Читаем Последний кайзер. Вильгельм Неистовый онлайн бесплатно

Заранее хочу извиниться перед читателем, который при взгляде на название этой книги воскликнет: как, еще одно повествование о кайзере Вильгельме? Зачем, не хватит ли? В свое оправдание могу сказать: в течение уже восьмидесяти лет о кайзере писали, как правило, в разоблачительно-негодующем духе. Видимо, пора отказаться от предвзятости, которая превращает биографические труды в подобие обвинительных заключений, и пытаться найти более сбалансированный подход. Насколько это удалось — судить не мне. Я старался по мере своих возможностей избегать привычных штампов, и, надеюсь, читатель увидит последнего германского монарха в несколько ином, не столь привычном свете. Представлять кайзера в виде положительного персонажа было бы, разумеется, смешно и нелепо, однако проявить в его оценке толику терпимости и снисходительности мне кажется совсем не лишним.

При работе над книгой я получил широкую поддержку в Германии. В Заульгау мой друг Андреас Клебер познакомил меня с герцогом и герцогиней фон Мекленбург-Штрелиц. В Зигмарингене я имел интересную беседу с князем Фридрихом Вильгельмом фон Гогенцоллерн-Зигмарингеном, главой католической ветви кайзеровской семьи. Национальное туристское бюро Германии организовало поездку в Кобург. Там у меня состоялись необычайно любопытные дискуссии о династических традициях с принцем Андреасом Кобургским, его сыном Губертусом, бургомистром Норбертом Тессмером. Многое я узнал от служащих местного туристического агентства Томаса Кале и Вальди Гульдер. Я получил неоценимую помощь от комиссара в отставке Юргена Шмидта, который познакомил меня с директором городского архива доктором Райнером Хамбрехтом. Благодаря национальному туристическому бюро я смог посетить мемориал в честь «Битвы народов» под Лейпцигом — самый величественный, на мой взгляд, памятник искусства эпохи Вильгельма. Марио Шейерман из Гамбурга рассказал мне об особенностях императорского стола, а Эрнст Лоозен из Бернкастеля назвал мне любимые вина Вильгельма.

Агентство «КЛМ Эксел» способствовало моим изысканиям на территории Бельгии и Голландии. В городке Спа большую помощь мне оказали Жан Люк Трокет из местного туристического агентства. Библиотекарь Жан Туссен специально взял отпуск, чтобы показать мне отели и виллы, в которых во время Первой мировой войны располагались Вильгельм и его ставка. В Доорне куратор музея Дик Верроэн показал мне дом, ставший последним пристанищем экс-кайзера, а Ван ден Гез устроил экскурсию по Амеронгену — городу, в котором Вильгельм жил после изгнания из Германии. Ван ден Гез познакомил меня с господином Вильгельмом фон Ильземаном, отец которого, Зигурд, был верным адъютантом кайзера. Сам Ильземан-младший, крестник монарха, во время наших чаепитий рассказывал мне о характере и личных качествах Вильгельма.

Хочу выразить благодарность всем тем, кто помогал мне в Великобритании: это Анджела Биленберг, Майкл Блох, Джулиан Бразил, Колин Клиффорд, Флора Фрейзер, Джон Грэхем, Дэвид Грей, Инга Хааг, Рассел Харрис, Джеффри Келли, эрл Лонсдейл, Гей Макгиннесс, Пэтси Миэн и Дэвид Молино-Берри. Онколог Люси Бразил тщательно просмотрела те страницы книги, где речь идет о смертельной болезни отца Вильгельма II, кайзера Фридриха III. В результате долгого разговора с Тисой фон Шуленбург, чей отец был начальником штаба кронпринца, я смог по-новому оценить обстановку, которая сложилась в ближайшем окружении кронпринца. Я благодарен сотрудникам «Файнэншл таймс» Джулии Катбертсон и Джил Джеймс и сотруднику ее германского издания Фредерику Штюдеману за опубликование в газетах нескольких глав моей книги.

Хочется отметить также работу компетентных и доброжелательных редакторов издательства «Вайденфельд и Никольсон» Ребекки Вильсон и Кэтрин Хилл, а также большой труд по подготовке именного указателя, проделанный Дугласом Мютьюзом.

Рукопись читали и правили Анджела Биленберг и мой литературный агент Дэвид Миллер.

