Читаем Наркотики, как оружие против нас онлайн бесплатно

Джон Л. Поташ

Здесь что-то происходит,

Что это такое, не совсем ясно.

Там человек с пистолетом

Говорит мне, что я должен быть осторожен

Я думаю, нам пора остановиться, дети, что это за звук

Все смотрят, что происходит.

– Стивен Стиллс

Если вы оглянетесь назад, то увидите, что многие вещи, которые мы считали случайностями, на самом деле происходили не случайно. Само ЛСД-движение в целом первоначально спонсировалось ЦРУ, которому я отдаю должное. Меня бы здесь сегодня не было, если бы не дальновидность и престиж психологов ЦРУ, так что отдайте должное ЦРУ за то, что оно настоящее разведывательное агентство.

–Тимоти Лири Времена под кайфом, Тимоти Лири, февраль 1978 г.

Сидни Коэн: Не могли бы вы не называть это камерой? Давайте назовем это кластером!

Тимоти Лири: Хорошо. [Смех в зале] Наши тайные агенты в Лос-Анджелесе относились к этому очень спокойно и очень непринуждённо. Всё происходило в открытую, как и некоторые другие, знаете ли, автобусы, курсирующие по стране.

– https://www.youtube.com/watch?v=_qaumQvMWBA

Основной вопрос, который никто не задаёт, это почему люди вообще принимают наркотики? Зачем они нам вообще нужны в обычной жизни? То есть, может быть, с обществом что-то не так, коли мы не можем спокойно жить, не защищаясь от него?

– Джон Леннон

Если ты думаешь, что наркотики нужны для кайфа и острых ощущений, то ты не в своем уме. С таким же успехом можно сказать, что кайфово валяться парализованным от полиомиелита или лежать под аппаратом ИВЛ. Если ты думаешь, что наркота нужна, чтобы играть музыку или петь, ты сумасшедший. Тебя может так выштырить, что не сможешь ни сыграть, ни спеть.

– Билли Холидей

Наркота — это идеальный продукт... идеальный товар. Продажи идут сами собой. Клиент проползёт через всю канализацию и умолять продать ему дозу.

– Уильям С. Берроуз

Слова — это самые сильные наркотики, используемые человечеством.

– Редьярд Киплинг

Джерри держал гитару и полизывал кислоту. Я говорил из ЛСД-тумана.

— ЛСД меняет восприятие. Музыка становится сильнее музыканта. Вы — средство общения.

Гарсия остановился и уставился на меня.

— Я лишь упражняюсь, — заявил он. – Или мне нельзя?

Я заткнулся, и он вернулся к гитаре.

– Рони Гиссен Стэнли, Оусли и я: Моя ЛСД-семья

Я пришёл к написанию этой книги на основании личного опыта. Я работаю консультантом уже 25 лет, в основном в области наркозависимости. Бакалавром я изучал психологию. Кто-то может подумать, что я с самого начала придерживался своих взглядов на борьбу с наркотиками, но всё было совсем наоборот. Я злоупотреблял наркотиками в старших классах и на первом курсе колледжа, прежде чем отказаться от них, но это не мешало мне быть левым активистом.

Я вырос в Балтиморе с ближайшими родственниками, которые всегда симпатизировали левым. Отец агитировал врачей против войны во Вьетнаме. Мать была государственным защитником с левыми взглядами (под левыми взглядами я имею в виду, например, против войны, против загрязнения окружающей среды, против бедности и за гражданские права). Её отец был успешным адвокатом, на которого ФБР завело досье за его работу. Он десятилетиями бесплатно работал на "Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения" и успешно представлял интересы "Чёрных пантер" в Нью-Йорке.

На первом курсе колледжа я начал всё больше интересоваться левым движением. Там я принимал ЛСД около полдюжины раз. У меня никогда не было пресловутого “бэд-трипа”, но мои оценки потом резко упали. Одноклассник, с которым я подружился в колледже, принял примерно такое же количество кислоты на втором курсе и испытал то же самое. Мы с ним как-то обсуждали нашу способность запомнить, по крайней мере, целую страницу текста слово в слово, а потом перенести её на бумагу. Мы оба потеряли эту способность после опытов с ЛСД. Хотя наши оценки восстановились примерно через год или больше после последнего приёма кислоты, мы оба по-прежнему не могли запомнить больше одного предложения за раз для наших классных работ. Это заставило меня на несколько лет отказаться от активной деятельности, пока я не почувствовал, что ко мне вернулись нормальные умственные способности.

