Читаем Схватить тигра за хвост онлайн бесплатно

Высокая стройная блондинка в белом летнем платье, шедшая впереди Кена Холленда, поймала его взгляд. Он изучал её, наблюдая за ласковыми линиями тела, обозначающимися при ходьбе. Кен быстро отвёл глаза. Он не смотрел на женщину такими глазами с тех пор, как встретил Энн.

Что со мной происходит, спрашивал он себя. Я становлюсь похожим на Паркера.

Он снова взглянул на блондинку. Вечер, проведённый с ней, подумал он, это было бы потрясающе.

Чего не видит глаз, всегда говорил Паркер, о том не болит сердце. Так оно и есть. Энн никогда бы не узнала. В конце концов все женатые мужчины это делают. Почему бы и ему не попробовать?

Но когда девушка перешла дорогу и затерялась в толпе, он с усилием вернулся в мыслях к письму от Мин, полученному утром.

Прошло уже пять недель, как она уехала, и теперь писала, чтобы сообщить, что её матери не стало лучше и что она еще не знает, когда вернётся.

Почему её мать живёт чёрт знает где и ведёт себя так вызывающе независимо, спрашивал себя Кен, быстро шагая по направлению к банку. Нельзя позволять жить одиноко тем, кому за семьдесят. Когда они болеют, их многострадальные дочери должны бросать всё и присматривать за ними, а ещё более многострадальные мужья их дочерей должны сами заботиться о себе.

Пять недель — слишком долгий срок, и Кену уже надоело заботиться о себе, но хуже всего, конечно, то, что Энн не было рядом.

Он сбежал по ступеням, ведущим в служебный гардероб, и увидел там Паркера, который приводил в порядок свой галстук, глядя в зеркало, висевшее над умывальником.

— Привет, — сказал Паркер, усмехаясь. — Как себя чувствует холостяк? Когда приезжает Энн?

— Мне бы самому хотелось это знать, — сказал Кен, намыливая руки. — Старушка ещё не очухалась, и Энн не знает, когда освободится.

Паркер вздохнул.

— Мне бы очень хотелось, чтобы моя жена исчезла на месяц. Уже четырнадцать лет, как закончилась моя спокойная жизнь. — Он внимательно исследовал отражённый в зеркале подбородок. — Ты чертовски счастливый парень, но не похоже, чтобы ты это понимал. Почему ты не устроил себе праздник — не могу понять, Не знаю, кто-то из нас ни черта в этой жизни не смыслит.

— Заткнись! — огрызнулся Кен. Ему надоели постоянные насмешки Паркера. С тех пор, как уехала Энн, Паркер не переставал подбивать его пуститься во все тяжкие. Дня не проходило, чтобы Паркер не изводил его.

Паркер был склонным к полноте, лысеющим сорокапятилетним мужчиной. Он постоянно воскрешал в памяти прошлое, вспоминая каким он был повесой и как все женщины находили его неотразимым, и всё ещё находят его таковым, коли на то пошло.

— Ты раздражён, — сказал Паркер, пристально глядя на Кена. — И я тебя не осуждаю. Тебе надо немного выпустить пар. Поднимаясь сюда, я говорил со старым Хэмингуэем. Он говорит, что для тебя нет ничего лучше, чем провести вечер в «Сигейле». Сам я там не был, к сожалению, но он ходит постоянно и говорит, что лучшего места не найдёшь. Хорошая жратва, дешёвые напитки и куча доступных баб. Ты бы замечательно провёл время. Смена женщин время от времени хороша для всех мужчин.

— Иди сам и меняй женщин, — отрезал Кен. — Я доволен тем, что у меня есть.

Но этим утром он почувствовал растущее беспокойство, которое ещё на прошлой неделе лишь едва ощущал. С тех пор как женился, он всегда с нетерпением ждал того момента, когда откроет входную дверь и с чувством блаженства увидит встречающую его Энн. Но эти пять недель всё изменили: мысль о возвращении вечером в пустое бунгало раздражала его.

