Читаем Премия, которую не получил никто (ЛП) онлайн бесплатно

Во вторник в 8 часов 35 минут на одной из чикагских улиц автомобиль, мчавшийся с бешеной скоростью, сбил пешехода, неосторожно ступившего с тротуара на мостовую. Водитель машины, даже не сбавив хода, круто свернул за угол и через секунду скрылся из виду. Когда не­сколько свидетелей подбежали к потерпевшему, тот уже был мертв. Из обнаруженных при нем докумен­тов установили имя жертвы: Вильям Старвуд.

Часом позже дежурный фотограф газеты «Чикаго экспресс» получил распоряжение из редакции от­правиться к матери Старвуда на Парк-Ридж и раз­добыть у нее фотографию убитого.

В отделе иллюстраций «Экспресса» сделали все, чтобы привести замусоленную, пожелтевшую фо­тографию в состояние, пригодное для печати. На это ретушерам потребовалось довольно много времени. В результате фото пошло только в розничный вы­пуск, в остальной же части тиража, предназначен­ной для подписчиков (ее печатали раньше), на по­следней странице поставили лишь маленькую замет­ку о происшествии.

История на этом могла бы и кончиться, если бы выпускающий не вернул оригинал фотографии в от­дел городской хроники, если бы редактор отдела Лео Моран не швырнул ее изображением кверху на груду других фотографий и если бы полицейский репортер Барни Лир случайно...

Итак, Барни Лир подошел к столу редактора и — остановился, чем-то очень удивленный.

— Кто этот парень? — спросил он, ткнув пальцем в фотографию.

— Вильям Старвуд, холостяк. Жил один на Се­верной стороне. Прошлым вечером он провел не­сколько часов в баре, а когда отправился домой, был сбит машиной. Насмерть. Водитель скрылся.

— Откуда фото?

— Получили у матери. Она живет на Парк-Ридж. Ты знал парня?

— Кажется, да... Ты помнишь дело Аббот, Лео?

— Конечно! Пять лет назад дама из высшего общества Эльвира Аббот была найдена убитой в гостинице. Ее обнаружили привязанной к креслу и с дырой в черепе. Сейф для драгоценностей был пуст.

— Все правильно, Лео, теперь послушай. Ты зна­ешь мою память на лица. Она мне еще ни разу не изменяла. Так вот, этот парень служил в том отеле портье. Только тогда он звался не Вильям Старвуд. Его имя было Вильям Сталл...

Барни на минуту задумался, потом продолжал: — Ты не будешь возражать, если я сам

верну эту фотографию матери Старвуда, чтобы проверить, действительно ли Старвуд и Сталл одно и то же лицо?

Изумленный Лео Моран торопливо закивал го­ловой:

— Ну конечно, Барни! Если клерк в отеле сме­нил имя и жил потом пять лет на «вклады», как сказала его мать, тут пахнет жареным. Валяй, Бар­ни, и держи меня в курсе дела по радио.

Эльвира Аббот жила в отеле одна. Она разо­шлась с мужем Гарри Абботом, который сохранил за собой фамильный особняк за городом. По слухам, виновны были обе стороны, но ни одна не возбуж­дала дела о разводе.

Последний раз миссис Аббот видели живой в че­тыре часа дня в субботу, когда она выходила на улицу, чтобы бросить письмо в почтовый ящик. В ту пору в округе действовала банда гостиничных грабителей. Об Эльвире же было широко известно, что она держит в отеле свои драгоценности и зна­чительные суммы наличными. Следователь заключил, что гангстеры проследили, как Эльвира вышла из дому, и пробрались в ее номер в полной увереннос­ти, что хозяйка вернется не скоро. Но она, увы, вер­нулась почти сразу...

Убитую около десяти часов вечера обнаружили ее племянницы Ирен и Алис Аббот. Алис было тог­да двадцать лет, а Ирен двадцать два, что не ме­шало им уже пользоваться скандальной известно­стью. Эти две юные блондинки коллекционировали квитанции штрафов за слишком быструю езду с усердием, с каким иные коллекционируют почто­вые марки. Их вечеринки с шампанским и бесчислен­ные романы с дирижерами джазов, киноактерами и боксерами обеспечивали верным заработком всех газетных хроникеров. Но Эльвира Аббот, тем не менее, обожала своих племянниц и даже дала им вто­рой ключ от своего номера, чтобы девочкам было где провести вечер, когда они застревали в городе допоздна.

