Читаем Служение – истинная сущность лидерства онлайн бесплатно

Увлекательная история, которая помогает читателю проникнуть в самое сердце лидерства. Автор предлагает нестандартный подход к данной проблеме.

Превосходно написанное напоминание о том, что эффективное лидерство должно базироваться на служении другим и самопожертвовании.

Книга «Слуга» заставляет еще раз задуматься о том, как нам действовать и на кого равняться. Каждый, кого тревожит судьба других людей, просто обязан включить ее в свою библиотеку.

Чаще всего это не нужно доказывать. Каждый, кто избирается в местную ассоциацию соседей или в конгресс США, обязан помнить, что лидерство – это прежде всего служение.

Прежде всего должен сказать, что эта работа стала возможной только благодаря помощи многих людей.

Сердечное спасибо:

● Филу Хоффману, моему первому наставнику в сфере бизнеса, который объяснил, что должность начальника вовсе не мешает человеку оставаться джентльменом;

● Кевину Алдеру, Эду Даннеру, Рассу Эбейду, Грегу Гудману, Майку Хипшеру, Майку Пэнтеру и Джорджу Треглоун, – моим партнерам по бизнесу и клиентам, за то, что на протяжении многих лет преподают мне бесценные жизненные уроки;

● Тони Камполо и Моргану Скотту Пеку, авторам выдающихся книг, умеющим блестяще формулировать величайшие истины;

● Дебре Венцке и Стиву Мартину, сотрудникам издательства «Prima», за мастерство и помощь в процессе редактирования этой книги, а также Поле Муньер Ли за поддержку и за то, что по достоинству оценила важность затронутой здесь темы;

● Симеону, монаху и библиотекарю монастыря святого Мейнрада, штат Индиана, который познакомил меня с уставом монашеской жизни;

● Эрику Бейкону, Филлис и Джеку Хантер (моим родителям), Карен и Марку Джолли, Пэм и Микки Кригер, Элизабет Морин, Карен и Биллу Рашки, Колин и Крейгу Рамквист, Джону Райли, Пэтти и Скотту Симонсон и особенно Терезе и Джону Велла, моим редакторам и вдохновителям, чьи идеи и энтузиазм оказали мне неоценимую помощь;

● моей драгоценной маленькой дочурке Рейчел (уже вступившей в пору «ужасных двухлеток»), которая стала моим неописуемым благословением (в буквальном смысле слова);

● и наконец, моей спутнице жизни Денизе за любовь и верность. Я люблю тебя, дорогая.

Решение я принял сам. Кроме меня, винить в этом было некого.

Оглядываясь теперь на все, что произошло, я с трудом верю, что я – загруженный делами генеральный директор крупного промышленного предприятия – пустил работу завода на самотек, чтобы провести неделю в монастыре на севере штата Мичиган. Нет, я не оговорился. Это был самый настоящий монастырь – с монахами, с пятью богослужениями в день, с пением псалмов, литургиями, причастием и двухместной кельей площадью в восемь квадратных метров.

Если б вы только знали, как отчаянно мне этого не хотелось. Тем не менее, я решил ехать.

Имя Симеон преследовало меня с самого рождения.

Еще во младенчестве меня крестили в местной лютеранской церкви. В свидетельстве о крещении записано, что для обряда был выбран стих из второй главы Евангелия от Луки, где речь идет о каком-то Симеоне. По словам Луки, Симеон был «муж праведный и благочестивый… и Дух Святый был на нем». Ему было предсказано стать свидетелем прихода Мессии, мистического события, значимости которого я так и не смог уразуметь до конца. Это было моим первым, но далеко не последним столкновением с Симеоном.

Обряд конфирмации я проходил в лютеранской церкви, когда заканчивал восьмой класс. Пастор выбирал для каждого конфирманта стих из Библии, и когда очередь дошла до меня, то он зачитал вслух те же самые слова Луки о характере Симеона. Помнится, что в тот момент я посчитал это довольно забавным совпадением.

