Читаем Особые отношения онлайн бесплатно

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

2012

© Jodi Picoult, 2011

© DepositPhotos/wrangler/Andrejs Pidjass, обложка, 2012

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2012

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2012

ISBN 978-966-14-3650-2 (fb2)

Никакая часть данного издания не может быть

скопирована или воспроизведена в любой форме

без письменного разрешения издательства

Электронная версия создана по изданию:

Зої була на сьомому небі від щастя, на сьомому місяці вагітності, коли сталося непоправне! Вони з Максом довгі роки боролися з природою за право бути батьками і знову зазнали поразки. Макс топить горе у пляшці, але Зої не здається. Вона розлучена, закохана й заради здійснення своєї мрії ладна ризикнути життям. І байдуже, що в її дитини не буде батька — у неї будуть дві ніжні матері!

Пиколт Дж.

П32 Особые отношения / Джоди Пиколт ; пер. с англ. И. Паненко. — Харьков : Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга» ; Белгород : ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2012. — 512 с.

ISBN 978-966-14-2913-9 (Украина)

ISBN 978-5-9910-1863-0 (Россия)

ISBN 978-1-4391-0272-5 (англ.)

Зои была на седьмом небе от счастья, на седьмом месяце беременности, когда случилось непоправимое! Они с Максом долгие годы боролись с природой за право быть родителями и вновь потерпели поражение. Макс топит горе в бутылке, но Зои не сдается. Она разведена, влюблена и ради осуществления своей мечты готова рискнуть жизнью. И не беда, что у ее ребенка не будет отца — у него будут две нежные матери!

УДК 821.111(73)

ББК 84.7США

Эллен Уилбер — твоя музыка наполнила мою жизнь; твоя дружба так много значит для меня и моей семьи, что я уже не могу с уверенностью сказать, кто из нас Луиза, а кто — Тельма; но, наверное, пока мы вместе идем по жизни, это не имеет значения.

Кайлу Ван-Лиру — в момент твоего рождения во время бушующего урагана я уже знала, что ты унаследуешь его нрав. Не знаю, смогла бы я испытывать за тебя еще бóльшую гордость — и не столько благодаря тому, кем ты стал, а просто за тебя как за личность.

Почему-то яуверена, что вы двое не будете против оказаться на одной странице, где яукажу, кому посвящаю эту книгу.

Признак ума — умение окружить себя людьми, которые знают больше тебя. По этой причине я должна поблагодарить многих людей, которые помогли мне в создании этого романа.

Я благодарна светлым медицинским и юридическим умам: доктору наук Джуди Стерн, доктору Карэн Джордж, доктору Полу Манганьелло, доктору Майклу Лаурия; капралу Клэр Демарэ, судье Дженифер Сарджент, адвокатам Сюзанне Эпел, Лайзе Айвон, Джанет Гиллиган и Маурин Макбрайен.

Я благодарю музыкальных терапевтов, которые разрешили мне присвоить их мысли, следовать за ними по пятам и пережить незабываемые минуты: Сюзанну Хансер, Аннету Уайтхед Пло, Карэн Уэкс, Кетлин Хаулэнд, Дули Бура Зиго, Эмили Пеллегрино, Саманту Хейл, Бронвин Берд, Бренду Росси, Эмили Хоффман.

Я также в долгу перед Сарой Кройтору, Ребеккой Линдер, Лизой Бодаджер, Джоном Пиколтом, Синди Баззел, Меллисой Фрайриа — «Самое главное — семья», и Джимом Барроуэйем.

Я всегда буду признательна моей маме, Джейн Пиколт, за то, что она мой самый первый читатель, и хочу поблагодарить мою бабушку Бесс Фриенд. Всем бы нам в девяносто лет иметь столь широкие взгляды!

Я благодарю издательство «Атрия Букс»: Каролин Рейди, Джудит Курр, Мелони Торрес, Джессику Перселл, Сару Брэнхем, Кейт Цетруло, Криса Льореда, Жанну Жи, Гари Урда, Лайзу Кейм, Рэчел Цугшверт, Майкла Селлека и десятки других, без которых моя карьера не достигла бы таких высот. И конечно, Дэвида Брауна. Очень приятно, что ты работаешь в команде Джоди.