ЛСД также негативно влиял на мою уверенность в себе и эмоциональный контроль в течение многих месяцев, если не лет, после кислотных трипов. Я занимался борьбой в колледже и видел, как другой борец из старшего класса пытался вернуться в команду после перерыва в учебе, во время которого он употреблял десятки доз кислоты. В итоге он до тошноты волновался перед каждым матчем. Он настолько ослаб, что не мог выступать так же хорошо, как и на тренировках, и в итоге ему пришлось уйти из команды. Как в личном, так и в профессиональном плане на протяжении последующих десятилетий я наблюдал ослабление эмоционального контроля у всех, кто баловался кислотой.

В колледже, после того как я завязал с наркотой, я начал читать книги активистов из библиотеки дедушки. Поначалу мне было трудно не смешивать употребление ЛСД и других наркотиков с левым движением 60-х. В итоге я подавил свой негативный опыт с кислотой, написав выпускную работу в колледже, которая частично оправдывала этот наркотик. Потребовалось некоторое время, чтобы полностью избавиться от негативных последствий ЛСД. Точно так же я встречался с рядом людей, которые были политически активны в 60-е годы и, по-видимому, боролись с негативными последствиями кислоты в собственной жизни. С другой стороны, один или два из них, оглядываясь назад, открыто обсуждали со мной свой негативный опыт с ЛСД.

В первые годы работы я осознал, кто стоит за алкоголем и другими наркотиками, ещё до того, как начал работать с зависимостями. Я работал барменом в ресторане, принадлежащем влиятельным людям. Владельцы работали в правительстве штата, а также были связаны с мафией. Затем я работал инспектором по условно-досрочным освобождениям и видел, как высокопоставленные наркоторговцы уходили от серьёзных обвинений, в то время как мелкие торговцы и простые наркоманы получали сроки. Коллеги рассказали мне об огромной отмывке денег, происходящей через местные рестораны. В 1989 году я начал работать консультантом по борьбе с зависимостями — работу, которую я продолжил в Балтиморе, Вашингтоне и Нью-Йорке. В Нью-Йорке я получил степень магистра социальной работы и начал консультировать по более широкому кругу проблем психического здоровья.

Я начал проводить исследования для этой книги в 1990 году. Я натыкался на множество “альтернативных” статей в СМИ, прославляющих ЛСД и другие наркотики. Я читал различные книги, в которых отрицалось негативное воздействие кислоты, хотя авторы цитировали слова интервьюируемых, что это вредит их умственным способностям. Во время учёбы в аспирантуре Колумбийского университета в середине 90-х я просматривал статьи в библиотеке медицинского факультета. Я обнаружил несколько статей, в которых говорится, что ЛСД может наносить совокупный ущерб нашему разуму от легкой до тяжелой степени.

Моя профессия и исследования пролили свет на очевидный ущерб, который может нанести людям злоупотребление и/или зависимость от тетрагидроканнабинола, героина, кокаина, экстази и амфетаминов. На личном и профессиональном опыте я узнал, как регулярное употребление марихуаны может вызвать выраженную апатию и иметь другие негативные последствия, особенно у подростков. Я также видел, как “спайс” (синтетическая марихуана) вызывает у людей бред и галлюцинации. Я видел, как героиновая и кокаиновая зависимость может разрушать жизни, а употребление экстази — вызывать проблемы с памятью и депрессию.

Я верю в легализацию растения конопля, разновидностью которого является марихуана, а также в узаконивание употребления медицинской марихуаны, но также вижу, что назначение медицинской марихуаны получило чрезмерное распространение. Такое употребление “травки”, как правило, отвлекает людей. В этом не было бы ничего плохого в мире, где олигархия не нарушает наши права, не отнимает наши деньги и времени, не губит невинные жизни.