Следователь установил, что Эльвира Аббот была убита выстрелом в голову из малокалиберного пи­столета и что смерть наступила между четырьмя и пятью часами дня. У нее был собственный писто­летик именно этого калибра, но он бесследно ис­чез. Исчезли и драгоценности из ее сейфа. Эльвира сама облегчила работу грабителям: очень забывчи­вая, она записала комбинацию замка сейфа на клоч­ке бумаги и оставила его на туалетном столике. Некоторая мебель в номере была перевернута, а са­ма Эльвира привязана дорожными ремнями к спин­ке кресла. Дверь, ведущая на черную лестницу, бы­ла не заперта...

Обеих племянниц Эльвиры Аббот допросили и от­пустили домой. Все члены семьи Аббот смогли при­вести полное алиби на момент убийства: Алис и Ирен в компании друзей до девяти часов вечера катались на яхте по озеру Мичиган. Муж Эльвиры Гарри находился в своем поместье, его брат Джон, отец Алис и Ирен, был в Нью-Йорке.

Эльвира умерла, не оставив завещания, поэтому все ее личное состояние перешло к мужу. Если бы Эльвира предвидела близкую смерть, она, конечно, оставила бы все своим любимицам. Правда, они осо­бенно не нуждались: каждой из них по достижении 24 лет предстояло унаследовать по миллиону долла­ров от их покойного дедушки.

Мать Старвуда жила в превосходном кирпичном бунгало, который наметанный глаз Барни оценил не меньше, чем в двадцать тысяч долларов. Он остановил машину у подъезда и позвонил в дверь. Ему открыла немолодая седая женщина с заплаканным лицом.

— Миссис Старвуд? — спросил Барни и, не дожи­даясь ответа, сказал: — Я из «Экспресс», привез фо­тографию вашего сына.

— Заходите, — женщина распахнула дверь.

Барни вошел в прихожую, огляделся и лишь пос­ле этого протянул женщине снимок.

— Я очень огорчен, что беспокою вас, когда та­кое горе, — мягко сказал он и вздохнул, — но та­кая уж у нас работа.

— Я понимаю, — кивнула женщина.

— Вы ничего больше не слышали от полиции о водителе?

— Они нашли машину в нескольких милях от то­го места. Они полагают, что какой-то пьяный угнал ее, чтобы покататься... — Обхватив голову руками, она прошептала: — Как это ужасно...

— Да, тяжело, конечно. Особенно если этот дом еще не выкуплен.

— О нет! С домом все в порядке. Мой сын купил его для меня в прошлом году и заплатил наличны­ми сполна. У меня есть страховка.

— Это хорошо. Извините, но я хочу вам задать один вопрос. Ваш сын служил когда-нибудь клерком в отеле под именем Вильяма Сталла?

Женщина резко выпрямилась. Лицо ее теперь вы­ражало только гнев.

— Вы! Убирайтесь отсюда немедленно, слышите?!

— Да, конечно. Но если вы вышвырнете меня, я снова вернусь... с детективами. И они зададут вам тот же вопрос. Я отлично помню Вильяма Сталла по делу об убийстве Аббот. И сдается мне, что тот, кто изображен на этой фотографии, и есть Вильям Сталл. Если это так, то фамилия Сталл должна .стоять и на страховке, о которой вы мне говорили...

Не ответив, женщина обессиленно опустилась на стул. Затем сказала:

— Я предчувствовала, что кто-нибудь узнает его, после того как уже отдала фотографию вашему репортеру. Слишком поздно подумала об этом. И когда пришел фотограф из другой газеты, «Джорнэл», я ему уже ничего не дала. Он тоже задавал разные вопросы. Почему вы все не хотите оставить меня в покое?

— Потому, что дело Аббот еще не раскрыто. И люди должны знать, почему ваш сын сменил имя и откуда у него появились деньги.