Вскоре после этого мне начал и на протяжении последующих двадцати пяти лет регулярно продолжал сниться один и тот же кошмар – будто я заблудился в ночной тьме и бегу через какое-то кладбище, спасаясь от смертельной опасности. Я не вижу того существа, которое гонится за мной, но знаю, что оно воплощает собой зло и желает сотворить со мной что-то ужасное. Внезапно прямо передо мной из-за огромного бетонного креста появляется фигура в черном балахоне с капюшоном. Когда я врезаюсь в нее, она оказывается дряхлым стариком, который хватает меня за плечи, пристально смотрит мне в глаза и кричит: «Найди Симеона! Найди Симеона и выслушай его!» На этом месте я всегда просыпался в холодном поту.

Вдобавок ко всему, в день моего венчания пастор упомянул библейского Симеона в своем коротком наставлении. Это поразило меня до такой степени, что я перепутал слова брачного обета и чуть не сгорел со стыда.

Я никогда не был уверен в том, что многочисленные «совпадения с Симеонами» имели какое-то значение. Однако моя жена Рейчел не сомневалась, что все это неспроста.

К концу 1990-х годов моя жизнь складывалась довольно благополучно, и если судить по внешним признакам, то вполне можно было сказать, что я крепко ухватил за хвост птицу удачи.

Я работал генеральным директором одного из крупнейших в мире стекольных заводов со штатом в пять сотен работников и годовым объемом сбыта в сто с лишним миллионов долларов. На момент моего назначения я был самым молодым генеральным директором за всю историю компании, и по сей день горжусь этим достижением. Благодаря высокой степени децентрализации компании наниматель предоставил мне большую самостоятельность, которой я с удовольствием пользовался.

У меня было вполне приличное жалованье, куда входили достаточно большие премиальные за выполнение и перевыполнение заводом установленных плановых показателей.

С восемнадцатилетней красавицей и моей будущей женой Рейчел мы познакомились в университете Вальпараисо, на северо-западе штата Индиана, незадолго до того, как я получил диплом бизнес-колледжа, а она – диплом магистра психологии. Нам очень хотелось завести детей, и несколько лет мы отчаянно боролись с бесплодием. Мы перепробовали специальные курсы, уколы, ЭКО, иглоукалывание и много чего еще, но все напрасно. Особенно тяжело бесплодие сказывалось на Рейчел, но все же она не теряла надежды забеременеть. Часто просыпаясь по ночам, я слышал, как она тихонько молила Бога даровать ей ребенка.

Затем в результате стечения необычных, но замечательных обстоятельств мы усыновили новорожденного мальчика, которого назвали Джоном (в мою честь) и стали считать нашим «вымоленным» ребенком. Однако два года спустя Рейчел неожиданно забеременела и родила Сару, которая стала нашим вторым «вымоленным» ребенком.

Джон-младший, которому уже исполнилось четырнадцать, только что перешел в девятый класс, а Сара – в седьмой. С того дня как мы усыновили Джона, Рейчел сократила свою лечебную практику до одного дня в неделю. Нам казалось очень важным, чтобы она могла уделять максимум внимания заботам о доме. С другой стороны, один день врачебной практики в неделю обеспечивал небольшой отдых от «материнских обязанностей» и позволял поддерживать уровень профессиональных навыков. Слава Богу, что наши финансы это позволяли.

Мы владели (разумеется, вместе с банком) симпатичным домом на северо-западном берегу озера Эри, примерно в сорока пяти километрах от Детройта. В удобном сарае за домом стояла тридцатифутовая прогулочная яхта (рядом с дорогим водным мотоциклом фирмы «Sea-Doo»), а в гараже – две новенькие купленные в кредит машины. Каждый год мы минимум два раза ездили всей семьей в отпуск и при этом умудрялись откладывать приличные суммы на обучение детей и собственную старость.

Как я уже говорил, глядя со стороны, можно было подумать, что я крепко держу за хвост птицу удачи.

Однако, как это ни печально, дела не всегда обстоят так, как кажется со стороны. В действительности созданный мною мирок разваливался на части. Месяцем раньше Рейчел сообщила мне, что наш брак ее тяготит и что в нашей жизни давно пора что-то изменить. По ее словам, такая жизнь не удовлетворяла ее «потребности». Я не мог поверить своим ушам! Мне казалось, что я даю ей все, чего только может желать женщина, а тут она заявляет, что я не удовлетворяю ее потребности! Какие, скажите на милость, еще потребности могут у нее быть?

