Читаем Закат Америки. Впереди Средневековье онлайн бесплатно

Джейн Джекобс — автор бестселлера 60-х годов прошлого века «Жизнь и смерть великого американского города». Эта книга впервые позволила читателю усомниться в том, что «король одет», что профессионалы знают о том, что нужно людям, и о том, как удовлетворить их потребности наилучшим образом.

По жанру «Закат Америки» можно определить как книгу-предостережение. Но в первую очередь она интересна простой интерпретацией незатейливых фактов. Совокупность этих фактов камня на камне не оставляет от мифов о том, что за океаном все устроено гораздо лучше, чем в родных пенатах.

К огорчению любителей мифотворчества, проклятый жилищный вопрос, как выясняется, мучит североамериканцев (и в США, и в Канаде) ничуть не меньше, а то и больше; что от былой этики профессиональных корпораций осталось немного; что фабрики по выдаче дипломов вытесняют школы, где ещё сохранён контакт студента и преподавателя; что создание гигантских пригородов добивает традиционные городские ценности. Автор, однако, принадлежит к поколению тех «мастодонтов» XX века, кто не теряет оптимизма — впрочем, весьма умеренного.

ДЖЕЙН ДЖЕКОБС

ЗАКАТ АМЕРИКИ

Впереди Средневековье

Перевод Вячеслава Глазычева

Москва

Издательство «ЕВРОПА»

2006

УДК 308, 821.111

ББК (Т)63.3(7) Д44

Серия «Империи» основана в 2005 году

Jane Jacobs, DARK AGE AHEAD. 2004

Печатается с разрешения издательства The Random House Canada, a division of Random House, Inc.

Перевод с английского и предисловие: Вячеслав Глазычев

Редактор: Валентина Попова

Джекобс Д.

Д44 Закат Америки. Впереди Средневековье.

Пер. с англ. В. Л. Глазычев. — М.: Издательство «Европа», 2006. — 264 с. — (Империи)

Джейн Джекобс — автор бестселлера 60-х годов прошлого века «Жизнь и смерть великого американского города». Эта книга впервые позволила читателю усомниться в том, что «король одет»: что профессионалы знают о том, что нужно людям, и о том, как удовлетворить их потребности наилучшим образом.

По жанру «Закат Америки» можно определить как книгу-предостережение. Но в первую очередь она интересна простой интерпретацией незатейливых фактов. Совокупность этих фактов камня на камне не оставляет от мифов о том, что за океаном все устроено гораздо лучше, чем в родных пенатах.

Jane Jacobs is the author of "The Death and Life of Great American Cities". That book has for the first time allowed the reader the benefit of doubt regarding the professionals' awareness of peoples' needs and the best way to satisfy them. The genre of the "Dark Age Ahead" can be best described as a warning. However, it is primarily interesting for the simple interpretation of plain facts. Brought together these facts do not leave a stone standing from the myths that hail better living across the ocean.

Охраняется законом РФ об авторском праве.

Воспроизведение всей книги или любой её части запрещается без письменного разрешения издателя.

ISBN 5–9739–0071–1

СОДЕРЖАНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ 4

Предисловие переводчика 5

Глава первая. Риски 7

Глава вторая. Семья уже приготовлена к распаду 19

Глава третья. Диплом или образование 29

Глава четвёртая. Преданная наука 40

Глава пятая. Вывихнутые налоги. 58

Глава шестая. Извращение самоконтроля 72

Глава седьмая. Как распрямить порочную спираль 81

Глава восьмая. Фигуры средневековья 92

Предисловие

переводчика

В начале 70-х годов по мастерским советских институтов, имевших статус научно-проектных, ходили затёртые распечатки первой книги Джейн Джекобс. Это был так называемый перевод для служебного пользования, исполненный анонимной референткой. Перевод был ужасен, однако и из этого корявого текста можно было уловить главное: автор осмелилась обвинить весь мировой градостроительный истеблишмент в непроходимой тупости. Это щекотало нервы, считываясь в первую очередь как открытый вызов начальству вообще.

Оригинал той давней книги попал мне в руки по случаю, и сразу выяснилось: во-первых, первое издание состоялось уже в 1962 году, во-вторых, название книги перевели неверно. Life and Death of Great American Cities— речь о жизни и умирании великого города Америки, а вовсе не её больших городов. О больших городах говорят: big cities.

Подчеркну: книга не об архитектуре, не о планировочных фантазиях урбанистов — она о социальной ткани городов, о том, как её рвёт в лохмотья ослеплённость профессионалов, категорически убеждённых в том, что они знают, что именно нужно людям. О том, что самоуверенность профессионала замечательным образом сливается с самоуверенностью чиновника, нашедшего в эксперте добровольного адвоката для собственной веры чиновника в то, что он-то знает, что нужно людям.