Он вспомнил разговор с Паркером. «Сигейл». Кен несколько раз был возле этого ночного клуба, который находился за углом Мэйн стрит: блестящее здание, неоновый свет, хром. Он вспомнил глянцевые фотографии шоу-герлс, которые видел, проходя мимо.

Это было не то место, куда бы мог пойти респектабельный женатый банковский служащий. Перед тем как закрывать кассу, отправляясь на обед, он твёрдо решил не ходить в «Сигейл». Он пойдёт, как всегда, домой и будет скучать в четырёх стенах.

Кен спустился в гардероб за шляпой.

Паркер мыл руки, когда он вошёл.

— Так, — сказал Паркер, вытирал руки. — Ну, решил, что будешь делать сегодня вечером? Вино, женщины и музыка или просто вечерок с подружкой у камина?

— Я иду домой. Газон надо подстричь.

Лицо Паркера расплылось в гримасе.

— Дьявол! Ты, должно быть, погряз в рутине больше меня. Стричь газон, когда жены нет дома! Серьёзно, Холленд, у тебя есть обязательства перед собой. Чего не видит глаз, о том не болит сердце. Это, может быть, твой последний шанс перед тем, как ты станешь дряхлым и никому не нужным.

— Замолчи! — воскликнул Кен, доведённый до бешенства. — Твоя беда в том, что ты так и не повзрослел.

— И слава богу, — сказал Паркер. — Когда я начну развлекаться тем, что буду по вечерам в отсутствие жены подстригать газон, значит мне пора в могилу.

Кен оставил продолжавшего бушевать Паркера и направился к выходу.

Бесконечные приставания Паркера раздражали его, и он находился не в лучшем расположении духа, шагая по раскалённому тротуару к ресторану, где он всегда обедал.

Он размышлял: конечно, Паркер прав. Я погряз в рутине. С тех пор как женился. Я не надеюсь, что мне когда-нибудь ещё представится шанс немного развлечься. Энн вряд ли уедет снова, во всяком случае в ближайшие годы. Но действительно ли я хочу развлечься? Если бы я только знал, когда вернётся Энн. Ее отсутствие может тянуться ещё несколько недель. Это, может быть, твой последний шанс, прежде чем ты станешь старым и никому не нужным, сказал Паркер. Он прав. Энн никогда об этом не узнает. Почему бы не развлечься сегодня вечером? Почему?

Его вдруг охватило отчаянное возбуждение. Он сделает это! Вероятнее всего, ничего из этой, затеи не выйдет, но всё равно это лучше, чем возвращаться в пустое бунгало.

Он пойдёт в «Сигейл» и выпьет пару рюмок. Может, какая-нибудь блондинка и захочет разделить с ним компанию.

Решено, сказал он себе, входя в ресторан. Последняя ночь холостяка, лебединая песня.

Вторая половина дня тянулась для Кена мучительно долго. Впервые, сколько он себя помнил, работа нагоняла на него скуку и он поймал себя на том, что беспрестанно поглядывает на стенные часы.

Спёртый обжигающий воздух, вползающий с улицы, рёв автомобилей и разгорячённые потные лица посетителей раздражали его.

— Замечательный вечер для стрижки газона, — сказал с усмешкой Паркер, когда курьер закрывал двери банка. — Будешь потеть как лошадь.

Кен промолчал. Он начал подсчитывать кассу.

— Тебя нужно призвать к порядку, Холленд, — продолжал Паркер. — Найдётся множество здоровых мужчин, которые подстригут твой газон, пока ты будешь развлекаться.

— Ты замолчишь или нет? — сказал резко Кен. — Это уже не смешно.

Паркер задумчиво посмотрел на него, вздохнул и покачал головой.

— Бедняга! Ты даже не представляешь себе, что теряешь.

Они молча продолжали считать деньги, пока не закончили, и тогда Паркер сказал:

— Если ты на машине, подбрось меня.

Паркер жил недалеко от Кена, и хотя Кену надоела его компания, он не смог отказать.

— О'кей, — Сказал он, собирая кассовые книги. — Только живо. Мне не терпится отсюда вырваться.

По пути домой Паркер просматривал вечерние газеты и сообщал наиболее интересные новости.

Кен думал о своём.