Благодаря своей работе и написанию книг я слышал знакомые повторяющиеся истории об опасности наркотиков. Наркоманам приходится воровать, торговать наркотиками или заниматься проституцией, чтобы поддерживать свои привычки. Я видел людей, долгое время страдавших алкоголизмом, чья тревога становилась настолько сильной, что они просыпались по утрам с тошнотой и рвотой. Потребители героина, кокаина и метамфетамина делятся иглами и заражаются ВИЧ и гепатитом.

Занимаясь как творчеством, так и общественной деятельностью вне работы, я познакомился с некоторыми аспектами этой книги ещё до того, как она стала более популярной, позволив мне взглянуть на нее с личной точки зрения. Например, когда я сидел на улице в Вашингтоне в знак протеста против первой войны в Персидском заливе 1991 года, член Христианского института рассказал мне про доклад Керри Сенату от 1989 года о незаконном обороте наркотиков ЦРУ. Эти подробности стали более широко известны благодаря журналистским расследованиям Гэри Уэбба.

Читая стихи на местном уровне и на более крупных форумах, таких как музыкальный фестиваль "Lollapalooza", я подружился с музыкантами, которые рассказали мне о безудержном употреблении героина среди участников “альтернативных” групп. Барыги, с которыми я встречался в различных местах, как в качестве консультанта, так и в обществе, рассказывали, что более крупные наркоторговцы, по-видимому, имели связи в правительстве. Бродячие музыканты передавали истории из Сиэтла о возможном убийстве Курта Кобейна. Женщины в Нью-Йорке рассказали мне о “роллинге” (кайфе) на экстази с ведущими мужскими рэп-группами.

На протяжении большей части этой книги я повторяю идею о том, что олигархи, занимающиеся торговлей наркотиками, рекламируют их через ведущих музыкантов и лидеров левых движений. С таким же успехом можно продавать что угодно, усадив красивую и не совсем одетую женщину на новую машину. Трудно не прийти в такой же восторг от страстных намёков музыканта на наркотики. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что это подсознательная реклама. Однако, в то время как музыка может впечатлять своими песнями, прославляющими героин или кислоту, тексты лично для меня начинают оставлять горький привкус, зная, как мимолётная тяга к наркотикам может обернуться серьёзными проблемами в будущем.

Помимо учёбы в аспирантуре, я также посещал занятия по организации сообществ и социальных движений, работая недолго за счет гранта, на который подал заявку, чтобы завершить проект в восточном Нью-Йорке. Этот опыт наряду с попытками заниматься социальной деятельностью одновременно с постоянной консультационной работой привёл к двум основным моментам. Во-первых, я понял, как важно иметь ясный ум для разработки тактики и стратегии борьбы с могущественными группировками. Во-вторых, я увидел, как мало времени остаётся после общественной деятельности и работы на другие аспекты жизни. Употребление наркотиков отнимает слишком много времени для активной деятельности, а также затуманивает способность наилучшим образом достигать целей борьбы.

Работа в области консультирования способствовала беседам с коллегами, которые пережили различные явления, подробно описанные в книге. Чернокожие жители Гарлема, Вашингтона и Балтимора рассказали о, казалось бы, внезапном потоке героина, который затопил их районы в конце 60-х, во время войны во Вьетнаме. Из-за последовавшего тогда роста преступности люди всё меньше выходили из подъездов и сидели за запертыми дверями. В 80-х годах волна распространения крэка в результате вмешательства США в дела Центральной Америки оказала ещё худшее воздействие на окружающих.

Некоторые пожилые белые описывали, как их борьба с войной во Вьетнаме превратилась в то, что некоторые называли “движением хиппи”, когда все обкуривались с конца 60-х годов. Даже некоторые чернокожие активисты рассказали, что их напугали политические аресты во время работы в “Друзьях Пантер”, но в итоге они присоединились к более гедонистическому движению хиппи. Употребление ЛСД, что стало синонимом этого движения, привело к тому, что бывшие активисты и многие другие испытали от едва заметных до серьёзных проблемных последствий, длящихся от нескольких недель до нескольких лет.

Я не использую эти истории в доказательство приведённых здесь тезисов. Но я использовал их как зацепки, чтобы выяснить, существуют ли такие доказательства. Это привело к двум десятилетиям исследований, результатом которых стала эта книга. Я исчерпывающе задокументировал это с помощью более чем 1400 заметок, которые призываю вас изучить.