Читаем Санкт-Петербург - волшебный город онлайн бесплатно

Итак, корабль снялся с якоря и направился к северной столице. Вечером мы наблюдали небесное явление изумительной красоты — поднимающуюся надо льдами луну. Появившись над горизонтом, она имела форму воздушного шара, затем последовательно меняла очертания: как бы два совмещенных квадрата, песочные часы, большой полумесяц, овал и, в конце концов, полная луна во всем великолепии.

Это было незадолго до того, как мы увидели Кронштадтский маяк. Миновав многочисленные суда, скопившиеся у входа в гавань, пароход бросил якорь в бухте для военных судов. Рядом с нами — сторожевой корабль, на его бизань-мачте развевался белый флаг с голубым андреевским крестом, а за молом стояли три линейных корабля.

Для офицеров таможни выдался трудный день: в эту навигацию суда прибыли в Кронштадт впервые. С трех часов утра здесь встали на якорь около сотни кораблей, поэтому мы надеялись, что багаж не будут осматривать особо тщательно. Но мы ошиблись: недавно вышел строгий указ о таможне, вызванный тем, что младшие таможенные офицеры донесли, что старшие по чину берут взятки и разрешают провозить запрещенные товары. Наш багаж подвергли строгой проверке — чемоданы вытащили на палубу, и все вещи были тщательно просмотрены. Досмотр багажа одного пассажира доставил нам немало развлечения: он оказался учителем верховой езды, и все его имущество составляли три пары кожаных штанов, которые поочередно выуживались на свет из чемодана.

Выдержав тяжелое испытание перед господином в зеленой шинели,[1] я сошел на берег, чтобы осмотреть Кронштадтскую бухту и укрепления.

Бастионом для защиты новой столицы Петр I выбрал остров Ретусари,[2] расположенный в 15 милях от Петербурга. В допетровские времена на острове не было ни единого жителя, а всего лишь за сто лет местное население выросло до 50 тысяч человек, правда, в основном здесь живут моряки. При высадке на берег нас поразил гранитный мол с деревянным парапетом, по-строенный при знаменитом адмирале Грейге.[3]

Мы прошли мимо 96-фунтовых каронад,[4] затем миновали пушки меньшего калибра. Глядя через парапет вниз, на залив, мы увидели батареи на сваях и острова, укрепленные во времена разгрома датского флота под Копенгагеном.[5]

В то время ожидалось, что бессмертный адмирал Нельсон может посетить Финский залив с отнюдь не дружеским визитом.[6] Посмотрев на торговый порт, мы убедились, что большинство судов прибыли из Англии, они повезут к родным берегам сало, щетину, пеньку и другие российские товары, скопившиеся за зиму на складах.

Дома в Кронштадте деревянные, по большей части одноэтажные, улицы широкие, но мостовые скверные, что не удивительно, ведь породы, слагающие остров, очень мягкие.

Сейчас здесь строятся новые укрепления взамен тех, что пострадали во время великого наводнения 1824 года (тогда в Петербурге и его окрестностях погибло 10 тысяч человек),[7] старые орудия снимают и устанавливают новые. Поскольку Балтийский флот теперь находится в Средиземном море, в Кронштадте стоит всего лишь несколько боевых кораблей. Последние годы русские матросы начали было походкой и грубой отрывистой речью подражать английским, однако император положил этому конец, теперь матросы ничем не отличаются от солдат.

По поводу того, следует ли заставлять моряков шесть месяцев в году нести солдатскую службу, мнения разделились. Морские офицеры считают, что это приведет к утрате необходимых на флоте навыков, однако не следует забывать, что Балтийский флот продолжительное время не может выходить из гавани, и на этот срок матросам нужно найти какое-то применение. Моряки, обученные строю, показали себя с лучшей стороны и в 1812 году, и при осаде Варны.[8]

Гвардейские моряки носят кивер с белым помпоном, с орлом и якорем, у матросов простых экипажей небольшой кожаный кивер, сужающийся кверху, с двумя скрещенными якорями и номером экипажа; у тех и других зеленые мундиры и черные ремни через плечо.

