Читаем Свои люди онлайн бесплатно

Мы познакомились с Пэтчем в пятом классе и сразу же приняли его в свою компанию. До этого нас было четверо: Арно Вальденбургер, Микки Пардо, Дэвид Гробарт и я — Джонатан.

Мы тогда должны были надевать в школу синие рубашки и форму защитного цвета, поэтому казались ужасно одинаковыми Наши родители либо были приятелями, либо имели деловые связи. Все это, а также то, что наше знакомство началось еще в детском саду, объясняет, почему мы были лучшими друзьями Мы вместе играли в футбол, делали домашние задания и между собой говорили «лазер», имея в виду «пенис».

Потом появился Пэтч. По натуре он был бродяга, ходил с родителями на яхте с шести лет. Этот жизненный опыт оставил ему много веснушек, непокорные светлые волосы и некоторые странные способности: например, в школе он входил в класс и уходил с урока вне зависимости от звонка, потому что даже внутри помещения определял время по солнцу.

Нам тогда было всего 11 лет, а Пэтч был мужчиной.

Девчонки балдели от него. Почему? Он едва замечал их, вот почему. Он не был с ними слишком грубым, как, например, Микки, и не заигрывал с ними, как Арно. И не сердился, как Дэвид, когда они не разговаривали с ним.

Мы сразу вовлекли его в нашу компанию, считавшуюся крутой. Возможно, потому, что так же, как и другие, были поражены и озадачены им. И нас стало пятеро.

Пэтч был настолько отвязным, что мог, например, забыть надеть ботинки в школу. Когда учителя ему выговаривали, он стоял перед ними, глядя на них из-под полуприкрытых век и бормоча извинения, покате не отпускали его, махнув рукой. Что касается других в нашей компании: Арно был из нас самым красивым и самым шикарным. Рубашки ему покупали в каком-то специальном магазине на Мэдисон-авеню, а его темные волосы сохраняли прическу при любой суматохе; у него всегда был вид человека, стоящего выше других, и он умел этим пользоваться. Микки тогда производил впечатление человека неуравновешенного; он готов был в любой момент ввязаться с кем угодно в спор. Дэвид занимался спортом и, хотя и был несколько нервным, мог бы считаться нормальным, если это понятие можно применять к ученику пятого класса.

Нас всех уже тогда интересовали девчонки, мы старались их закадрить, и нам казалось остроумным называть это «Семь Минут в Раю». Теперь нам шестнадцать, и мы никак это не называем, но по-прежнему тратим на девчонок массу времени.

Тогда, в конце пятого класса, Арно поцеловал Молли, которая нравилась Дэвиду, а Дэвид из-за этого взбесился, и они круто подрались в загородном доме Пэтча в Гринвиче. После того случая мы договорились не целоваться с девчонкой, если кто-то из нас ясно дал понять, что она ему нравится; даже если девчонка об этом сама попросит.

При этом Пэтч попросил нас не устанавливать никаких других правил. Он знал, что просто не запомнит их, а значит, не сможет выполнять. Так что это было нашим единственным взаимным обещанием.

Я всегда старался сделать так, чтобы мы держались вместе. Ребята называли меня «клеем». Это было еще до того, как мои родители развелись и отец уехал жить в Лондон. Не знаю, почему я так действовал, словно какой-то пастух, но я всегда стремился собрать нас вместе, словно мне было от этого лучше. Словно вместе мы были в большей безопасности. Мы были своими: у нас был свой круг, хотя мы сами никогда так про себя не говорили. Нас было пятеро, и к началу этой истории казалось, что этого вполне достаточно.

— Спасибо, что взял меня с собой, — сказала Келли. У нее был легкий среднезападный акцент, одновременно привлекательный и раздражающий.

— Думаю, нам удастся повеселиться, — сказал я и этим ограничился, поскольку взять ее с собой было не моей идеей; это была идея моей мамы.

Мы сидели на заднем сиденье ее машины, которую должны были сразу же отпустить назад, когда приедем к дому моего друга Пэтча на Перри-стрит.