—      Ничем не могу вам помочь. Мой сын был со мной весь день, когда произошло убийство, у нас были гости. Полиция это знает доподлинно. А после того как мой сын заработал немного денег, он сменил имя, чтобы никто не приставал к нему с вопросами по поводу того убийства.

—      А когда он заработал деньги?

—      Примерно через полгода после того, как все случилось. У него были удачные вложения. Но Билл никогда не говорил со мной о делах. Потом он ска­зал, что хочет купить мне этот дом. Я, конечно, об­радовалась. А почему бы нет?

— В каком банке ваш сын держал свои деньги?

— Ни в каком. Он пользовался услугами посред­ника. Маклер Питер Донелл. Он работает у «Дерби и сыновья». Я никогда не встречалась с мистером Донеллом, но он звонил мне сегодня утром и при­нес свои соболезнования. Мой адвокат пойдет к не­му завтра в контору.

— У вашего сына были близкие друзья?

— Из мужчин никого. Но было много приятель­ниц — Билл всегда нравился женщинам. Но он ни­когда не был долго ни с одной и никогда не при­водил их домой. Я думаю, что серьезные отношения у него были только с одной-единственной женщиной. Он еще хранил ее письма в черной лаковой коробоч­ке... Она, должно быть, где-нибудь в его квартире. Завтра надо будет ее там поискать.

— Вы давно видели в последний раз эти письма?

— Да уж порядочно... Примерно тогда, когда уби­ли эту Аббот.

Выйдя на крыльцо, Лир увидел, как к его авто­мобилю подкатил еще один. Из него вылез призе­мистый лысый мужчина средних лет, с сигарой в зубах. Лир приветливо помахал ему шляпой:

— Здорово, Честер! Каким ветром тебя сюда за­несло?

Но Честера Муна, полицейского репортера газеты «Чикаго джорнэл», не так-то легко было провести.

—  Не валяй дурака, Барни, — хмуро отрезал он. — Я не слепой. Я видел эту фотографию в ва­шей газете. Значит, это правда? Так называемый Вильям Старвуд в действительности Вильям Сталл? Бывший портье отеля, в котором была убита Эль­вира Аббот?

Барни сожалеюще поцокал языком.

— Это ошибка... Чертовское сходство. Покойника действительно звали Старвуд, старуха только что показала мне его свидетельство о рождении. Бедняга совершенно убита горем. Не советую тебе соваться к ней сейчас. Сегодня она уже ни с кем больше го­ворить не станет.

Честер огорченно сплюнул.

— Пожалуй, ты прав. Но завтра я к ней все же зайду. Наша газета объявила премию — пять тысяч долларов — тому, кто раскроет тайну убийства. Ме­ня не очень устроит, если премию получишь ты. Пока!

Как только автомобили двух репортеров разъеха­лись в разные стороны, Лир остановился, нажал на кнопку ящичка под рулевой колонкой и извлек от­туда портативный микрофон. Через две секунды ему уже откликнулся Моран.

— «Экспресс» слушает!

— Лео? Старуха подтвердила, что Старвуд был Вильямом Сталлом. Но у нас появился конкурент. Честер Мун из «Джорнэл» тоже опознал фото.

— Это плохо. Что еще?

— Ты не можешь узнать, через какой банк Абботы проворачивают свои финансовые дела?

— Нет ничего проще. И Гарри и Джон оба яв­ляются и вкладчиками и директорами Средне-Запад­ного Национального. Никто из Абботов никогда не имеет дела с каким-либо другим банком.

— Отлично. Теперь дальше, попроси кого-нибудь из твоих приятелей финансистов выяснить, снимает ли кто-нибудь из этой семейки регулярно со своего счета некоторую сумму неизвестно для чего. Ска­жем, раз в месяц.

Голос в динамике звучал строго, почти торжест­венно:

— Это невозможно, неэтично и даже противоза­конно... — и неожиданно спокойно закончил: — Но вице-президент банка — один из наших совла­дельцев и, конечно, не откажет нам в небольшой любезности.

— Спасибо, старина.

Барни убрал микрофон на место и включил мотор.