Я благодарна Лауре Гросс. Помнишь, ты рассказала мне о парне, умершем в поезде? Не забыла, как я сказала, что однажды использую твой рассказ? Вот и пожалуйста. Я знала, что из тебя выйдет отличный агент, но и не предполагала, насколько замечательным другом ты можешь стать.

Я благодарна Эмили Бестлер. Я действительно выиграла джек-пот. Мы так долго были вместе, что, мне кажется, нас можно разъединить только хирургическим путем.

Я благодарна публицистам Камилле Макдаффи и Кэтлин Картер — лучшей группе поддержки, о которой только может мечтать автор. За минувшие тринадцать лет вы превратили меня из «Кто такая Джоди?» в писательницу, к которой в магазине подходят поклонники и просят оставить автограф на их списке покупок.

У этой книги есть отличительная черта — музыка. Зная, что буду писать главу о правах геев, я хотела, чтобы читатели буквально слышали голос главной героини; что позволит перенести вопрос из политической плоскости в личную, — поэтому вы слышите, как Зои изливает свое сердце и душу через эти песни. Мне хотелось бы поблагодарить Эллен Уилбер, которая согласилась стать голосом Зои и создателем ее музыки. Эллен — одна из моих самых близких подруг, мы вместе написали более сотни песен для детских музыкальных постановок, которые ставились в благотворительных целях. В одном ее мизинце больше таланта, чем у меня будет за всю жизнь, и у нее самое большое сердце. Она написала песни, которые вы услышите, и это ее хрустальный голос звучит для вас. У меня не хватит слов, чтобы выразить ей свою благодарность — за то, что она поверила в этот проект… и — что гораздо важнее — за нашу дружбу.

Наконец, как всегда, говорю спасибо Тиму, Кайлу, Джейку и Самми. Вы, ребята, музыка моей жизни.

Однажды в субботу, солнечным прохладным сентябрьским днем, когда мне было семь, я увидела, как мой папа свалился замертво. Я играла со своей любимой куклой на каменном заборчике вдоль подъездной дорожки к нашему дому, а папа стриг лужайку. Вот только он стриг лужайку — и в следующее мгновение уже лежит, уткнувшись лицом в землю, а газонокосилка продолжает неспешно спускаться по пригорку на нашем заднем дворе.

Сначала я подумала, что он уснул или играет в какую-то игру. Но когда я присела рядом с ним на лужайке, то увидела, что он лежит с открытыми глазами. Ко лбу прилипла влажная скошенная трава.

Я не помню, как звала маму, но, должно быть, это сделала именно я.

Когда я вспоминаю тот день — все, как в замедленной съемке. Газонокосилка, едущая сама по себе. Пакет молока, который выпал из маминых рук на залитую гудроном дорогу, когда я выбежала на улицу. Вытянутые трубочкой губы, когда мама кричала в телефонную трубку, пытаясь втолковать адрес, по которому должна приехать «скорая помощь».

Мама оставила меня у соседей, а сама поехала в больницу. Наша соседка — пожилая дама, чей диван нестерпимо вонял мочой. Она угостила меня мятными конфетами в шоколадной глазури, которые были настолько несвежими, что шоколад на краях побелел. Когда соседка поспешила к зазвонившему телефону, я вышла на задний двор и спряталась в живой изгороди. В мягкой земле под кустами я похоронила свою куклу и вылезла оттуда.

Мама так и не заметила, что кукла исчезла, — но тогда, кажется, она едва ли отдавала себе отчет, что и папы больше нет с нами. Она не проронила ни слезинки. Все похороны простояла, словно кол проглотила. Сидела напротив меня за кухонным столом, на который я иногда продолжаю ставить третий прибор для отца, пока мы ели запеканку с рубленым мясом и макароны с сыром и сосисками — блюда в утешение от коллег отца и наших соседей, которые надеялись едой компенсировать свое неумение найти нужные слова. Когда от обширного инфаркта умирает крепкий, здоровый сорокадвухлетний мужчина, скорбящая семья внезапно становится заразной. Подойдете слишком близко — и можете подхватить наше невезение.