Дела с детьми обстояли тоже далеко не лучшим образом. Джон-младший взял моду распускать в доме язык и три недели назад даже назвал Рейчел сучкой. Я так рассвирепел, что чуть было не отлупил его, но ограничился тем, что на неделю оставил без карманных денег. Джон стал встречать в штыки любые наставления и указания старших и даже додумался вставить себе сережку в левое ухо! Если бы не Рейчел, я бы тут же вышвырнул его на улицу. Мои контакты с Джоном-младшим теперь ограничивались кивками и нечленораздельными звуками.

Отношения с Сарой тоже испортились. Между нами всегда существовала какая-то особенная близость, и я по-прежнему продолжал считать ее маленькой девочкой. Однако теперь она начала все больше отдаляться и порой даже злилась на меня без всякой видимой причины. Рейчел несколько раз советовала мне поговорить с Сарой о моих чувствах, но на это у меня никогда «не хватало времени», или, если быть честным, смелости.

Даже на работе, в единственной сфере, где я с уверенностью мог рассчитывать на успех, дела принимали нежелательный оборот. Проблема заключалась в том, что почасовики вдруг решили организовать профсоюз. Начатая ими кампания до предела накалила страсти, но, к счастью, администрация смогла получить на выборах на пятьдесят голосов больше. У меня отлегло от сердца, но мой босс, взбешенный самим фактом выборов, заявил, что это проблема менеджмента, то есть сфера моей ответственности. Я не совсем понял, что он имел в виду, так как был уверен, что проблема не во мне, а в тех заводских горлопанах, которым всегда хочется урвать что-нибудь на халяву! Масла в огонь подлила менеджер по персоналу, которая посоветовала мне пересмотреть стиль руководства. Я чуть не взорвался! Но она была всего лишь эмоциональной девчонкой, да и что вообще она могла знать об управлении крупным предприятием? Ее идеи были хороши в теории, а меня заботили практические результаты.

Даже в команде детской бейсбольной лиги, которую я шесть лет тренировал на общественных началах, мои дела шли из рук вон плохо. Мы выиграли более чем достаточно игр и заняли вполне приличное место, но некоторые родители пожаловались руководству лиги на то, что их детям недостаточно весело на тренировках. Я знал, что иногда бываю слишком требовательным и строгим, но что с того? А родители двоих детей даже потребовали, чтобы их сыновей перевели в другие команды. Это было сильным ударом по моему самолюбию.

Но это еще не все. Я всегда считал себя добродушным, веселым и общительным парнем, ничем особо не озабоченным, но теперь стал ловить себя на том, что практически все вызывает у меня раздражение. Несмотря на высокое положение, у меня в душе поселились сумятица и сомнения. Жизнь превратилась в бессмысленный набор движений. Я стал угрюмым и замкнутым. Самые ничтожные проблемы и неудобства стали вызывать у меня чересчур резкую реакцию. Собственно говоря, меня раздражали все вокруг, и даже я сам.

Конечно, я был слишком гордым, чтобы кому-нибудь об этом рассказать, поэтому старался вести себя так, чтобы никто ничего не заметил. Но я мог обмануть кого угодно, только не Рейчел!

Рейчел была не в силах больше наблюдать за моими мучениями, поэтому принялась убеждать обсудить возникшие проблемы с пастором. В момент слабости я согласился – да и то лишь для того, чтобы она от меня отстала. Тут нужно признаться, что я никогда не отличался особой набожностью. Я всегда считал, что церковь должна заниматься своими делами и не слишком вмешиваться в личную жизнь людей.

Пастор посоветовал мне провести несколько дней в уединении и попробовать разобраться в сложившейся ситуации. Он порекомендовал мне пожить какое-то время в ретрите[1] при маленьком малоизвестном христианском монастыре Хуана де ла Круза[2], расположенном на берегу озера Мичиган, недалеко от городка Лиланд в северо-западной части Нижнего полуострова. Пастор рассказал, что в монастыре обитают примерно три-четыре десятка монахов ордена святого Бенедикта, разработавшего в VI веке устав монашеского общежития. В наши дни, так же как в течение предыдущих четырнадцати веков, монахи ведут строго регламентированную жизнь, основанную на соблюдении трех главных принципов – молитвы, физического труда и молчания.