Морские офицеры носят как шляпы с плюмажем, так и кивера, на воротнике у них вышит якорь.

В составе Балтийского флота тридцать экипажей по тысяче человек в каждом, в том числе один гвардейский, один образцовый и один учебный. Матросы проходят подготовку для службы на линейном корабле, фрегате, сторожевом судне или бриге. Корабли строятся из казанского дуба, но они весьма недолговечны. Хотя кронштадтские каменные доки находятся в великолепном состоянии, все же военные суда продолжают строить в Петербурге и переправлять в Кронштадт на камелях[9] через 9-футовый бар,[10] из-за чего многие из них повреждаются.

Для иностранца в Кронштадте интересны мол, укрепления, три гавани, доки. склады, госпиталь и морские казармы, содержащиеся в идеальном порядке. Покойный император не уделял внимания флоту, а Николай I проявляет живейший интерес — надзирает за строительством судов, присутствует при их спуске на воду, регулярно посещает морские склады и сурово наказывает за недостачу.

Русские считают свою страну первой военной державой, но, безусловно, признают наше превосходство на море. Тем не менее нынешний император собирается бросить Англии вызов также и в этой области. Русский флот на якорной стоянке еще можно сравнить с английским, однако в морском сражении, особенно при сильном ветре, англичане, несомненно, превзойдут русских.

Если Балтийский и Черноморский флоты сумеют обеспечить свободный проход через Босфор, то они получат весьма полезную практику, которой им недостает в настоящее время.

Посетив английского консула мистера Букера, весьма достойного джентльмена (с одним из его сыновей я путешествовал в Мадрас, другой только что вернулся с греческой кампании,[12] третий — в плену у турок), я поднялся на борт одного из пароходов, шедшего в столицу и принадлежавшего мистеру Берду.[13]

Во время этого плавания мне посчастливилось познакомиться с весьма замечательной женщиной, женой доктора Макнейла, врача шаха и англий-ской миссии в Персии.[14]

Она прибыла на корабль из Шотландии и намеревается присоединиться к мужу. С ней едет ее племянник, чудесный мальчуган лет двенадцати, и две служанки. Миссис Макнейл — сестра одного из выдающихся людей нашей эпохи, профессора Вильсона, известного как Кристофер Норт.[15] Чтобы продемонстрировать мужество и предприимчивость своих соотечественниц, эта дама без сопровождения мужчин совершила путешествие с ребенком из Персии в Англию в 1828 году. Теперь она таким же образом возвращается в Персию.

Мы миновали громадные камели для транспортировки судов через бар. Первыми использовать камели стали венецианцы, применяя их в качестве плавучих доков. Камель напоминает гигантскую колыбель, которая открывается для приема судна, затем из нее выкачивается вода, камель со своим грузом медленно поднимается и скользит по воде.

Недавно один англичанин предложил императору проект уничтожения бара. Взамен он хотел получить право на несколько лет обложить пошлиной все проходящие здесь суда. Хотя его план посчитали выполнимым, возна-граждение, которое он запросил, показалось слишком высоким. Предполагается, что, если строительство туннеля под Темзой завершится успешно, будет сделана попытка сооружения подобного туннеля под Невой. Ни одно из смелых предприятий не привлекает на континенте такого внимания, как проект мистера Брюннеля;[16] нас о нем всюду расспрашивали, и все выражали пожелания его успешного завершения.

Подходя к столице, мы увидели сияющий шпиль Адмиралтейства и луковицы куполов величественных церквей, возвышающихся над окружающими домами. На берегу по правую руку виднелись усадьбы среди сосновых рощ; вскоре мы вошли в Неву, плавно струящую свои воды, по ее поверхности скользили красивые паромы с высокими носами и белыми тентами. Мы высадились на набережной, где собралась огромная толпа, чтобы поглазеть на первых в сезоне иностранцев.

