Читаем Власть и Крах онлайн бесплатно
Власть и Крах
«Любая магия прекрасна», — сказала она, — «и ужасна. Неужели ты не видишь красоту в своей, равно как ужас в моей? Ты можешь остановить сердце, а я могу лишить тебя дыхания».Она — наследница Султаната, который когда-то правил всем миром. Он — нежеланный принц с даром, способным уничтожать. Она — порядок и рассудок; женщина, способная занять место мужчины во власти. Он — хаос и жестокость, и во имя защиты своего народа не остановится ни перед чем. Его магия откликается на её магию, подобно тени на свет. Они нуждаются друг в друге, но цена баланса может быть слишком высока. Магия умирает, и единственный способ спасти её это призвать магов, владеющих запретной силой смерти; магов, изгнанных столетия назад в жестокой и кровопролитной войне. Грядет новая война. Наука и машины сменяют магию и старую святыню. Они должны найти способ спасти своих людей от истребления и уравновесить Колесо — но сначала они должны уравновесить свою собственную запретную страсть. Его умиротворение к её буре, его беспокойство к её спокойствию… День и ночь, сумерки и рассвет, конец и начало.
Романы / Любовно-фантастические романыСерия: Маги Колеса
Книга 1
Автор: Дж. Д. Эванс
ГЛАВА 1
Галерея, ведущая из главного дворца в Зал Совета, никогда ещё не была столь длинной. Возможно, если Колесо будет благосклонно к Наиме, это шествие будет самым близким к пониманию того, каково идти на виселицу. На некотором расстоянии перед ней шагал отец. Сенешаль и столь любимые отцом Несущие Свет шли по бокам от него, ещё трое слуг расположились между ней и отцом, выстроившись дугой. Магические шары Несущих Свет освещали их продвижение по галерее, которая оставалась нетронутой тусклым светом рассвета. Отец шёл так, словно прогуливался по парку на досуге, а не направлялся на одну из самых важных встреч в жизни Наиме. Сегодня он казался самим собой. Хотя то, что она считала нормальным для него сейчас, было отнюдь не тем, как это было раньше.
Он был мужчиной, олицетворявшим уверенность и стратегию. Его планы и схемы были так хорошо продуманы, что Верховный Совет редко понимал, что происходит, пока не становилось слишком поздно что-то менять. И тогда он просто пережидал бурю, в то время как Совет погружался в хаос. Вот как он справлялся с их препирательствами, заискиванием, разногласиями. Он игнорировал их и поступал так, как считал нужным. Теперь же, когда его эмоции зашкаливали, он становился обескураженным. Угрюмым. Темпераментным. Слова, которые Наиме никогда бы не использовала, описывая его вплоть до того дня, пока не умерла её мать и не забрала что-то от него с собой. До того, как вся жизнь, посвященная разрушению чужих суждений, в конечном счёте, начала ломать его собственные.
Должно было пройти ещё много Оборотов, прежде чем ей пришлось бы всерьёз задуматься о том, чтобы взять на себя правление Тхамаром, больше времени, чтобы склонить Совет на свою сторону. Но Колесо вращалось не для комфорта, оно вращалось для равновесия во всём. С равновесием приходили трудности в равной мере с радостью, и Наиме уже насладилась изрядной долей лёгкости.
Она почувствовала приход равновесия в свою жизнь, как могла бы почувствовать шторм на горизонте, та же нервозность формировала её настроение и мысли, то же чувство волнения и страха.
Позади неё чьи-то приглушенные шаги шаркали по ковру, и она вздохнула, когда её двоюродный брат Ихсан подошёл к ней и замедлил шаг, чтобы пойти с ней в ногу. Она взяла предложенную руку и подняла глаза только для того, чтобы мельком взглянуть на него.
— Бегать неприлично.
— Знаю, — сказал он. — Прости меня.
Его кожа была бледной, глаза покраснели, а на лбу пролегли напряженные морщины. Кошмары вернулись. Наиме проглотила дальнейшие предостережения и сосредоточилась на широкой спине своего отца.
Ихсан, насколько мог, избегал всех дворцовых дел и обязанностей. Не из врожденной лени или эгоизма, как многие предполагали. Страдания Ихсана уравновешивали её удовлетворенность положением, и ему давно пора было испытать такую же радость. До того, как он переехал из дворца в город, она была свидетельницей нескольких ночей, когда его мучили кошмары. Это были чудовищные сны, захватывающие его в мире воспоминаний, боли и страха, подобных которым она лично никогда не испытывала. Чаще всего они приходили, когда он был вынужден предстать перед Советом. Встретиться лицом к лицу с Великим Визирем, что как раз и предстояло ему сегодня.
— Спасибо, что пришёл, Сан, — сказала Наиме.
Он кивнул один раз, хотя сохранял каменное выражение лица и молчал, пока они шли. Это выражение было почти утешительным, поскольку оно доминировало на его лице почти десять лет. Несмотря на его серьёзность, с ним она чувствовала себя менее изолированной. Он понимал, чего она хочет, так, как, она не была уверена, что понимал её отец. Теперь уже нет.
Их процессия достигла дверей Зала Совета, высотой в два человеческих роста и сделанных из дерева с позолотой. Несущие Свет, огненные маги первого уровня, отошли от её отца и открыли двери. Длинная прямоугольная комната была выложена плиткой с завитками и цветами Колеса. Потолок возвышался над ними куполом и был расписан геометрическими фигурами — символами каждого магического Дома, каждой из шести спиц Колеса. Это должна была быть комната, где царило равенство, место, где все могли высказаться.
Много поколений назад так оно и было. Но власть и страх привели к войне, сломали Колесо, и теперь Совет состоял из людей, чья сила заключалась в богатстве, в угнетении алчностью, в обычаях и старых порядках, которые были им удобны.
Наиме сжала руку Ихсана, и он ответил ей взаимностью. Всё её тело было сплошным сердцебиением, клеткой, которая едва удерживала её целостной.
Это заседание Совета обещало всё то, на что она надеялась для Тхамара, и внушало страх из-за угрозы того, что все эти надежды ускользнут от неё.
Семейная линия Сабри правила Тхамаром, а до Разделяющей войны — Старым Султанатом — на протяжении бесчисленных поколений. Их кровь происходила из Первого Дома, первородство воздуха и начала, рассвета и перемен. Мать называла Наиме своим маленьким светом, с самых ранних дней говорила ей, что она будет первой женщиной, которая будет править Тхамаром самостоятельно. Что она станет переменой и равновесием, которых требует Колесо для исправления ошибок её предков.
Но теперь она ушла, и Наиме боялась, что психическое расстройство отца заберёт и его тоже. В одиночку Наиме будет править Советом, который видел в ней не более чем ступеньку перед троном Султана для их сыновей. Она не должна потерпеть неудачу. Она не оступиться, и сегодня пройдёт первое испытание.
Наиме остановилась в дверях, ведущих в зал. Она и так нервничала, а её кожа пылала холодным огнем тревоги, но напряженность Ихсана только усиливала её беспокойство. Отец продолжил идти по проходу к мягкой скамье в богато украшенной нише в дальнем конце зала. Визири кланялись, пока он шёл, сопровождаемый только своим сенешалем, между рядами кресел по обе стороны. Они опустили головы и вытянули руки ладонями вверх перед собой, предлагая и получая равновесие. Наиме исподтишка оглядывала Визирей, ожидая своего объявления. Они не смогли все сегодня присутствовать, что не было чем-то необычным. У них были поместья, земли и люди, которыми нужно было управлять.
Из тридцати шести Визирей присутствовали только двадцать четыре. И по первому подсчёту их число составляло подозрительное большинство сторонников Великого Визиря. Это её не удивило. Великий Визирь был человеком, который занимался планированием так же тщательно, как когда-то её отец.
