Читаем Шакал (Тайная война Карлоса Шакала) онлайн бесплатно

JACKAL

The Secret Wars of Carlos the Jackal

Основные действующие лица

Иоган Вайнрих — правая рука Карлоса в Париже и Восточном Берлине.

Али аль-Исса — офицер сирийской разведки, один из основных сообщников Карлоса.

Магдалина Копп — первая жена Карлоса.

Ганс Иоахим Кляйн — член западногерманской Революционной ячейки.

Габриель Крегер-Тидеман — член западногерманской Революционной ячейки.

Нидия Тобон — колумбийский адвокат и любовница Карлоса в Лондоне.

Фуад Авад (Антонио Дэгю-Бувъе) — бывший офицер ливанской армии.

Бруно Бреге — швейцарский боевик.

Криста Марго Фрёлих — западногерманская учительница, бывший член фракции Красной армии.

Доктор Джордж Хабаш — основатель и руководитель Народного фронта освобождения Палестины (сокращенно “Народный фронт”).

Доктор Вади Хаддад — глава иностранного отдела Народного фронта.

Бассам Абу-Шариф — руководитель отдела вербовки Народного фронта.

Мохаммед Будиа — глава европейского представительства Народного фронта.

Мишель Мухарбал — преемник Будни.

Граф Александр де Маренше — глава управления внешней разведки.

Пьер Марион — преемник де Маренше в управлении внешних дел и контрразведки, переименовавший его в главное управление внешней безопасности.

Ив Бонне — глава контрразведки.

Генерал Филипп Рондо — арабист, связанный с деятельностью управления внешних дел и контрразведки, а затем с главным управлением внешней безопасности.

Комиссар Жан Арран — глава средневосточного отдела главного управления внешней безопасности.

Комиссар Пьер Оттавиоли — глава отдела криминальных расследований.

Гастон Деффер — министр внутренних дел.

Шарль Паскуа — один из преемников Деффера на посту министра внутренних дел.

Жан-Луи Брюгье — глава отдела расследований по борьбе с терроризмом в Париже.

Жак Верже — адвокат Карлоса.

Дуэйн Клэрридж — заместитель начальника ближневосточного отдела ЦРУ, затем глава контртеррористического центра.

Джон Сиддел — глава парижского отделения ЦРУ.

Марк Палмер — заместитель помощника секретаря госдепартамента по делам Восточной Европы и Советского Союза.

Генерал Эрих Милке — министр госбезопасности (тайная полиция Штази).

Генерал Маркус Вольф — глава внешней разведки Штази.

Полковник Гарри Даль — глава отдела Штази по борьбе с терроризмом.

Подполковник Гельмут Войт — глава отдела Штази по борьбе с международным терроризмом.

Генерал Миклош Ридей — глава контрразведки госбезопасности.

Полковник Андреаш Петрешевич — глава отдела по борьбе с терроризмом.

Хафиз аль-Асад — президент.

Рифат аль-Асад — брат Хафиза, глава министерства обороны.

Генерал Мохаммед аль-Кули — глава военно-воздушной разведки.

Шейх Хасан аль-Тураби — спикер парламента.

Генерал Хаким Абу Зейд — глава суданской секретной службы.

Воскресным вечером 30 декабря 1973 года было настолько холодно, что шагавшему черев Сент-Джон-Вуд высокому, плотно сложенному мужчине пришлось замотать нижнюю часть лица толстым шерстяным шарфом, не говоря уже о меховом капюшоне зеленой армейской парки, натянутом на голову. В кармане парки лежала итальянская 9-миллиметровая “беретта”.

Как и на большинстве лондонских улиц, половина фонарей на Куинс Гров не горела в связи с энергетическим кризисом, вызванным эмбарго на арабскую нефть, которое совпало с забастовкой угольщиков. Правительство Хита обратилось к гражданам с просьбой о более экономном расходовании угля, электричества и бензина. Промышленность была переведена на трехдневную неделю. В то утро сама королева подала всем пример экономии, отказавшись от своего обычного кортежа и отправившись в приходскую церковь Сэндрингхэма в микроавтобусе — только для того, чтобы встретить там принца Чарльза, явившегося со своей подругой леди Джейн Уэлсли и собравшего рекордную со времен войны толпу в 10 000 человек, практически все из которых прибыли на машинах.