Теперь, закончив работу и направляясь домой, он почувствовал, как просыпается его врождённая осторожность.

Буду подстригать газон и проведу вечер дома, решил он. Надо быть сумасшедшим, чтобы рисковать. Если бы его увидели или он. попал бы в какую-нибудь неприятную историю, это могло бы не только расстроить его семейную жизнь, но и означать конец карьеры.

— Не надо подвозить меня прямо к дому, — сказал вдруг Паркер. — Я хочу немного размяться. Едем к тебе, а там я дойду.

— Я могу подбросить тебя прямо к дому.

— Я пройдусь. Может быть, ты предложишь мне выпить. У меня закончилось виски.

Кену хотелось сказать, что у него тоже нечего пить. Ему надоел Паркер, но он подавил в себе этот порыв и теперь, когда движение на дороге стало менее интенсивным, он увеличил скорость и через несколько минут затормозил у небольшого, аккуратного, стоящего в ряду себе подобных, бунгало.

— Клянусь честью, не газон, а джунгли, — сказал Паркер, выбираясь из машины. — Тебе таки придётся попотеть.

— Это не займёт много времени, — возразил Кен, направляясь к дому по тропинке. Он открыл входную дверь, и они прошли в небольшую гостиную.

Воздух в комнате был горячий и спёртый, и Кен поспешил открыть все окна.

— Ну и ну! Были закрыты целый день? — произнёс Паркер, входя за ним.

— Только после полудня, — ответил Кен, снял пиджак и бросил его на стул. — Наша прислуга приходит по утрам.

Он быстро приготовил два больших хайбола. Мужчины закурили и подняли стаканы.

— Твоё здоровье, — сказал Паркер. — Жаль, не могу задерживаться, жена потом жизни не даст. Знаешь, Холленд, я иногда думаю, правильно ли я поступил, что женился. Конечно, это имеет массу преимуществ, но женщины такие зануды. Похоже, они не понимают, что парням время от времени нужно давать немного свободы.

— Опять всё с начала, — резко сказал Кен.

— Это реальность, — сказал Паркер. Он допил виски, вздохнул и выжидающе посмотрел на Кена. — Хорошее виски.

— Ещё?

— Я бы не отказался.

Кен осушил свой стакан и приготовил ещё два.

— Сколько уже Энн нет? — спросил Паркер, принимая стакан из рук Кена.

— Пять недель.

— Много. А что со старушкой?

— Не знаю. Старость, надо полагать. Это может протянуться ещё с месяц.

— Как бы ты предпочёл развлечься сегодня? — спросил Паркер, хитро посмотрев на Кена.

— В каком смысле?

— Только между нами: у меня есть маленькое соглашение, которое прекрасно работает. Я не прочь дать и тебе возможность им воспользоваться.

— Соглашение? Что это значит?

— У меня есть отдушина, о которой не знает жена. Не всегда ею легко воспользоваться, но мне время от времени удаётся, когда жена уезжает к матери.

Кен посмотрел на него.

— Ты имеешь в виду женщину?

— Женщину! Клянусь честью, ты прав как никогда. Я вышел на неё благодаря Хэмингуэю. Всё строго конфиденциально. Нет опасности, что тебя увидят, и всё продумано. У неё квартира. Если согласишься, то кроме дружелюбия от тебя ничего не потребуется. Она заботится об одиноких ребятах вроде тебя. Конечно, ты ей платишь. Можешь пойти с ней куда-нибудь, хотя это и не обязательно, а захочешь — можешь остаться у неё. Чертовски удобно и совершенно безопасно. — Он достал бумажник, нацарапал что-то на карточке и положил её на стол. — Это её телефон. Зовут Фэй Карсон. Всё, что тебе нужно — это позвонить и сказать, что хочешь её увидеть, и она назначит время. Плата правда, высокая, но она того стоит.

— Нет, спасибо, — сказал Кен.

— Бери и не будь болваном, — Паркер допил виски и встал. — Мне бы хотелось оказать ей услугу. Я обещал рекомендовать её своим друзьям. Я всегда держу слова.

Кен смахнул карточку со стола в сторону камина.

