирландцев забывают его, покинув школьные стены.
Карта Британии, или наиболее процветающих королевств — Англии, Шотландии и Ирландии, а также прилегающих земель. Уильям Кэмден, 1610 г.
Последний носитель языка острова Мэн скончался в 1974 году. К счастью, к этому времени уже было собрано достаточно материалов и многие специалисты и любители знали мэнский как второй язык, так что забытым он не является, но в 2009 году ЮНЕСКО официально признала язык мертвым. Тогда филологи, местные власти и сами жители острова стали прилагать больше усилий к его популяризации и распространению: мэнцы изучали родной язык, говорили на нем в семьях, открылась даже школа, где преподавание ведется только на мэнском. На этом языке издаются книги и выходят подкасты. Всего в наши дни около 2000 человек используют мэнский в повседневной речи.
Самая трагическая история у корнского языка. Он был утрачен в те времена, когда аудиофиксации еще не существовало, по разным данным последние носители языка скончались в XVIII или середине XIX века. Современная реконструкция корнского основана на письменных источниках, и до сих пор нет единой позиции по некоторым вопросам его грамматики и фонетики. Несмотря на все старания и популяризацию, меньше 1% населения Корнуолла знают корнский язык, а бегло говорят на нем всего 300–400 человек.
Тем выше ценность представленных вам историй, которые дошли до нас от того времени, когда перечисленные языки еще бытовали в британской провинции, а сказки и легенды передавались в устной форме. Даже те из них, которые были рассказаны на английском, несут отпечаток своеобразия своих регионов.
У этих текстов, разумеется, нет авторов, но есть человек, без которого книга не появилась бы на свет, — ее составитель Джозеф Джекобс. Путь Джекобса к английской фольклористике был тернист. Он родился в Австралии в 1854 году в семье иммигрантов еврейского происхождения, в 18 лет перебрался в Англию, где окончил Кембридж. Антропологией и фольклористикой он заинтересовался еще в годы учебы, но первые его публикации были посвящены еврейскому вопросу. В мире нарастали антисемитские настроения, что не могло не тревожить Джекобса. Он публиковал эссе, статьи и исследования по гебраистике и библеистике, изучал малоизвестные тексты и рукописи не только в Англии, но и в Испании и Соединенных Штатах. Джекобса справедливо называли одним из самых важных людей для современной ему еврейской культуры.
Оригинальные титульные листы «Кельтских сказаний» под редакцией Джозефа Джекобса, 1892 г. и 1895 г.
Но, помимо основной своей миссии, Джозеф Джекобс был экспертом в области английского фольклора, членом Британского фольклорного общества и редактором журнала «Фольклор». Под его редакцией выходили арабские сказки «Тысячи и одной ночи», индийская «Панчатантра», еврейские, кельтские, английские сказки.
Надо заметить, что, издавая сказки народов, говоривших на кельтских языках, Джекобс пользовался их публикациями и (при необходимости) переводами, сделанными другими собирателями-фольклористами, которых честно перечислил в комментариях (среди них Альфред Натт, собрат Джекобса по фольклорному обществу, и леди Джейн Уайлд, поэтесса и переводчица, мать писателя Оскара Уайлда).
Сам он честно признавался в предисловии, что языками этими не владеет. Его интерес лежал скорее в области поиска заимствованных и бродячих сюжетов, благодаря своей невероятной эрудиции он усматривал аналогии и проводил параллели между сказками разных народов, искал их общие истоки. Порой его выводы выглядят чересчур смелыми с точки зрения современной науки, но надо помнить, что в конце XIX — начале XX века многие специалисты рассматривали фольклорные сюжеты как прямой источник знаний о прошлом. Причем в случае с Ирландией, например, сюжеты саг и фольклорных произведений, не имеющие библейских аналогов, считались свидетельствами еще дохристианского прошлого. Такую систему воззрений в кельтологии называют нативизмом.
В середине XX века от подобных, несколько наивных взглядов отошли и кельтолог Джеймс Карни сформулировал антинативистскую позицию. Она заключается в том, что, хотя древние тексты и фольклор частично основаны на языческом прошлом, их запись произошла уже в христианские времена, причем сделана она людьми, знакомыми и с библейской культурой, и с античной традицией. Именно Карни и ввел термины «нативизм» и «антинативизм», вслед за ним современные историки и филологи относятся к средневековым и тем более фольклорным источникам с большей долей скепсиса.