Мужчина свернул с широкого, усыпанного листьями тротуара, распахнул, кованые ворота с номером 48 и двинулся по мощеной дорожке к портику особняка в псевдогеоргианском стиле. По бокам от входа располагались две величественные колонны, увенчанные мраморным фризом с изображением изящно возлежащей лани. Дом принадлежал Джозефу Эдварду Зифу, президенту компании “Маркс и Спенсер”. Будучи почетным вице-президентом Британской сионистской федерации, Зиф помог собрать миллионы фунтов стерлингов для нужд Израиля. Как и остальные крупные еврейские бизнесмены Лондона, он был предупрежден Скотленд-Ярдом о возможности получения мин-ловушек, рассылаемых по почте палестинскими террористами.

Мануэль Перлойра, молодой дворецкий из Португалии, открывший дверь, увидел перед собой смуглого незнакомца, на вид лет двадцати с небольшим, который целился в него из пистолета. “Отведи меня к Зифу”, — тихим голосом распорядился незнакомец. Он говорил с сильным акцентом, но дворецкий не смог определить его происхождения. Перлойра с приставленным к его спине дулом пистолета поднялся по лестнице, которая вела в спальню. Незнакомец не проявил никакого интереса к картинам Гейнсборо, Тьеполо и Уорхола, висевшим на стенах. Вторая жена Зифа, Лоис, урожденная американка, увидела с площадки первого этажа, как вооруженный мужчина подталкивает пистолетом дворецкого вверх по лестнице. Она бросилась в свою спальню, закрыла за собой дверь и позвонила в полицию. Ее звонок был зарегистрирован в две минуты восьмого.

На поиски Зифа ушло немного времени. Шестидесяти-восьмилетний хозяин особняка, суровое выражение лица которого смягчалось круглыми очками, придававшими ему некоторое сходство с совой, приводил себя в порядок в ванной комнате перед ужином. Он услышал голос дворецкого и открыл дверь. Перед ним возникла рука в кожаной перчатке, сжимавшая пистолет, и он отолбенел, не веря собственным глазам. Дуло тряслось, как перепуганный кролик. Пуля, выпущенная с расстояния метра, попала Зифу в лицо, и он упал на пол. Продолжая стоять в дверях ванной, незнакомец опустил руку и, прицелившись в бесчувственного Зифа, попытался выстрелить еще раз, но пистолет заклинило. В четыре минуты восьмого — через две минуты после отчаянного звонка жены Зифа — к дому подъехала полиция. Но преступник исчез, так и не узнав, чем завершилось его предприятие. Никто не видел, куда он побежал.

Смерть прошла от Зифа на расстоянии нескольких миллиметров, но он выжил. Пуля прошла сквозь верхнюю губу, но была остановлена исключительно крепкими передними зубами, и, вместо того, чтобы попасть в яремную вену, застряла в челюсти. Он не захлебнулся в собственной крови лишь потому, что жена перевернула его на живот. Хирурги, прооперировавшие его в тот же вечер, извлекли не только пулю, но и осколки кости. Когда Зиф достаточно поправился, чтобы начать говорить, он сказал: “Дверь в ванную комнату отворилась, я увидел пистолет и больше ничего. Следующее, что я помню, что нахожусь в больнице”.

Для начинающего убийцы это было не слишком удачным крещением. Однако новичок продемонстрировал смелость, присутствие духа и смог скрыться незамеченным. Имя будущего убийцы было Ильич Рамирес Санчес. Так Шакал совершил свой первый шаг на пути террора.

Никто не спорил относительно того, какую фамилию будет носить мальчик, родившийся в клинике Розетта в Каракасе в 5 часов утра 12 октября 1949 года. Как и принято в испаноязычных странах, он унаследовал фамилии обоих родителей — отца-марксиста и католички-матери: Рамирес и Санчес. Камнем преткновения стало имя ребенка.