Я хотел бы также поблагодарить за проявленное терпение сотрудников Британской библиотеки, Немецкого исторического института в Лондоне, Имперского военного музея и лондонского филиала Института Гете. Наконец, я буквально падаю ниц перед членами моей небольшой семьи: мои муки творчества создавали проблемы и для них, но они героически справлялись с ними.

Джайлз Макдоно

Лондон, 2000

Как вспоминает известный английский историк Джон Уилер-Беннет, его отец в свое время выразился о немецком кайзере кратко и выразительно: «Шавка брехливая!» Это было сказано за завтраком в кругу семьи, в разгар Первой мировой войны, но подобную характеристику можно встретить и в сугубо научных трудах самого недавнего времени. Стандартные ассоциации, вызванные образом Вильгельма, — это нелепые каскетки и плюмажи, мундиры различных полков и родов войск, непременно с аксельбантами, ордена, неизвестно за какие заслуги полученные, пронзительный взгляд, усы торчком, парализованная левая рука на эфесе сабли. Понятно, что такой набор не мог импонировать почтенному английскому джентльмену.

Репутация последнего немецкого кайзера в глазах британцев была подмочена еще до его коронации, в возрасте двадцати девяти лет — в июне 1888 года. Его мать — старшая дочь английской королевы Виктории — вышла замуж за прусского кронпринца Фридриха (лишь позже он стал германским кронпринцем, а затем — кайзером), завоевала симпатии британской прессы и общественности тем, что решительно отказалась пресмыкаться перед помещиками-юнкерами, подлинными властителями той страны, в которой ей пришлось жить. Она стремилась превратить своего мужа в либерала английского толка, и ей удалось представить его таковым в глазах общественного мнения. Неудивительно, что, когда между повзрослевшим сыном и матерью возник конфликт, англичане встали на сторону последней. Когда Вильгельм стал проявлять признаки нетерпения на пути к трону, это добавило ему уколов со стороны прессы.

Поддержку он нашел у юнкеров, которые готовы были пойти на все, лишь бы только новый монарх вернулся к «старым, добрым прусским обычаям» и отказался от идеи «либеральной» империи, которая была для них синонимом власти ненавистной им чужестранки. Вильгельм между тем оказался личностью крайне противоречивой. Он мечтал стать вторым Фридрихом Великим, но как было возможно войти в этот образ Вильгельму-калеке, едва державшемуся в седле? Ему нельзя отказать в живом уме и интеллекте, но кайзер Германии, несомненно, страдал маниакально-депрессивным психозом. Кроме того, всем остальным занятиям он предпочитал пьянство и охоту. Прусская традиция диктовала необходимость добрых отношений с Россией, могучим восточным соседом, однако в этом вопросе сказалось влияние матери, к тому же семейные связи действовали в ином направлении: для Вильгельма приоритетом стало установление хороших отношений с Великобританией.

Он всегда говорил, что Германия и Англия — естественные союзники: немцы должны владычествовать на суше, англичане — на море. Затратив четверть века на то, чтобы убедить англичан в преимуществах такого партнерства, он так и не преуспел в этом предприятии. Судьбой Европы в то время управляли монархи — близкие родственники Вильгельма, однако он так и не мог определить, на кого из них можно опереться. Преемника Виктории на британском троне, «дядю Берти», и его министров — лорда Солсбери или Эдуарда Грея он считал снобами и был убежден, что на него они смотрят свысока — как на малого ребенка или бедного родственника. По мнению Вильгельма, Европа не принимала Германию в клуб великих держав, и он воспринимал это как личное оскорбление.

Поскольку мягкость и лесть на англичан не действовали, Вильгельм решил испробовать иные, более жесткие методы. К их числу относятся известная телеграмма лидеру трансваальских сепаратистов Ому Крюгеру с выражением симпатии и поддержки в их борьбе против англичан, а также принятие широкомасштабной программы строительства военно-морского флота. И то и другое привело к последствиям, прямо противоположным желаемому: вместо того чтобы пойти на уступки, британское правительство предпочло устроить нечто вроде публичной порки германскому монарху.