Встретиться с Джекобс мне не довелось: когда я оказался в Торонто в годы перестройки и встречался с тамошними профессионалами, я и не знал, что она давно оставила Нью-Йорк и перенесла свою неуёмную энергию в Канаду. Лишь в 1990-е годы я познакомился с ученицей Джекобс — нью-йоркской публицисткой Робертой Грац, которая за символический 1 доллар уступила мне копирайт, что позволило перевести и издать её книгу об активности американских неправительственных организаций по защите городских сообществ, совершенно у нас неизвестной ¹.

Нью-йоркский университетский истеблишмент не допустил Джекобс к студентам. Тот факт, что её первая книга переиздавалась каждый год, а затем вышел в свет ещё ряд книг, включая «Экономику города», делал её вхождение в профессорский корпус невозможным ². Джекобс уехала в Канаду, где сыграла роль ключевого консультанта «мягкой» реконструкции старых районов Торонто эпохи расцвета этого великого города.

«Впереди Средневековье» — книга итоговая: Джейн Джекобс скончалась в апреле 2006 года в почтённом возрасте 92 лет. Это квинтэссенция здравого смысла, опирающегося на недурное эмпирическое знание и огромный деятельный опыт. От Джекобс не стоит ожидать долгого выяснения отношений с теоретиками времён постмодернизма: они ей просто не интересны. Она из другой эпохи, эта «гражданка старшего возраста» (как принято говорить в политкорректной Америке), в юности пережившая Великую депрессию. Ей достало отваги ставить под вопрос святая святых американской идеологии, и ею движет подлинная тревога за будущее цивилизации.

Небольшая книга Джекобс важна для нас уже потому, что камня на камне не оставляет от иллюзий о мудро и хорошо обустроенной американской жизни. В отличие от наших публицистов, которые до сих пор любят противопоставлять наши натуральные безобразия образу североамериканского рая, Джекобс знает, о чем говорит, и работает с фактами, только с фактами.

Уничтожение городских сообществ, распад этики профессиональных корпораций, тупость солидно выглядящих экспертных «машин», бурная деятельность фабрик по выдаче университетских дипломов — все это для нас не удалённая, не отчуждённая от нас реальность. Если не обратить на это внимания, это «чужое» будущее станет нашим завтра. И уже становится.

Весь пафос книги можно передать одной фразой: не дойти до того состояния, когда мы забываем даже о том, что нечто утратили. Не поддаться торжествующей амнезии!

Можно, разумеется, усомниться в оправданности надежд, которые в заключительной главке представлены автором, не желающим отречься от умеренного оптимизма. Можно, но не хочется.

И ещё — важен, представляется, стиль письма. Так уже больше не пишут. Речь не о манере, которую несложно имитировать, но об образе мышления родом из 30-х годов ушедшего века. Думается, что знакомство с этой антикварной ценностью небесполезно.

Основной текст переведён без сокращений. Единственная вольность, которую позволил себе переводчик: за счёт подробностей, интересных исключительно североамериканскому читателю, несколько ужаты развёрнутые авторские комментарии и перенесены из «хвоста» на страницы; добавлено несколько примечаний разъяснительного характера в отношении деталей, которые североамериканскому читателю кажутся самоочевидными.

Вячеслав Глазычев

Глава первая.

Риски

Это книга мрачная. Но надежда есть.

Мрачен сам сюжет. Средневековье — это тупик культуры. В Северной Америке и в Европе, наслаждаясь множеством благ культуры, которую принято именовать западной, мы обычно думаем о Средневековье как о чем-то случившемся однажды и давно, когда рухнула Западная Римская империя. Однако в Северной Америке мы живём на кладбище утерянных культур аборигенов, со многими из которых покончили настолько тщательно, что утеряна и память о том, что было утеряно. И по всему миру Средневековье означало финал череды культур, тянувшейся из далёкого прошлого. Что случилось с культурой, носители которой создали изумительные фрески пещеры Ласко в Юго-Западной Франции семнадцать тысяч лет назад? Или с культурой, строившей впечатляющие кольца из свай и камней на западе Европы ещё до того, как туда пришли кельты с их технологией железного века и с их собственным сложным искусством?

Массовая амнезия, как она ни поразительна, далеко не самый загадочный феномен Средневековья. Нам всем понятен жёсткий принцип «используй или отбрось». Слабеющая или подавленная извне культура может длительное время соскальзывать в глубины упадка. Так это и случилось с большинством империй после относительно краткого расцвета. Но в крайних случаях ослабевшая или подавленная культура утрачивается совсем, и её следы совсем не обнаруживаются в образе жизни людей. Живя в энергичной культуре, люди, как правило, ценят её и сопротивляются любой угрозе в её адрес — так как же и почему люди могут так резко отбросить ранее жизнеспособную культуру, что от неё не остаётся и следов?