Эльба Мария Санчес умоляла разрешить ей дать ее первенцу христианское имя, но ее муж был непреклонен. “Величайшим человеком в истории человечества, — повторял он, — является Владимир Ильич Ульянов, более известный как Ленин. Вся история человечества делится на два периода — до и после Ленина. По сравнению с ним Христос был заурядным обывателем”.^{1}

Таким образом Хосе Альтаграсиа Рамирес Навас пресек все возражения своей жены и, не обратив никакого внимания на высоко поднятые брови регистратора, одним росчерком пера заплатил личную дань уважения отцу большевистской революции. Впоследствии он приходил в ярость от клички, под которой прославился его сын. “Почему его называют Шакалом? Его зовут Ильич. Это достойное, славное имя, имя настоящего революционера”.^{2} Так с первых минут жизни Ильич Рамирес Санчес стал воплощением революционных идеалов своего отца, хоть они и были выражены пока только в данном ему имени.

Венесуэла, относящаяся как к Карибскому бассейну, так и к Южной Америке, была названа “благословенной землей” Колумбом, открывшим ее во время своего третьего путешествия в Новый Свет в 1498 году. Однако последующая история не оправдала этого названия, так как испанские завоеватели вырезали коренное население или превратили его в рабов. В начале XIX века по меньшей мере 150 000 венесуэльцев погибли во время войн за независимость, и местные революционеры устремились дальше, возглавив освободительные движения по всей Южной Америке. Разоренное и обескровленное борьбой молодое государство с трудом выбиралось из хаоса переворотов и гражданских войн. И наконец, по прошествии многолетнего упадка открытие залежей нефти в начале XX века изменило положение страны.

Как и четверо диктаторов, правивших Венесуэлой в первой половине столетия, Ильич Рамирес Санчес родился в западном штате Тачира, население которого отличалось агрессивным упрямством и фанатичной религиозностью. Словно сами Анды, проходящие через эту небольшую провинцию, стали становым хребтом для нравов местного населения. Уроженцы

Тачиры (и других провинций, лежащих в районе Анд) славились также еще одной странной физической особенностью — головы у них не закруглялись от макушки к затылку, а были резко скошены, поэтому остальные венесуэльцы шутили, что причиной этого являлись подзатыльники, которыми матери награждали здесь своих младенцев. Столица штата, Сан-Кристобаль, удобно расположен на широком плато, находящемся на 900 метров выше уровня моря, всего в нескольких сотнях километров от того места, где Анды уходят в глубь Карибско-го моря. Архитектура кафедрального собора и дворцов несет на себе отпечаток колониального стиля испанцев, которые и основали город.

Рамирес Навас отличался непоколебимыми убеждениями неофита. В детстве он ощутил религиозное призвание и поступил в семинарию Святого Фомы Аквинского, находившуюся под покровительством французского ордена эвдистов. Затем он резко порвал с церковью и уже в подростковом возрасте объявил себя атеистом.

“Три года я учился на священника, и мне потребовалось сжевать 1800 просвирок, чтобы понять в свои шестнадцать лет, что все это ложь”, — вспоминал уже в зрелом возрасте Рамирес Навас, превратившийся в легкого, подвижного мужчину с глубоко посаженными глазами и жесткими волосами.^{3}Семинарский недоучка забросил свои богословские учебники, собрал вещички и в начале 1930-х годов вернулся домой в городок Мичелена в Тачире. Тут его поджидало еще одно столкновение с властями, на этот раз не с церковными, а гражданскими: он был выслан из Тачиры за укрывательство преступника. Власти сочли его коммунистом несмотря на его возражения: “Я даже не знал тогда, что это означает”.^{4}

Однако он довольно скоро это выяснил. Порвав со своим духовным призванием, юный Рамирес Навас пересек расположенную поблизости границу с Колумбией и поступил на юридический факультет Свободного университета в Боготе. Знакомство с трудами Маркса и Ленина, подкрепленное его личными впечатлениями о жестокости венесуэльского режима, разожгло его бунтарский дух. Он сблизился с двумя выдающимися представителями левого движения, жившими в Боготе, — колумбийцем Джорджем Элиезером Гаэтаном, который стал его другом, и эмигрантом Густаво Мачадо, лидером запрещенной коммунистической партии Венесуэлы. К тому моменту, когда Рамирес завершил свое образование в Центральном университете Каракаса и начал свою профессиональную деятельность в Тачире, куда ему позволили вернуться, он уже превратился из растерянного несостоявшегося священника в убежденного марксиста-ленинца.