Вильгельм называл себя «кайзером примирения». Своей главной задачей он считал консолидацию Германской империи, созданную его дедом (и канцлером Бисмарком). Государству, по мнению внука, пришла пора излечиться от детских болезней и обрести свой специфический стиль в сфере живописи, архитектуры, художественного театра, оперного искусства. В решении этой задачи Вильгельм, надо сказать, немало преуспел. Если говорить о жажде военных подвигов, то здесь кайзер сильно уступал своему сыну, тоже Вильгельму, который с возрастом сделался самой популярной фигурой в империи. Реакцией отца стало не только чувство уязвленного самолюбия, но и стремление сравняться со своим отпрыском по части «твердости и решительности» по отношению к «врагам рейха». Есть точка зрения, согласно которой кайзер пошел на развязывание войны из-за опасения, что его обвинят в чрезмерной мягкости.

К моменту начала войны, в 1914 году, Вильгельм мог по праву записать на свой счет одно поразительное достижение: по объему производства Германия обогнала Великобританию. Развитие экономики и внешней торговли превышало темпы роста всех стран, находившихся примерно на той же ступени развития. Конечно, это было прежде всего заслугой «новых немцев» — банкиров и промышленников, однако Вильгельм всячески способствовал их деятельности и охотно прислушивался к их советам. Большое влияние на него оказала теория американского представителя геополитики Алфреда Мэхэна, который считал завоевание господства на море главным условием победы в войне. Вильгельм, впрочем, главной причиной строительства мощного океанского военного флота называл необходимость защиты торгового флага.

Роковым образом германская морская программа привела к развязыванию бешеной гонки вооружений: появление немецких линкоров в Северном море Великобритания расценила как угрозу своему морскому владычеству. Более того, для большей гарантии собственной безопасности Великобритания пошла на сближение с двумя самыми могущественными державами континентальной Европы — Францией и Россией. Первая из них не могла смириться с немецкой аннексией Эльзаса и Лотарингии в 1871 году, ее опасения вызывал и быстрый рост золотого запаса Германии. Франция содержала большую, хорошо вооруженную армию на границе с Германией — своим «потенциальным противником» на Востоке. Россия начиная с 1890 года упорно отвергала все предложения Германии о союзе и, быстро преодолев последствия поражения в войне с Японией, неуклонно наращивала численность армии и вооружения на границах с Германией и расширяла железнодорожную сеть в западных регионах. Вакуум силы на Балканах манил Россию к черноморским проливам, но здесь ее интересы сталкивались с интересами Австро-Венгрии — союзника Германии, которая была не прочь увеличить свои территории за счет нескольких новых провинций.

Вильгельм постепенно пришел к убеждению, что державы Антанты создают кольцо окружения вокруг Германии, намереваясь задушить ее раз и навсегда. Несомненным фактом было то, что отношения между странами Антанты укреплялись, в то время как Германии от своих союзников помощи ждать не приходилось — ни от разрываемой внутренними конфликтами Италии, ни от «больного человека Европы» — Австро-Венгрии. Австро-Венгрия, напротив, вовлекла Германию в сложные интриги балканской политики. Вильгельм пытался разрешать конфликты мирными средствами, но безуспешно.

Катастрофа разразилась после того, как наследник австрийского престола был убит в результате покушения, организованного группой сербских националистов, и Австро-Венгрия решила взять реванш репрессивной акцией против Сербии. Кайзер посчитал, что австрийцы защищают свою честь, а для него в такой ситуации делом чести стало оказать им союзническую помощь. Так началась мировая война. До конца своей жизни Вильгельм клялся и божился, что ни он лично, ни германское государство не несут ни малейшей ответственности за ее развязывание. Иной точки зрения придерживались в странах Антанты. Тезис о том, что Германия и ее союзники являются единоличными виновниками мирового пожара, вошел в виде специальной статьи в текст Версальского договора, который подвел итоги Первой мировой войны. Этот тезис разделяется и большинством современных авторов.

Кайзер являлся Верховным главнокомандующим немецкой армии, по крайней мере формально. Фактически он лишь подписывал приказы, знакомился с диспозициями — вряд ли этого достаточно, чтобы считать кайзера ответственным за военные решения. Англичанка Эвелин Блюхер во время войны жила в Берлине и в воспоминаниях, написанных в 1918 году, воспроизводит рассказ одного из своих знакомых, навестившего изгнанного императора в голландском местечке Амеронген: