Читаем Прекрасный дом онлайн бесплатно

Роман Джека Коупа «Прекрасный дом» переносит нас в юго-восточную часть Африки первого десятилетия XX века.

Чем явилось начало века для России?

Это трагическая война с Японией. Мукден и Порт-Артур. «Варяг» и «Кореец». Кровавое воскресенье и броненосец «Потемкин». Бурный 1905 год, впервые заставивший содрогнуться Российскую империю. Октябрьский манифест Николая II и Первая Государственная Дума.

В те времена, для наших дедов и прадедов,—

А Запад тех лет?

На улицах Лондона появились первые автобусы. Открыт Симплонский тоннель между Италией и Швейцарией. Спущен на воду военный корабль «Дредноут» — вскоре его название станет нарицательным. Во Франции реабилитирован Альфред Дрейфус. Землетрясение в Сан-Франциско унесло семьсот человеческих жизней, убытки от него составили четыреста миллионов долларов.

Население Лондона достигло четырех с половиной миллионов жителей. Нью-Йорка — четырех. Берлина — двух.

Американский президент впервые в истории совершил поездку за пределы Соединенных Штатов. Это поездка Теодора Рузвельта в зону Панамского канала.

Альберт Эйнштейн сформулировал теорию относительности.

Амундсен закончил свой путь вдоль северных берегов Северной Америки.

Умерли Генрик Ибсен, Жюль Верн и Поль Сезанн.

Родился Дмитрий Шостакович.

Действие романа Джека Коупа происходит одновременно с этими событиями. Связи между странами и континентами становились все теснее, но мир еще не стал таким взаимосвязанным, как в наши дни. И не все герои романа Дж. Коупа понимают, что их судьбы решаются за тысячи миль. Да и мир мало знает о них. Ведь живут они, по тем представлениям, на краю ойкумены. Край этот — земля зулусов в юго-восточной части Африки. У него своя жизнь, своя богатая история.

В России о зулусах можно было прочитать немало. В журнале «Вестник Европы» этот народ упоминали еще во времена Пушкина. В 1854 году в Санкт-Петербурге появились рассказы о зулусской земле, услышанные от британских моряков, потерпевших кораблекрушение в западной части Индийского океана. Эти рассказы были дважды переизданы известным книговедом Николаем Александровичем Рубакиным. Зулусские сказки выходили много раз, начиная с 1873 года. Самая объемистая книга об африканском народе — это фундаментальное исследование «Зулусский народ до прихода европейцев». Ее автор, английский миссионер Альфред Брайянт, почти пять десятилетий своей жизни провел среди зулусов. И, пожалуй, одна из самых известных в нашей стране книг об Африке — это книга под названием «Чака Зулу», или «Зулус Чака». В ней говорится о создании «Зулусской империи», мощного объединения племен, возникшего в первой четверти XIX века, и о человеке по имени Чака, возглавившем это объединение.

Ко времени действия романа Дж. Коупа «Зулусской империи» уже не существовало. В результате схваток с бурами 1830-х годов и войны с англичанами 1879 года страна зулусов стала английской колонией Натал. Там возникли города европейского типа. Привычная жизнь зулусов была нарушена.

В 1906 году зулусы под руководством вождя Бамбаты восстали против порядков, установленных в их стране белыми — бурами и англичанами. Это событие легло в основу романа Джека Коупа.

Восстание Бамбаты стало важной вехой не только в истории Южно-Африканского Союза, куда в 1910 году был включен Натал, но и в истории Южно-Африканской Республики, в которую ЮАС был преобразован в 1961 году.

До начала восстания коуповский герой — зулус Коломб Пела — твердо знал, что его народ будет сражаться только по-дедовски, пойдет за вождями и жрецами. Сначала знахарь должен силой колдовства заговорить воинов от поражения и направить их в бой. Другого пути зулусы не ведали. А после неизбежного разгрома основных сил вооруженных копьями повстанцев — всего лишь через несколько месяцев — тот же Коломб говорил собравшимся вокруг него юношам:

— Учитесь на ошибках, которые делали мы, старшие. Слушайте внимательно мои слова. Это — последняя война с ассагаями, это — последняя война с вождями и знахарями, это — последняя война, в которой наши боевые клики выдают нас с головой, как детей, играющих в руслах высохших рек.

Юноши восклицали:

— Мы слышали, отец.

Но Коломб повторял:

— Вы забудете. Но Черный Дом всему этому научится.

Действительно, зулусский народ, «Черный Дом», как называет его Коломб, выстрадал эту истину, заплатив за нее тысячами жизней. Восстание. 1906 года подвело черту, завершило более чем двухвековой период, когда сопротивление колониализму в Южной Африке было скованно рамками родового общества.

Наступило другое время — стены между племенами начали рушиться; лишаясь земли и превращаясь в батраков на фермах и в рабочих на рудниках, люди из разных племен стали осознавать единство своих интересов. Формы и методы борьбы изменились в корне.