Но Джекобсу можно простить некоторые романтические иллюзии, свойственные его времени. Он многое сделал для популяризации британских сказок, в том числе тех, что происходят из кельтских регионов, и призывал фольклористов обратить внимание на эти произведения, уходящие вместе с носителями языка. Благодаря деятельности Джекобса и его коллег сохранились те самые фольклорные сюжеты, которые в наши дни ценятся как специалистами, так и любителями послушать хорошие истории.
Последнее, что, наверное, стоит добавить: в этой книге читателю встретится много причудливых имен и топонимов. Некоторые имеют устоявшуюся традицию перевода на русский язык, другие были переведены впервые. Большая часть из них (а также некоторые специфические «словечки») составителем была оставлена неизменной, а в переводе передана фонетически, чтобы сохранить атмосферу кельтской сказки.
В Ирландии начали сохранять и записывать народные сказки почти так же рано, как и в любой другой стране Европы. У ирландского фольклориста Томаса К. Крокера со временем образовалась целая школа учеников в лице Карлтона, Гриффина, Кеннеди, Кёртина и Дугласа Хайда. В Шотландии дело выдающегося собирателя сказок Джона Ф. Кэмпбелла до сих пор продолжают его последователи — Макдугалл, Макиннес, Кармайкл, Маклеод и Кэмпбелл из Тири. В маленьком же Уэльсе не оказалось человека, которого можно было бы поставить в один ряд с этими именами; в этом деле обитатели Кимру[1] проявили меньше энтузиазма, чем носители гойдельских языков[2]. Возможно, валлийские музыкально-литературные фестивали «Эйстетвод» (Eisteddfod), в рамках которых предлагаются награды тем, кто принесет какую-нибудь новую валлийскую народную сказку, смогут в некоторой мере компенсировать этот момент. Тем не менее Уэльс может гордиться тем, что, несмотря на относительно скромный вклад в коллекцию кельтских сказок, его участие значительно превосходит вклад вымершего корнского языка, от которого осталась лишь одна сказка.
Составляя данный сборник, я старался выбирать наиболее характерные мифы и сказки. На самом деле было бы достаточно легко, особенно опираясь на работы Патрика Кеннеди, создать книгу, которая состояла бы только из чего-то вроде «Гоблинов Гримм» на кельтский манер. Но даже с такими хорошими историями существовал риск переборщить, поэтому я постарался избежать — насколько это было возможно — привычных штампов народных сказок. Для этого пришлось выйти за пределы «англоязычных территорий» как в Шотландии, так и в Ирландии: я решил, что в мою книгу войдут только те рассказы и сказки, которые происходят из среды кельтских крестьян, не владевших английским языком.
«Эйстетвод». Гравюра Пьер-Эжена Грандзира. Париж, 1867 г.
Однако, установив для себя это правило, я сразу же его и нарушил. Успех сборника сказок у читателей, как я убежден, определяется должным сочетанием комического и романтического: только братья Гримм и норвежский писатель Петер К. Асбьёрнсен (Peter Christen Asbjørnsen) познали этот секрет в должной мере. Но кельтский крестьянин, говоривший на своем гойдельском языке, кажется, получал какое-то особое удовольствие от несколько меланхоличного настроя, сопровождавшего древние сказания. Во всяком случае, судя по тому, как подобные предания были переведены, им явно не хватало необходимой доли юмора. Поэтому, чтобы добавить его в эту книгу, я в основном обращался к легендам ирландского крестьянства. Действительно, вряд ли существует более богатый источник, из которого можно почерпнуть требуемую порцию комичности.
Выбирая более романтические истории, я ориентировался на те, что изначально были записаны на ирландском или шотландском языках. И поскольку я владею ими примерно так же, как и среднестатистический националистически настроенный депутат ирландского парламента, мне приходилось полагаться на переводы. В своей работе я ощущал б
Шотландские хайлендеры. Иллюстрация Макса Тильке из книги «История костюма». Нью-Йорк, 1905 г.