Этот вопрос имеет абсолютно практический смысл для нас, североамериканцев, а возможно, и для европейцев тоже. Средневековье многому может научить именно потому, что даёт примеры коллапса культуры, куда более живые и наглядные, чем её постепенный упадок. Задача этой книги в том, чтобы помочь предотвратить сползание нашей культуры в тупик, поняв то, как случается подобная трагедия, а следовательно, и то, как можно защититься от неё, сохранив и развив дальше живую, функционирующую культуру, ценности которой с таким трудом были завоёваны предками. Как я намереваюсь показать, такое понимание нам необходимо, так как существует немало признаков того, что мы прямиком устремились в новое Средневековье.

Кажется, что нет опасности утратить все, чего мы достигли, что делает нас жизнеспособным обществом. Разве такое может случиться с нами? У нас есть книги, великолепные сокровищницы знаний о нашей культуре; у нас есть картины, как неподвижные, так и движущиеся; и океаны информации, ежедневно переливающейся через Интернет, прессу, научные журналы, аккуратные каталоги музейных экспозиций, отчёты, составленные правительственными чиновниками по любому поводу — от судебных решений до правил строительства в сейсмоопасных зонах. У нас есть даже капсулы памяти.

Средневековье было явлением допечатной и доинтернетовской эпохи. Даже классический римский мир по сравнению с нашим временем документирован чрезвычайно скупо. Как можно утратить нашу культуру при всем её информационном богатстве? Как она может быть почти полностью забыта?

Письменность, печать и Интернет дают нам иллюзорное ощущение безопасной непрерывности культуры. Однако большая часть мириада деталей сложной, живой культуры передаётся не через письмо и не через пиктограммы. Напротив, культуры живут через устную речь и через наглядный пример. Именно поэтому наряду с поваренными книгами есть и уроки готовки, и демонстрации кухонного мастерства. Именно поэтому наряду с учебниками и задачниками сохраняется ученичество, есть стажировки, студенческие экскурсии и практика обучения в деле. В каждой культуре предпринимаются немалые усилия, чтобы обучить детей, а они, в свою очередь, могли пользоваться этим сами и без потерь передать дальше. Воспитатели и учителя, будь то родители или педагоги, пользуются книгами и видеофильмами (если они у них есть), но они ещё и говорят, а то и сами служат примером, если особенно успешны в своей роли учителей, родителей или воспитателей.

И в роли пользователей культуры, и в роли её создателей люди впитывают бесчисленные нюансы, воспринимаемые исключительно через опыт. Мужчины, женщины и дети в Голландии ведут себя иначе, чем мужчины, женщины и дети Англии, хотя и те и другие разделяют общую культуру Запада, а вместе они очень существенно отличаются от тех, кто живёт в Турции, Саудовской Аравии или в Сингапуре. Путешественники, очеркисты, художники и фотографы привлекают наше внимание к тонким различиям повседневной жизни, отражающимся в оттенках поведения, глубоко укоренённых в опыте различающихся историей культур. Но все их труды неизбежно поверхностны в сравнении с реальным опытом жизни в конкретной культуре, впитывания её через примеры и через устную речь.

Есть и другое: живая культура постоянно пребывает в состоянии изменения, не утрачивая при этом своей роли «рамки» и контекста самих перемен. Реконструкция культуры не тождественна её реставрации. В XV веке учёные и собиратели древностей взялись реконструировать утерянную классическую культуру Греции и Рима, опираясь на тексты и артефакты. Эта работа сохранила значение до наших дней, коль скоро европейцы заново узнали историю происхождения своих ветвей от общего ствола. Начиная с того же столетия европейцы погрузились в постренессансный кризис Просвещения. Новое знание столь решительно вторглось в феодальную конструкцию культуры, категорически не готовой к этому, что немало учёных были отлучены от церкви, а их открытия были отвергнуты тогдашними иерархами, которые сумели воспринять реконструированный классицизм и… использовали его, чтобы угнетать новое знание. Поразительные аргументы Коперника вынудили образованных людей осознать, что земля не является центром вселенной, на чем настаивала реконструированная классическая система знаний. И это, и другие открытия, особенно в сфере физики и химии, обратили творческое содержание культуры Просвещения против культуры Ренессанса, которая оказалась препятствием на пути развития Запада — препятствием, созданным из законсервированного знания того рода, какое мы ошибочно принимаем за надёжную защиту от будущего упадка или забвения.