Вскоре подъехали дрожки, и после быстрой езды я прибыл в меблированные комнаты мистера Ри, где нашел чистые апартаменты и хороший стол.

Пусть читатель не думает, что я собираюсь отнимать у него время полным и детальным описанием церквей, дворцов и общественных зданий Санкт-Петербурга. Мне кажется более уместным сделать лишь беглый очерк наиболее интересных достопримечательностей столицы, которая изобилует великолепными произведениями искусства и архитектуры.

Этот город, как в сказке, возник на низких берегах Невы, недалеко от ее устья, по воле могущественного волшебника Петра Великого. Пейзаж нельзя назвать живописным, поэтому Петербург являет собой триумфальную победу человеческого разума над природой. За последние сто лет русские императоры не жалели средств на воплощение планов основателя города, и сейчас город Петра — прекраснейшая столица в мире. Великолепие зданий, украшенных колоннами, карнизами и балюстрадами, дает основание называть Петербург «городом дворцов».

Нева. Иностранцев в первую очередь привлекают берега чистой и прозрачной реки. Она вытекает из Ладожского озера и несет свои воды на протяжении 60 верст; в Петербурге Нева делится на множество рукавов и впадает в Финский залив. Главное русло реки, проходящее через сердце Петербурга, такой же ширины, как Темза в Лондоне, но берега Невы, в отличие от Темзы, украшены гранитными набережными со ступенями для спуска к воде, берега соединяются длинными понтонными мостами.

Вдоль набережных стоят высокие красивые дома.

На Неве постоянно можно увидеть несколько больших военных кораблей, которые стоят здесь после спуска на воду и ждут отправки в Кронштадт, где на них поставят мачты и оснастку. По реке снуют многочисленные лихтеры и маленькие судёнышки, ее пересекают красивые паромы, напоминающие гондолы, подобное оживление радует взор. Да и зимой Нева не бывает пустынной: по льду скользят конькобежцы, стремительно проносятся сани.

Улицы. По обеим сторонам широких и длинных петербургских улиц вы-строились высокие дома, которые выглядят совсем новыми не только потому, что их постоянно подкрашивают, но и из-за отсутствия в городе смога. Мостовые неровные — в здешних местах трудно добыть хороший камень, да и грунт слишком мягкий. Мостовая выложена определенного размера квадратами из булыжников, за укладку каждого квадрата рабочие получают небольшую сумму; некоторые улицы засыпаны щебенкой. По обеим сторонам проспектов проложены мощеные тротуары, впервые введенные императором Александром. Это новшество оказало весьма положительное влияние на здоровье жителей города, особенно женщин, которые ранее никогда не ходили пешком, теперь же часто можно видеть дам из высших слоев общества, гуляющих a pied.[17] Летом вас оглушает грохот экипажей, зато зимой сани бесшумно скользят по снегу.

Проспектами называются три главные улицы, расходящиеся от Адмиралтейства, чей золотой шпиль отмечает центр столицы. Длина Невского проспекта составляет три мили.

Петербургские магазины не столь приметны, как лондонские, не столь богат в них и выбор товаров. Самые большие магазины находятся в Гостином дворе.

В летнюю пору мужчины из низших сословий надевают длинные суконные кафтаны, подпоясанные узким кушаком, широкие штаны с напуском на сапоги, низкую широкополую шляпу; все носят густые бороды. Женщины покрывают голову платком, но повязывают его не высоко, как парижанки, у них он прилегает к голове и закрывает волосы. Женское платье ничем не примечательно; лишь няньки-кормилицы ходят в старинных народных костюмах. Иностранные купцы одеваются по-европейски — в сюртуки и круглые шляпы. На улицах всегда много военных, идут офицеры в высоких шляпах с плюмажем, маршируют часовые, сменяющие друг друга на постах.