Рядом с ней Ихсан громко выдохнул, и когда она взглянула на него, то поймала его взгляд, ускользающий от Великого Визиря, который стоял ближе всего к трону её отца. Сенешаль объявил Наиме и Ихсана, и члены Совета, поклонившись, направились к её отцу. Кожа Ихсана похолодела под её рукой, когда они приблизились к концу зала и Великому Визирю. Наиме схватила его за запястье, напоминая ему сдерживать свою магию, и лёд его силы исчез.
Они сели, она на край длинной скамьи, установленной под прямым углом к месту отца, в пределах досягаемости от него. Ихсан скользнул рядом с ней. Каждый человек в комнате сидел ближе или дальше от Султана, как диктовалось их рангом. Она всегда будет ближе всех, затем Ихсан, второй в очереди на место Султана. В центре скамьи напротив них Великий Визирь сидел на одно место ближе к двери, чем Ихсан. Великий Визирь не будет счастлив, пока не сядет перед ними всеми, и в комнате не было ни одного человека, который этого не знал. Многие даже поддерживали его.
Бехрам Кадир, Великий Визирь Верховного Совета, был Сивалем Пятого Дома и обладал харизмой и даром лгать. Когда-то он был лучшим другом её отца, но теперь стал его самым могущественным противником. Он так удобно носил маску доверенного советника, что даже её отец иногда оставался одурачен. Особенно сейчас, когда смятение Султана всё чаще превосходило его разум, и он тянулся к знакомому, чтобы успокоиться, отодвинуть мысли чужих умов, затмевавших его собственный.
— Султан, Принцесса-султан и Шехзаде прибыли. Я созываю этот Совет на заседание.
Кадир отвесил официальный поклон, разведя руками, затем занял своё место рядом с Явуз-пашой, дворцовым секретарём, а за ним расположился Визирь финансов Эсбер-паша.
Когда Ихсан переехал жить во дворец, они решили, что никогда не будут называть Бехрама Кадира по титулу, что означало бы уважение, гуманизацию, которые, по их мнению, он не заслуживал. С тех пор он был Кадиром для них обоих. Как только Кадир привёл в порядок свои малиновые одежды, он улыбнулся Наиме. Она же поприветствовала его только наклоном головы.
Хотя она разделяла дар и склонность своего отца к планированию и интригам, она не могла относиться к Совету так, как он. Она не была мужчиной, не была принцем, чей характер можно было бы рассматривать как силу или чьи необычные методы можно было бы рассматривать как дальновидные, а не разрушительные. Она также не была принцессой, какой, по их мнению, она должна была быть. Они считали, что её слишком балуют, потакают ей и дают чересчур много свободы. Потому что она также была дочерью своей матери, женщины низкого происхождения, которая пробилась на высшие ступени Университета только благодаря уму и упорству. Тем самым мать Наиме привлекла внимание самого могущественного человека в Тхамаре. Точнее, двоих мужчин.
Наиме перевела взгляд с Кадира на отца. Он женился на её матери вопреки воле Совета в то время, и она перевернула многие традиции с ног на голову. Наследие, которое Наиме намеревалась продолжить, как только наступит нужное время.
— Сегодня знаменательный день, — сказал её отец, и знакомая искорка озорства зажглась в его глазах, намекая на то, что он собирался объявить о чём-то, что, как он знал, вызовет недовольство Совета.
Это был тот же самый взгляд, который появлялся у него, когда он наблюдал, как они с матерью замышляют восхождение Наиме на трон Султана.
— Моя дочь завершила свой четвёртый полный Оборот Колеса.
Затем последовал взрыв вежливых, без энтузиазма аплодисментов. С момента её рождения прошло двадцать четыре больших Оборота Колеса — она была совершеннолетней. Она больше не будет полумолчаливым наблюдателем на заседаниях Верховного Совета. Ей разрешат говорить, обращаться к ним как правительнице. Это также означало, что она может выйти замуж. Этот день ознаменовал начало её гонки за контроль над Советом, прежде чем им удастся выдать её замуж за одного из своих сыновей.