— Ты не хочешь мне немного рассказать о них? — спросила Келли.

— О ком?

— О тех, кого мы скоро увидим? — рассмеялась она.

Она, казалось, не испытывала никакого смущения и чувствовала себя комфортно. Я бы на ее месте так не смог, поскольку мы ехали на вечеринку в Вест-Виллидж к моим хорошим друзьям, а Келли была моей Рузиной из Сент-Луиса, и она не имела ни малейшего представления, с чем она там столкнется.

Келли была хорошенькая, этакая светленькая милашка вроде Бриттании Мерфи. Она нарядилась в короткую белую юбку и розовый свитер ради парадного обеда по случаю их приезда; на обеде были наши мамы и еще десяток гостей, включая маминого инструктора по йоге и ее делового партнера.

Потом, когда наши мамы попивали амаретто в ожидании десерта — шоколадного суфле и ванильного мороженого, которое они вовсе не собирались есть, я решил свалить оттуда. Уже натягивая пиджак, я услышал, как моя мама громким шепотом сказала мне:

«Возьми ее с собой».

Келли оживилась. «Возьми меня с собой!» — сказала она грудным голосом. Как я мог отказать? Моя мама нечасто меня о чем-то просит, но сейчас она, очевидно, хотела расслабиться, выпить и предаться воспоминаниям со своей разведенной сестрой; и если бы я ей сейчас отказал, то потом мне пришлось бы выслушать много неприятного.

Келли приехала из Сент-Луиса посмотреть Нью-Йорк и побывать на собеседовании в нескольких университетах. Она была старшеклассницей, немного старше меня; последний раз я ее видел три года назад, и, по-моему, с тех пор она почувствовала вкус к риску, если можно так сказать. Наверно, она там у себя тусовалась; но ведь пригороды Сент-Луиса, при всем к ним уважении, это не Нью-Йорк.

— Это трудно объяснить, — сказал я.

Мы теперь были на Кэнал-стрит. У меня непроизвольно дрожало колено; я положил ногу на ногу и уставился на свои замшевые мокасины.

— Что именно? — спросила она.

У нее был приятный голос и зеленые глаза, слегка скошенные к переносице. Кошачьи глаза. К тому же она была высокой. Да, она определенно была сексуальна, но при этом казалась слишком восторженной, и я сомневался, как ее воспримут в моем кругу.

— Что касается моих друзей — то проблема в том, что довольно трудно собрать нас в одном месте в одно время.

— И ты взял на себя эту работу?

— Не совсем. Хотя мы близкие приятели, сейчас учимся в разных школах; и я как бы скрепляю нашу компанию.

— Скрепляешь?

— Да, что-то вроде главного организатора.

— В любом случае, я рада, что смогла свалить от матери.

Келли достала зеркальце и стала подкрашивать губы розовой помадой.

Что я мог с ней поделать? Я мог потом отправить ее на такси домой, где ее мама занимала комнату для гостей, а сама она комнату моего брата Теда, который сейчас был на первом курсе университета. Нет, это не годится. Что еще? Она могла сломаться и уснуть на полу в кухне Пэтча, обняв одной рукой ножку стула, а другой — бутылку вина. Моя тетка Джейн потом меня со свету сживет.

Я наблюдал за Келли, которая глазела в окно (мы ехали по Вест-Виллидж). Она была возбуждена — казалось, не могла наглядеться на Манхэттен.

— Я приезжала сюда в начале прошлого года, — говорила она. — Это было сразу после того, как моя мама выгнала отца, родители тогда совсем не контролировали ситуацию, и мы с несколькими девчонками приехали сюда и хорошо оттянулись. Мы два часа катались по Таймс-сквер. Это было круто.

— Да? Круто? — хмыкнул я.

Энди, шофер моей матери, свернул в Гринвич и остановился на Перри.

— Спасибо, — сказал я.

Он, как всегда, ничего не ответил.

