Читаем Стрела Купидона онлайн бесплатно

Джанет Битон

Стрела Купидона

Глава 1

Эмма Лейси проехала около мили от города Аджио Стефанос, когда заметила вывеску отеля «Артемис» и повернула в ворота. Отель, как оказалось, состоял из нескольких невысоких белых зданий, почти утонувших в зелени деревьев и цветущих кустарников. Ей были видны неправильной формы лужайки, полого спускающиеся к берегу, сквозь зелень мерцала синева моря.

Это был последний отель в их списке. Во всех остальных, как того и боялась Эмма, леди Чартерис Браун нашла к чему придраться. «Джейсон» был отвергнут как «вульгарный — слишком много плюша», в «Орионе» было слишком много ступеней, и старая леди провозгласила: «Я — не горный козел».

День тянулся медленно. Для Эммы он весь прошел в долгой и тяжелой поездке по северному побережью Крита от аэропорта в Ираклионе, где они приземлились утром. Леди Чартерис Браун криво отражалась в зеркале заднего вида. Если она и не была в изнеможении, то Эмма была измучена до предела. Эмма помогла старой леди выйти из машины и пройти в отель. В фойе было сумеречно и прохладно. На каменных плитах вокруг зимнего сада, полного широколистных растений, стояли низкие кресла.

Молодой человек у стойки регистрации спросил на великолепном английском:

— Чем могу помочь вам?

Он был высок, крепко сложен и темноволос. В белой рубашке с коротким рукавом, оставлявшей открытой шею и оттенявшей бронзовый загар.

Уставшая Эмма была благодарна судьбе за то, что ей не придется пускаться в объяснения на греческом.

— У вас есть два одноместных номера? Один с ванной, пожалуйста, — леди Чартерис Браун особенно настаивала на ванной. — На три дня.

Мужчина склонился, изучая свои бумаги.

— У нас очень мало подобных номеров, — сказал он. — Они достаточно тесные и разнесены в разные концы отеля. Я бы предложил, по крайней мере, для старшей леди, одноместный номер с двумя комнатами.

Леди Чартерис Браун поднялась из кресла, в которое буквально упала перед этим.

— Что говорит этот тип? Эмма объяснила.

— За большую цену, конечно? — резко спросила старая дама.

Молодой человек подробно перечислил цены.

— Здесь все точно так же как и в других отелях, где мы были, — заметила Эмма. Ради всего святого, зачем леди Чартерис Браун суетится из-за одного, двух фунтов?

— Я думаю у вас должны быть номера получше. Мне вполне достаточно одноместного.

— Может быть, будет лучше, если вы посмотрите номера? — предложил молодой человек.

— В этом нет необходимости, — твердо заявила старая леди. — Мы берем их. И присмотрите за нашим багажом, любезный.

Эмма протянула паспорта. Молодой человек нажал звонок и сказал что-то по-гречески крепкому парню, который появился из боковой двери.

— Йоргиос проследит за вашим багажом, — произнес он жестко.

Они вышли вслед за Йоргиосом из холла и спустились по длинному коридору. Наконец, он провел их по крытому переходу в отдельное здание, стены которого были увиты розами. Огромные гроздья цветов склонялись под собственной тяжестью массами нежно-розового, желтого, малинового. Их благоухание опьяняло.

Они прошли внутрь, поднялись на лифте, и здесь Йоргиос достал ключи.

— Dhespinis, — тихо произнес он и кивнул Эмме, открывая дверь. Она стояла на пороге прелестной комнаты не просторной, конечно, но и не настолько уж тесной.

— Замечательно, — сказала она. — А что для леди Чартерис Браун?

Он повел их дальше по петляющему коридору и с чувством, похожим на гордость, распахнул другую дверь. Эмме, которая вошла в номер вслед за леди Чартерис Браун, показалось, что все пространство комнаты заполнено окном. И окно это было полно синевы моря, неба и окутанных жаром гор.

— Это прекрасно, — прошептала она. — Каlo!

Йоргиос водрузил самый тяжелый из двух чемоданов леди Чартерис Браун на подставку. Он улыбался, разделяя ее восхищение:

— Ne, nel Kalo!