Тело Наиме было неподвижным и одновременно напряжённым, как будто что-то дрожало под её кожей и могло вырваться наружу в любой момент. Она должна была помнить, что нужно глубоко дышать, чтобы сохранять спокойствие и сосредоточенность.
— Я желаю, чтобы Принцесса-султан начала выступать перед Советом вместо меня, тем самым подготовить её к правлению.
Повисла тишина недовольства, и Наиме почувствовала на себе каждый многозначительный взгляд, сдвинутое кресло или тихий кашель удивления. Она замерла, сложив руки на груди, чтобы скрыть свое желание поёрзать под их пристальным взглядом. Тёмные глаза Кадира остановились на ней, на его губах играла лёгкая улыбка. Он был так же способен прятаться от окружающих, как и она, хотя и по-другому. Воздух давал дар самообладания. Огонь — дар обмана.
— Для меня большая честь предстать перед Верховным Советом и его мудрыми Визирями. Надеюсь, что наша будущая совместная работа принесёт только процветание Тхамару и его народу, которые ожидают от нас равновесия и умеренности, — она встала и поклонилась, разведя руки.
Это был последний раз, когда она кланялась кому-либо из них. Ей было интересно, понимают ли они это. Если бы они знали, что она задумала.
Более тихие аплодисменты сопровождали её заявление.
— Конечно, я также достигла того возраста, когда могу выйти замуж, — она использовала тончайшую нить силы, чтобы усилить звук своего голоса.
Она хотела того, чего не удавалось ни одной принцессе-султан до неё. Не стать трамплином для нового Султана, а самой стать правительницей. Её отец в моменты просветления одобрял это. Они говорили об её планах на будущее, о том, как сдержать Республику и снова объединить Старый Султанат, как оживить Дома. Это был первый шаг к достижению этих целей, к контролю над Советом. И всё же она приняла это без своего самого могущественного союзника, потому что возраст её отца был более коварным врагом, чем любой, с кем она сталкивалась сейчас в Совете.
Она позволила своим словам повиснуть в воздухе. Прошлой ночью она отрепетировала каждое слово, каждое едва уловимое движение, каждый взгляд. Лучше всего было позволить им радоваться, одобрять, показывать её слабость, прежде чем она раскроет свой истинный ход.
Кадир встал. Он держал посох в одной руке и слегка опирался на него, дабы перенести вес с левой ноги. Десять лет назад он получил ранение в результате несчастного случая. Он заработал сильную хромоту, которую пытался скрыть, и шрам в виде полумесяца, портивший то, что многие всё ещё считали очень красивым лицом.
— Пусть ваши следующие четыре Цикла будут такими же успешными, как и первый, Принцесса-султан. Верховный Совет счёл за честь наблюдать, как вы взрослеете, и уверен, что из вас выйдет прекрасная Султана для того, кто станет преемником вашего отца. Совет представит вам список подходящих кандидатов, — обратился он к Султану, — как можно скорее.
От Наиме не ускользнул расчётливый взгляд его карих глаз. Она знала, что его сын будет первым в списке. От этой мысли у неё скрутило живот.
— Пожалуйста, сделайте это, Великий Визирь, — Наиме окутала себя своей силой, защищая свой тон и тело от неминуемой реакции. — Но также, пожалуйста, имейте в виду, что моя помолвка может быть отложена в ближайшем будущем из-за наших переговоров о союзе с Саркумом, наблюдать за которыми Султан назначил меня.
Она не хотела выставлять напоказ отца в качестве своего рода щита. Но ещё не пришло время стоять под её собственной властью, её ещё было недостаточно. Они всё ещё думали о ней как о девушке, красивом украшении дворца, которое будет передано в качестве своего рода знака доброй воли тому, кто будет избран преемником её отца.
Кадир блестяще сумел сдержать своё удивление. Только одна тёмно-рыжая приподнялась, а его пальцы крепче сжали посох. Уголок рта Наиме приподнялся в ответ. Он увидел, и его брови опустились, а пальцы разжались.