Через полгода после смерти отца мама — все так же мужественно — достала из шкафа, который она делила с отцом, его костюмы и рубашки и отдала неимущим. В винном магазине она попросила ящики, сложила в них книгу, которую он читал и которая до сих пор лежала на прикроватной тумбочке, отцовскую трубку, коллекцию монет. Не стала складывать лишь фильмы с Эбботтом и Костелло, хотя всегда уверяла отца, что не понимает юмор этих двух комиков.

Ящики мама отнесла на чердак — место, которое, казалось, приманивало мух и жару. Поднявшись в третий раз, вниз она не спустилась. Вместо этого через колонки старого магнитофона полилась звеняще игривая песня. Я не все слова смогла понять, но в песне речь шла о колдуне, который рассказывал, как завоевать девичье сердце.

«Ооо иии ооо ах, ах, дзинь-дзинь, ла-ла-ла, бум-бум», — доносилось до меня. У меня внутри зародился смешок, и поскольку в последнее время поводов для смеха было мало, я поспешила к источнику звука.

Когда я поднялась на чердак, то застала там плачущую маму.

— Эта песня… — всхлипнула она, проигрывая мелодию еще раз. — Он так радовался, когда ее слышал.

Я сочла за благо не уточнять почему, чтобы она еще больше не разрыдалась. Вместо этого я прильнула к ней и стала слушать песню, которая наконец-то дала моей маме возможность заплакать.

У каждой жизни есть своя мелодия.

Есть мелодия, которая напоминает мне о том лете, когда я натирала живот детским маслом, чтобы добиться идеального загара. Еще одна напоминает мне о тех воскресных утрах, когда я следовала за отцом по пятам, в то время как он шел за газетой «Нью-Йорк таймс». Есть песня, которая напоминает мне о том, как я по липовому удостоверению личности пыталась пройти в ночной клуб, а есть та, которая мысленно возвращает меня в день, когда моя двоюродная сестра Изабель праздновала свое шестнадцатилетние, а я исполняла «Семь минут на небесах» с парнем, от которого пахло томатным супом.

Если хотите знать мое мнение, музыка — это язык памяти.

Ванда, дежурная сестра в интернате для престарелых и инвалидов «Тенистые аллеи», протянула мне пропуск, с которым я вот уже год входила сюда, чтобы поработать с разными пациентами.

— Как он сегодня? — спрашиваю я.

— Как обычно, — отвечает Ванда. — Раскачивается на люстре и развлекает аудиторию одновременно чечеткой и театром теней.

Я улыбаюсь. У мистера Докера приступы слабоумия. За те двенадцать месяцев, что я занимаюсь с ним музыкальной терапией, он всего дважды отреагировал на мое появление. Бóльшую часть времени он сидит в своей кровати или инвалидной коляске, смотрит сквозь меня, не отвечая ни на какие внешние раздражители.

Когда я сообщаю окружающим, что я музыкальный терапевт, они полагают, что я играю на гитаре людям, лежащим в больнице, — что я просто исполнитель. В действительности же моя работа сродни работе физиотерапевта, только вместо беговой дорожки и шведской стенки я использую музыку. Когда я объясняю это людям, они обычно отмахиваются от моего занятия, как от новомодной примочки.

На самом деле под музыкальную терапию подведена серьезная научная база. На энцефалосцинтиграмме видно, что музыка затрагивает среднюю префронтальную кору головного мозга, и в мозгу человека вспыхивает воспоминание. Неожиданно человек видит место, другого человека, какой-то случай из жизни. Чем точнее ответы на музыку — чем ярче вызванные воспоминания, — тем бóльшая активность регистрируется на энцефалосцинтиграммах. Именно поэтому пациенты, перенесшие инфаркт, могут вспомнить стихи до того, как вспомнят язык, именно поэтому пациенты с болезнью Альцгеймера продолжают помнить песни своей молодости.