Было начало октября. Прохладно. Недавно прошел дождь, и крупные капли время от времени падали на нас с деревьев. Мокрая улица блестела. Я постарался ни о чем не думать и не нервничать; просто удовлетвориться тем, что вечер приятный и обещает много всего интересного, даже если пришлось взять с собой Келли. Я одернул пиджак, поправил воротник своей стильной рубашки от Prada и откинул волосы со лба.

— Ты мне так ничего и не объяснил, — посетовала Келли, когда я помогал ей выйти из машины. — Как насчет подружки? Она у тебя есть? Мы ее здесь увидим?

— Нет.

Я не собирался упоминать про Лизу. Или про еще одну, другую историю, в которую я оказался вовлечен, даже не желая того.

— Не волнуйся, — сказал я. — Ты всех увидишь.

Арно — темпераментный парень, тебе покажется, что ты встречала его фото в журналах, возможно, так и есть; Микки по жизни ненормальный; Дэвид погружен в себя и очень чувствительный. А Пэтча всегда трудно найти — но это его дом. Вот пока все, что тебе требуется знать.

Рядом с домом Пэтча уже можно было слышать грохочущую из окон музыку.

Мы поднялись на крыльцо и позвонили. Дверь была большая, белая, и казалось, она дрожала от грохота, как и окна. Сам дом был из красного кирпича.

Когда дверь уже открывалась, я услышал сверху стук открывшегося окна и понял, что кто-то выглянул, чтобы рассмотреть нас. Но я не поднял головы, если это Флэн Флад, сейчас было неподходящее время ввязываться в историю с младшей сестрой Пэтча.

— Ого! — сказала Келли за моей спиной. Я не обернулся: я и так знал, что она смотрит на Арно своим голодным взглядом; мне видеть это не хотелось.

— Так, это Джонатан. А это кто? — спросил Арно.

— Моя кузина Келли, — ответил я. — Она из Сент-Луиса. Теперь можешь закрыть рот.

— Я думал, что дочь твоей тетки — маленькая девочка, — заметил Арно.

— Ты слышал обо мне? — поинтересовалась Келли.

— Нет, просто догадался, — ответил Арно.

Смеясь, он потащил нас в дом, Арно наполовину бразилец, наполовину немец.

Его родители занимаются торговлей предметами искусства, и у них дом в Челси, наполненный разными ценными штуковинами. Сам Арно действительно снимается для журналов вроде «Блэк Бук». У него рост за метр восемьдесят, и он настоящий красавчик.

Сейчас на нем была красная рубашка, модные джинсы и ботинки от Gucci.

— Где ты пропадал? — спросил он, рыгнув.

— Семейный обед.

— Надеюсь, тебе хотя бы удалось глотнуть приличного вина.

Мы подготовили комнату Пэтча заранее: расставили там несколько десятков свечей, сдвинули кушетки в круг и везде разбросали подушки, так что комната стала похожа на модный бар где-нибудь в Лос-Анджелесе. Потом мы отволокли вниз на кухню десяток ящиков с пивом. Сейчас человек двадцать уже сновали вверх и вниз по лестнице, собираясь в группы и наливаясь пивом.

— Ух ты! — сказала Келли.

Она смотрела на Арно так, словно долго копила деньги и теперь хотела купить его.

— Где Пэтч? — спросил я Арно.

— Понятия не имею, — махнул он рукой. — Отстань.

Подошла какая-то девчонка и повисла у него на руке.

Как обычно, Пэтча Флада, к которому мы приехали, нигде не было видно. Он вообще был необычным парнем; мог носить одни штаны шесть месяцев подряд, пока их не приходилось срезать с него садовыми ножницами, настолько он был безалаберным, и рассеянным, и безразличным ко всему. Он словно парил над вами на каком-то волшебном облаке. Вы подпрыгиваете и пытаетесь дотянуться до него, но он всегда ускользает.

Родители Пэтча большую часть времени проводили в своем особняке в Гринвиче, поэтому они по сути предоставили свой дом на Перри-стрит своим детям: Пэтчу, Зэду, который учился в университете Вассар с моим братом, старшей сестре Пэтча Фебрари — ей было двадцать лет и она второй год готовилась к поступлению в колледж; считалось, что она работает в дизайнерской студии Элвина Адлера в Трибека. Затем маленькая Флэннери, которую все называют Флэн, хорошенькая восьмиклассница, которая, возможно, смотрела сверху из окна (а может и нет), когда мы подошли с Келли.