Здесь была широкая двуспальная кровать, на пустом пространстве перед великолепным окном стояли два удобных кресла, и кроме того имелся просторный балкон.

— Нет! — сказала старая леди. — Так не пойдет!

— Почему же нет? — выдохнула Эмма.

— Это чудесный номер!

— Нет ванной, — произнесла старая дама. — Я же ясно сказала, что мне нужна ванна.

— Может быть, — сказала Эмма в раздражении, — у них просто нет номеров с ванной.

Она обследовала ванную комнату. Чаще всего они бывают оборудованы душевой кабиной.

— Может быть у них есть только номера с душем?

— Тогда мы поищем отель, который предоставит мне ванну! Я ясно просила номер с ванной. Я слышала, как ты спрашивала у этого типа номер с ванной. Немедленно вернись и все выясни!

Оставив леди Чартерис Браун и багаж в небольшом холле прямо рядом с лестничной площадкой, Эмма вслед за Йоргиосом вернулась к регистрации. За стойкой никого не было. В задней комнате громко плакал ребенок. Йоргиос зашел внутрь. Через несколько минут появился тот молодой человек, который принимал их заказ. Он держал за руку маленького мальчика. Ребенок спрятал лицо в его ногах, и рев перешел в прерывистое всхлипывание.

— Да? — кратко спросил мужчина, не обращая внимание на попытки Эммы выразить ребенку свою симпатию.

— Мне очень жаль, но леди Чартерис Браун просила номер с ванной, а в номере четырнадцать, который вы ей предложили, есть только душ.

Он сурово нахмурил темные брови, просматривая свой список.

— Неужели?.. Mumepal

Была ли это его собственная мать или мать малыша — та, кого он звал, в любом случае она не появилась, а вышел только Йоргиос. Последовала короткая перепалка на греческом, из которой Эмма не поняла ни слова. Мальчик, видимо, не поняв, что происходит, разразился ревом столь же громким как и раньше.

— Мне ужасно жаль, — Эмма сомневалась слышит ли он ее за тем шумом, который производил ребенок.

Он сунул пару ключей в руку Йоргиосу. «Попробуй хоть этим заткнуть их», — приблизительно такова была суть того, что он сказал по-гречески, уволакивая орущего ребенка в заднюю комнату.

До новых номеров пришлось преодолеть приличное расстояние. Вниз на лифте, назад по крытому переходу и опять по длинному коридору. Номер леди Чартерис Браун в этот раз был с двумя кроватями, обычной для спальни в отеле обстановкой и великолепно оборудованной ванной комнатой. Номер, предназначенный Эмме, был действительно тесноват, но в нем были кровать и душ, а она была готова поселиться и в гораздо меньшей, лишь бы увидеть, наконец, что леди Чартерис Браун удовлетворена. Эмма нашла подходящую монету на чаевые Йоргиосу и отправилась назад по коридору, чтобы помочь леди Чартерис Браун распаковать вещи.

Но старая дама даже не двинулась с того места в центре комнаты, где Эмма оставила ее.

— Первый номер был гораздо лучше, — произнесла она обвинительным тоном.

Эмма упала на жесткий стул. «Конечно, он был лучше!» Боже мой, что заставило ее взяться за эту работу? Другое дело, если бы ей нужны были деньги, или она страшно хотела бы съездить на Крит. Нет, она была просто сентиментальной дурой, тронутой слезами этой высокомерной мегеры. А та пускала их в ход, когда это ей было выгодно. Леди Чартерис Браун что-то говорила.

— Что? — переспросила Эмма, и когда уловила суть, простонала:

— О, нет!

— Что ты имеешь ввиду своим «О, нет» ?

— Я не могу опять предстать перед этим греком на регистрации.

Последовала одна из тех тирад, которые так устала выслушивать Эмма.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала она, заставляя себя подняться на ноги. «Это будет великолепный сюжет для рассказа по приезде домой, — сказала она себе. — Если я доживу до того, чтобы что-то рассказывать».

Она поймала себя на том, что надеется, что грек на регистрации тоже увидит смешную сторону происходящего. Но он не увидел.