Уже в 1912 году возник Африканский национальный конгресс — первая политическая организация на Черном континенте, объединившая африканцев не в пределах какого-нибудь одного племени, а в масштабах всей страны. По ее примеру такие африканские национальные конгрессы создались потом в Ньясаленде (теперь Малави) и Родезиях (Зимбабве и Замбия), Таганьике (Танзания), Басутоленде (Лесото) и других странах.

Первым президентом Африканского национального конгресса был избран зулус — Джон Дубе. Зулусом был и трагически погибший в 1967 году другой президент этой организации — Альберт Лутули (с 1960 года до начала 1990 конгресс находился в подполье — южноафриканское правительство запретило его). В восьмилетием возрасте Лутули стал свидетелем восстания Бамбаты, Лутули — первый африканец — лауреат Нобелевской премии мира, а студенты университета в Глазго выбрали его своим почетным ректором.

Какой же громадный путь буквально за несколько десятилетий прошли зулусы, если так изменилось их сознание! В 1906 году, в описанных Коупом событиях, они еще воевали с короткими кольями — ассагаями, беспрекословно верили Малазе, или какому-нибудь другому корчащемуся в судорогах шаману, теперь их дети становятся лидерами современных партий и политических организаций, а их представитель Лутули — лауреат Нобелевской премии и почетный ректор одного из крупнейших университетов Великобритании!

Этот переворот в сознании не произошел бы так скоро, если бы в 1906 году залпы английской артиллерии не разрушили до конца иллюзий, будто свободу можно добыть традиционными методами, под руководством вождей и знахарей, если бы потоки собственной крови со страшной очевидностью не показали зулусам, что старые формы борьбы отжили свой век.

Почему же все-таки зулусы лишь после событий 1906 года поняли, что с ассагаями нельзя идти против пушек?

Ведь они находились под властью Англии уже немало лет. Многие из них работали на белых фермеров, могли наглядно убедиться в могуществе европейской военной техники.

Как же получилось, что эти люди тек легко пошли навстречу своем гибели?

Конечно, многие из зулусов видели это неравенство сил. Но гнев переполнял их сердца. Белые отнимали все новые и новые земли. Пол ей и пастбищ не хватало, налоги и арендная плата непрестанно росли — жизнь становилась невыносимой. К тому же в этих людях жила вера в победу. Она покоилась на традициях боевой славы, на прошлом опыте их народа.

На протяжении нескольких столетий зулусский народ пользовался славой непобедимого на тысячи километров вокруг, вплоть до границ Эфиопии. Лишь четверть века назад, когда этот народ был независим и жил под властью своего правителя Кетчвайо, он нанес англичанам поражение.

Эта битва произошла в январе 1879 года возле холма Изандлвана, о котором вспоминают герои Коупа. Зулусы атаковали одну из английских колонн, вторгшихся в их земли, и уничтожили ее целиком — более восьмисот англичан и почти пятьсот африканцев из «туземных» войск, — и это несмотря на то, что британские солдаты имели новейшую по тому времени технику.

Английский журнал «Эдинбург ревю» так описывал эту битву: «Зулусы надвигались, как прилив, не останавливались ни на минуту, молча, пока не окружили наших со всех сторон. Тогда они с громким кличем бросилась на лагерь, и через пять минут в живых не осталось ни одного человек!».

Зулусская война 1879 года оказала влияние и на ход событий в Европе.

В одном из небольших столкновений зулусы убили сына Наполеона III, которого в Европе называли «имперским принцем», будущим Наполеоном IV. Хотя во Франции уже в течение нескольких лет — со времени франко-прусской войны и Парижской коммуны — существовала республике, партия бонапартистов быстро усиливалась и была уверена в своем скором приходе к власти. Молодому принцу, по их мнению, не хватало лишь воинской славы, чтобы французы сочли его подлинным Бонапартом, Вдова Наполеона III — императрица Евгения, и приютившая ее в изгнании королева Виктория послали своего любимца на юг Африки за легкой, как они думали, воинской славой.

Но зулусский ассагай сорвал планы бонапартистов и заметно изменил политику многих европейских кабинетов, ориентировавшихся на возможность восстановления империи во Франции.

В Англии трагедия Изандлваны вызвала бурю негодования против правительства как со стороны шовинистов, считавших, что поражение в войне с «какими-то африканцами» запятнало престиж «величайшей из империй» так и со стороны людей, считавших позором сам факт английской агрессии. В числе последних оказался и Джон Коленсо, британский епископ Натала.

Зулусская война стала одной из главных причин поражения консерваторов ка парламентских выборах 1880 года, падения правительства Дизраэли (лорда Биконсфильда) и создания кабинета Гладстона.

Но даже Дизраэли, один из главных виновников этой войны, не мог скрыть своего восхищения. Ему принадлежат слова: «Что за восхитительный народ — он убивает наших генералов, обращает наших епископов в свою веру и пишет — «Конец» — на истории французской династии!»