Арно потащил меня в гостиную.

— Где, ты сказал, ты подцепил эту Келли? — спросил он. — На шоссе в Вест-Сайде за двадцать баксов и гамбургер?

— Я же сказал, что она моя кузина.

— Ну и родственники у тебя.

— По крайней мере, мои родители не торгуют разным дерьмовым искусством, — огрызнулся я.

Не то чтобы я не уважал его родичей, просто мне хотелось его осадить.

— Тебя искал Микки. Он сегодня вломился в дом Филиппы, и ее отец вызвал полицию, — сказал Арно.

— Он рассердился?

— Джексон Фрэди? Нет, что ты, он обожает, когда Микки такое проделывает. Он даже попросил его в следующий раз поджечь их дом.

— Не умничай, — заметил я. — У тебя это плохо получается.

Арно не ответил. Вместо этого он обхватил меня, и мы с минуту сжимали друг друга.

— А где тут пиво? — прокричала Келли сквозь музыку.

Она определенно нацелилась на Арно. Тот улыбнулся ей, отпустил меня и взял ее за руку.

— Ты собираешься показать ей, где она может получить выпивку? — спросил я.

— А ты хочешь именно этого? — спросил он Келли.

Та не ответила, она лишь улыбалась ему, он, в свою очередь, расхохотался. Я взглянул на лестницу. Флэн была там, наверху. Наверно, уже в постели. Завтра ей рано вставать — по субботам она ездит верхом в Центральном парке.

Кто-то схватил меня за рукав, я попытался сбросить эту руку.

Это был Дэвид.

— Ты не видел Аманду? — спросил он.

Дэвид был в спортивном свитере с капюшоном, натянутым на голову. Я откинул его назад, он снова натянул. Дэвид был самым высоким из нас и лучшим баскетболистом в Поттертоне. Он отличался покладистым характером, и если не считать некоторых заскоков, в целом был нормальным парнем. Однако он каким-то образом запал на эту похотливую девчонку Аманду Дойчманн, которая была самым легкомысленным человеком, какого я когда-либо встречал. Поэтому, частично из-за нее, Дэвид постоянно хандрил.

— Я ее сегодня не видел, — ответил я.

— Ты уверен?

— Уверен. Зачем бы я стал тебе врать?

— Надеюсь, не стал бы, — вздохнул он.

— Дэвид! Успокойся. Не переживай ты из-за своей девчонки. Она, наверно, просто еще не приехала.

— Она здесь. И я не могу ее найти.

— Не хандри.

— Ничего не могу с собой поделать, — ответил Дэвид.

Он пошел, волоча по полу развязавшиеся шнурки шикарных кроссовок, которые я когда-то купил у одного парня по имени Шигето в Вильямсбурге за четыре сотни долларов. Они оказались мне велики, и я отдал их Дэвиду, который не понимал их ценности и относился к ним как к обычным кроссовкам. Я мысленно посоветовал ему завязать шнурки.

В дверях появились новые девчонки. Я их не знал, но расслышал, что они шепчутся о Пэтче. Увидят ли они его? Насколько я знал Пэтча, ответ был отрицательный. Я осмотрелся и проскользнул по лестнице наверх, чтобы проведать малышку Флэн Флад.

Аманда Харрисон Дойчманн и Арно Вальденбургер были на заднем дворе дома Пэтча. Шел легкий дождь, похожий на туман.

— Куда ты смотришь? — спросила Аманда.

Это была девушка маленького роста, с прямыми, светлыми волосами, серо-зелеными глазами и восхитительной фигурой, чему способствовали занятия плаванием и теннисом.

— На тебя, потому что ты потрясающая, — ответил Арно.

— О да, — сказала Аманда.

— Твои глаза как мягкие серые облака в субботний полдень, — сказал Арно.

— О да, — сказала Аманда.