— Можем мы снять те номера, которые вы предложили нам в первый раз? — спросила она. Он действительно выглядел великолепно, если учесть изнуряющую духоту. Она видела, как его адамово яблоко поднялось и упало, когда он с трудом проглотил слюну. Его глаза потемнели и взгляд стал враждебным. Похоже, он едва сдерживал себя от желания хорошенько встряхнуть Эмму.

— Леди Чартерис Браун извиняется за беспокойство, которое мы доставляем вам…

— «В самом деле? Это более чем сомнительно».

Не произнося ни слова, грек снял ключи от двух первых номеров с крючков и направился через холл. Он шел так быстро, что Эмма с трудом успевала за ним. Он не сказал ни слова и леди Чартерис Браун. Он только поднял тяжелые чемоданы так, словно они были пустыми, и пошел по коридору, через крытый переход. Даже в неловкой тесноте лифта он оставался холоден и молчалив как монумент. Он открыл двери комнат, внес чемоданы, чопорно поклонился и вышел. Эмма могла почувствовать кипящую в нем ярость, словно электрический заряд.

Когда он выходил, леди Чартерис Браун спросила покровительственным тоном: — Эмма, у тебя что, нет мелочи дать этому типу?

Эмма захлопнула дверь за оскорбленной фигурой грека.

— Нет. Я думаю, это — семейный бизнес. А он, скорее всего, — сын.

Увидев, что леди Чартерис Браун занялась распаковкой своих вещей, Эмма с облегчением выскользнула в свой номер. На узком балконе она облокотилась на перила и вдохнула напоенный ароматом роз воздух. Неужели прошло две недели с того момента, как она, будучи свидетельницей на свадьбе своей кузины Силви, впервые увидела леди Чартерис Браун?

«Вдова моего старого босса, — торопливо пояснила Силви, как только старая леди приблизилась к столу, куда складывали подарки. — Она всегда знала все про всех в офисе. Ее невозможно было не пригласить». Тогда, в этот солнечный день, она впервые столкнулась лицом к лицу с грозной старухой под аркой жимолости. Старая леди руководила с помощью прогулочной трости и бокала шампанского.

— Ты — кузина, не так ли? — спросила она Эмму. — Та, которая поумней.

Эмма вспомнила, как улыбнулась тогда и подумала, что старуха когда-то была красавицей, судя по правильным линиям ее лица.

— Да, я кузина Силви.

— Вы с ней совсем не похожи.

— Нет.

Эмма была высокой и белокурой, Силви — маленькой, изящной, темноволосой и оживленной.

— Ты работаешь учительницей, я права? Здесь в Милчестере?

— У меня была временная работа. Теперь она закончилась. Я получила предложение постоянно работать в Лондоне после летних каникул.

— Современные языки, не так ли?

— Французский и немного немецкий.

— Гм, — пронзительные голубые глаза прямо смотрели на нее из-под элегантной широкополой шляпы. — Этот парень, за которого выходит Силви… Ведь сначала он был твоим, правда?

Эмма и сейчас напряглась, вспоминая свой шок и то, как некоторые гости испуганно пробирались бочком мимо них. Голос у леди Чартерис Браун был вызывающий. Прекрасная, в свое время, и могущественная, благодаря успехам своего мужа в бизнесе, леди Чартерис Браун обладала самоуверенностью, с годами переросшей в высокомерие.

— Реймонд был моим приятелем по университету, — сказала Эмма холодно. И это все, что было между ними. Однажды Реймонд встретил кузину Эммы — Силви, и они уже не сводили друг с друга глаз. Эмма не чувствовала себя задетой. Ее сердце не было затронуто. Ее беспокоило только то, что она не готова, что она слишком благоразумна, слишком рациональна, чтобы испытать то волшебное сумасшествие, которое они называют любовью.

Она сделала попытку уйти, но старая леди преградила ей дорогу: — Твой отец когда-то работал в Греции, правильно я говорю?

— Да. Он был агентом одной компании по экспорту фруктов в Македонии.

— И вы жили там?

— Пока мне не исполнилось двенадцать лет, когда отец вернулся, чтобы принять на себя руководство английским отделением компании.

— И ты говоришь по-гречески? — голубые глаза впились в нее, волнение мелькнуло на старом морщинистом лице. — По-видимому ты возвращалась в Грецию после этого?

— Время от времени.

Внезапно старая леди улыбнулась и отблеск былой красоты оживил ее лицо.

— Мисс Лейси, вы не проводите меня до шатра? Я хотела бы присесть.

Когда, через несколько дней Эмма получила письмо от леди Чартерно Браун с просьбой посетить ее на Лондонской квартире и обсудить одно предложение, она не была особенно удивлена. Деньги на проезд были приложены к письму.

— Поехать? — задала она вопрос в этот вечер за ужином. — Или сказать этой начальственной старухе убираться подальше?

Жизнь теперь стала скучной. Свадьба закончилась. Подарки были перенесены в бунгало, где Силви и Реймонд собирались устроить дом. Свадебный торт был разрезан, и кусочки его разложены по маленьким белым коробочкам.

— Она не похожа на агента по торговле белыми рабами, — сказал отец Эммы.

— Дело в том, — заявила леди Чартерис Браун, когда через несколько дней Эмма предстала перед ней у амбразуры окна в ее лондонской квартире, — что мне необходимо поехать в Грецию. Срочно. На следующей неделе, если возможно. Я не так молода, как была, не так легка на подъем. И, конечно, ни слова не говорю на местной тарабарщине. Языки — не моя стихия. Совсем не моя. Я собиралась дать объявление и найти подходящую туристическую фирму, но это займет время. Вот я и решила во время свадьбы Силви присмотреться к тебе. Ты сказала, что закончила работу, которой занималась?

— Да, но…

— Откровенно говоря, — продолжала леди Чартерно Браун, — ты мне понравилась, когда мы встречались на этой свадьбе. Я решила, что ты подойдешь.

Эмма подавила в себе огромное желание расхохотаться. «Юмор, старушка, вот что тебе сейчас нужно», — подумала она.

— Я свободна и действительно неплохо знаю Грецию, — сказала она. — Но я не ищу работу в настоящее время. И у меня есть масса вопросов, которые я хотела бы задать. Например, как долго вы собираетесь быть в отъезде?

— Как долго? — старуха повернулась и посмотрела в окно. Легкий ветерок колыхал занавески цвета лютиков. На площади уже почти отцвели вишневые деревья. — Пару недель, я думаю. Я хотела, чтобы ты сделала некоторые вещи более удобными для меня, более возможными, наконец. Все расходы, конечно, я беру на себя. И заплачу тебе хорошо. Раньше, куда бы я ни ездила, я путешествовала вместе с мужем, и он заботился обо всем. Я думаю, твоя кузина, когда работала у моего мужа секретарем, рассказывала о его семье.

— Ничего такого не припомню, леди Чартерис Браун.

— Она никогда не упоминала мою внучку Алтею?

— Я этого не помню.

Появилась пожилая служанка с чаем. Она принесла изящные бутерброды и обыкновенные слоеные пирожные.

Леди Чартерис Браун даже не взглянула на поднос.

— Я думала, что это служило предметом сплетен в офисе. Прошло уже почти восемнадцать месяцев с тех пор, как исчезла моя внучка. Это из-за Алтеи я должна ехать в Грецию. У меня есть причина полагать, что она может быть там.

Все высокомерие улетучилось, и Эмма с тревогой вглядывалась в старческое лицо: голубые глаза, казалось, поблекли, губы дрожали.

— То, что она ушла, случилось как раз перед рождеством. Ей только исполнилось восемнадцать. Я планировала устроить прием в честь ее совершеннолетия. Я купила ей небольшой автомобиль, чтобы сделать сюрприз. Она собиралась поступать в колледж, изучать бизнес. О, она не очень-то стремилась к этому… У нее была глупая идея изучать искусство. Но я то видела, что у нее нет настоящего таланта. Потом она вдруг ушла. Не было ни ссоры, ничего подобного. Она просто ушла. Все, что есть у меня с той поры — это почтовые открытки. Из Парижа, Флоренции, Рима, Афин.

Эмма спросила: — Вы, должно быть, пытались найти ее?