В Ирландии, где недовольство английским господством выражалось в то время очень бурно, устраивались многотысячные митинги солидарности с зулусами — в них видели союзника по борьбе против общего врага.

Русская газета «Голос» писала об одном из сражений: «Зулусы дрались с ожесточенной храбростью, подступая к бойницам и схватывая ружейные дула». В тогдашней России внимание к этой войне было настолько велико, что Салтыков-Щедрин в «Современной идиллии» отправил своего бродячего полководца Редедю в страну Зулусию к их правителю Сетевайо (так называли в те времена Кетчвайо). Именно тогда слово «зулус» вошло в обиход русского языка, и Чехов в письмах обращался к своему старшему брату Александру: «Мой брат зулус».

В конечном счете, привезя в Натал двадцатитысячное войско — неслыханная цифра для колониальной войны, — Англия все-таки победила.

Но разве мог зулусский народ, имевший столь славное прошлое, забыть о нем, перестать верить в свои силы? Многим участникам битвы при Изандлване исполнилось в 1906 году лишь сорок пять — пятьдесят лет, и они прекрасно помнили, как англичане со всеми своими ружьями и пушками не выдержали их атаки.

Почему же не поверить в возможность повторения этого успеха? Тем более что сын Кетчвайо, Младенец, через своих гонцов заверил в поддержке. Дух Кетчвайо, на могилу которого Бамбата привел своих воинов, казалось, витал над их рядами.

Уже во времена Чаки воинская доблесть зулусов вызывала изумление очевидцев. Потеря оружия на поле боя наказывалась смертью. Воины никогда не просили пощады. Раненые, они приподнимались на локте и молча подставляли грудь под удар вражеского копья. Так было и при Дингаане — преемнике Чаки и дяде Кетчвайо.

Постоянные военные тренировки сказались на их внешнем облике. Энгельс приводил свидетельства европейского художника о том, что у зулуса на теле виден каждый мускул; что зулус может за сутки пройти сто километров; что он выносливее, чем лошадь.

Слава времен Чаки и Дингаана тоже не обратилась в холодный пепел истории. Героям «Прекрасного дома» о ней рассказывали при свете вечерних костров живые свидетели — такие, как девяностошестилетний Сигананда, включенный Коупом в число действующих лиц романа. Сигананда — историческое лицо. В юности он был у Чаки чем-то вроде пажа, а в старости очень любил рассказывать о тех славных временах.

Боевая слава зулусского народа распространилась и на более поздние времена. Например, во время второй мировой войны, в критические дни января 1942 года, когда «Африканский корпус» Роммеля теснил англичан к Александрии и Каиру, газета «Нью-Йорк геральд трибюн» решила призвать в спасители зулусов. В статье под заголовком «Громадный резерв для союзников в Африке» говорилось: «Величайший боевой народ Африки — знаменитые южноафриканские зулусы — еще не использовался ни в первой мировой войне, ни в нынешней», — и сообщалось о планах мобилизации сорока тысяч зулусов.

Джек Коуп вырос в Натале, в тех местах, где за семь лет до его рождения сражались воины Бамбаты. Он прекрасно знал язык, обычаи и историю этого народа. И Коуп не впадал в грех, типичный для многих авторов, которые считают, что психология обитателей «Черного материка» определяется исключительно цветом их кожи. Книги таких авторов, создающие впечатление о существовании извечного и однородного «африканского общества», принесли немало вреда.

Герои Коупа — это не смонтированные по единой сумме признаков «туземцы». Это люди, живущие по-дедовски, родами и племенами, — рядовые общинники, вожди, знахари, батраки, слуги, рабочие, проповедники христианских сект. О достоверности характеров и взаимоотношений героев Коупа можно судить, сопоставляя роман с воспоминаниями российских добровольцев времен англо-бурской войны. Образа жизни зулусов и тем более их языка никто из русских не знал. Но тем не менее эти свидетельства любопытны.

Сестра милосердия Софья Изъединова писала. «Аристократами между кафрами… они (буры. — А. Д.) признают зулу, отличающихся и более правильными чертами лица — прямым носом с горбом, правильно развитым лбом. Храбрость зулу не подлежит сомнению, но она не представляет отличительной черты, так как не менее храбры, например, басуты или матабели. Но они одни, по мнению буров, знающих психологию различных племен, обладают чувством чести. Бур тщательно избегает ударить зулу, тогда как с другими кафрами в случае нужды, не стесняясь, применяет этот способ внушения, «ибо», говорит он, «бечуан или базут забывает удар за лакомством или другим подарком, телесное же наказание ему полезно; зулу совсем иное дело — его надо брать за самолюбие; ударивший же зулу бывает убит». Буры признают полную надежность слова зулу в частных делах; зулу, по их мнению, можно доверить золотые горы — раз он дал слово их хранить, они будут целы».