Следующим пунктом маршрута Лира был боль­шой дом на Северной стороне, в котором снимал квартиру покойный Вильям Старвуд. Он вошел в холл и нажал кнопку звонка у двери с таблич­кой «Управляющий».

Неопрятно одетый пожилой человек отворил дверь. Барни вытащил из кармана корреспондентский би­лет и отрекомендовался:

— Я из «Экспресс». Хотел бы потолковать с вами о парне по имени Старвуд, который погиб вчера вечером.

Управляющий не был слишком любезен.

— Слушайте, приятель, — сказал он хмуро, — я уже заболел от расспросов об этом Старвуде. Вы четвертый, кто пристает ко мне.

— А кто были другие трое? — быстро спросил Барни.

—  Вечером приходил детектив из транспортного отдела. Час назад — репортер из «Джорнэл». За ним Майк О’Брайен, инспектор страховой компании. Он и сейчас там, в комнате Старвуда, номер двести пять. Если хотите, можете пройти туда, а у меня и своих дел хватает.

Барни поблагодарил и поднялся на второй этаж. Дверь в комнату 205 была открыта. Лир вошел внутрь. Там действительно уже сидел, развалившись в кресле, широкоплечий темноволосый мужчина лет тридцати пяти и курил сигарету. Он приветливо улыбнулся.

— Рад видеть тебя, Барни. Управляющий сказал мне, что Мун уже побывал здесь, и я решил, что с минуты на минуту пожалуешь и ты.

— Хэлло, Майк. Значит, ты тоже видел эту фо­тографию.

— Да. Утром я отнял у своих шести ребятишек то, что осталось от моего «Экспресса», раскрыл за завтраком и сразу узнал его — портье Вильям Сталл. Мне ли его не помнить, когда нашей компа­нии пришлось выплатить за жизнь Эльвиры Аббот и ее камешки кучу денег. Я уже расспросил здесь всех служащих о нем.

— Что-нибудь выяснил?

— Только то, что он имел постоянные дела с мак­лером по имени Питер Донелл. Управляющий ска­зал, что Старвуд был очень скрытен во всем, что касалось его прошлого.

— Старвуд был Сталлом. Его мать подтвердила мне это. Майк, когда ты здесь рылся, тебе не попадалась маленькая черная шкатулка? В ней Стар­вуд хранил любовные письма.

Майк покачал головой.

— Нет. Но управляющий сказал мне, что не­сколько дней назад в квартиру забирались воры. Дверь изломали. Старвуд, правда, сказал, что у не­го ничего не пропало, и просил управляющего не вызывать полицию. Но выглядел он очень озабо­ченным.

О’Брайен закурил новую сигарету и продолжал:

— Эльвира держала полис нашей компании на двести пятьдесят тысяч долларов за свою жизнь и еще на двести тысяч за драгоценности. В случае ее смерти страховку должны были получить ее племян­ницы. Ты понимаешь, Барни, что наша компания не пожалеет расходов, чтобы хоть через пять лет разыскать эти стекляшки. Я начинаю подозревать, что Сталл знал, кто унес драгоценности, и занялся шантажом.

— Я тоже так думаю. Ты уже сообщил об этом в полицию?

— Нет еще, но сообщу. И Абботам тоже. Кроме того, я хочу обменяться парой слов с этим макле­ром, Питером Донеллом.

Лир обрадованно вскочил.

— Знаешь что, Майк, пойдем к нему вместе. Только не говори, что я репортер. Представь меня просто как мистера Лира. Пусть он думает, что я тоже из страховой компании.

Питер Донелл — элегантный блондин с маленькими усиками, — нервно стряхивая пепел с сигареты прямо на ковер, бегал из угла в угол своего просторного кабинета и не говорил, а выкрикивал:

— Да, джентльмены, мне было известно, что настоящая фамилия Старвуда — Сталл. Я знал Билла с корейской войны, мы служили в одной роте. Он разыскал меня после демобилизации и открыл у нас маленький счет. Потом, несколько лет назад, он при­нес сразу десять тысяч и сказал, что сменил фами­лию на Старвуд.

— Это не вызвало у вас никаких подозрений? — спросил О’Брайен.