— Нет, спасибо, — повторил он.

— Оставь. Пойди с ней куда-нибудь. Она прелесть Как раз то, что нужно одинокому мужчине. Поведи её в ресторан. Что здесь такого? В ней действительно что то есть. Я бы не подсунул тебе дешёвую шлюху. У это: девочки есть всё, что надо.

— Не сомневаюсь, — отрезал Кен. — Но меня это не интересует.

— Ну что ж, до завтра. Спасибо за виски. — Паркер кивнул на карточку, лежавшую у камина. — Возьми её. Когда-нибудь пригодится.

— Забери её, — сказал Кен, подходя к камину. — Мне она не нужна.

— Оставь. Пригодится. Не провожай меня.

Пока Кен поднимал карточку, Паркёр пересёк гостиную, открыл дверь и вышел из дома.

Кен взглянул на телефонный номер на карточке, «Риверсайд 33344». Мгновение он колебался, затем разорвал карточку пополам и выбросил её в корзину для мусора.

Взяв со стула пиджак, Кен направился в спальню. Остановился на пороге и оглядел просторную светлую комнату. Она была слишком чистой, словно нежилая. Он бросил пиджак на кровать и начал раздеваться. Тело его было липким от пота. Сквозь занавески на окне он видел, как в густой траве газона гас отблеск вечернего солнца.

Ещё слишком рано заниматься газоном, сказал он себе, прошёл в ванную и принял душ.

Ему стало лучше, когда он надел рубашку с открытым воротом и старые широкие брюки. Он прошёл в гостиную и немного там постоял.

Было всего лишь двадцать минут седьмого. Ещё куча времени до того, как можно будет ложиться спать, а он уже чувствовал себя одиноко.

Подойдя к столику и плеснув себе виски, Кен уселся в кресле возле приемника. Затем включил его, закурил и бессмысленно уставился на противоположную стену.

Итак, Паркер нашёл себе девушку. Это удивило Кена. Он всегда считал Паркера человеком, который много говорит и мало делает.

Когда по радио началась передача об ужасах водородной, бомбы, Кен нетерпеливо его выключил. Он поднялся, подошёл к окну и посмотрел в сад. У него не было ни малейшего желания стричь газон и пропалывать клумбы с розами, которые требовали особенно тщательного ухода.

Несколько минут он смотрел в окно… Взгляд становился всё более хмурым. Затем, взглянув на часы, Кец вернулся в гостиную, открыл входную дверь и вышел на крыльцо.

Воздух был горячий и спёртый.

«Вероятно, будет гроза, — подумал он. — Слишком жарко, чтобы заниматься сегодня газоном. Ну его к чёрту! Может завтра будет прохладней».

Как только он принял это решение, ему стало легче. «Как тихо и спокойно», — думал он, возвращаясь в гостиную. Он прошёл в гостиную, допил виски, автоматически плеснул себе ещё, взял стакан и пошёл на кухню.

«Ещё один скучный, вечер», — посетовал он, открывая холодильник, чтобы посмотреть, что Кэрри, цветная прислуга, оставила ему на ужин. Пустые полки свидетельствовали о том, что она не позаботилась о его ужине, и Кен с силой захлопнул дверцу. В кладовой были консервы, но его не приводила в восторг перспектива есть из консервной банки.

Раздражённо пожав плечами, он вернулся в гостиную и включил телевизор.

Танцующая блондинка в короткой юбке, появившаяся на экране, привлекла его внимание. Он сел в кресло и уставился на экран. Она была похожа на ту девушку, которую он видел сегодня утром. В течение получаса или около того он безучастно смотрел телевизор и за это время дважды поднимался, чтобы наполнить стакан. Затем он выключил телевизор, встал и начал медленно расхаживать из угла в угол. Слова Паркера не выходили из его головы: чего не видит глаз, о том не болит сердце.

Он посмотрел на часы. Скоро стемнеет. Он подошёл к столику и взял бутылку. Она была почти пустая, и он вылил всё, что оставалось, в стакан. Выпитое давало о себе знать, Кен чувствовал растущее отчаяние.

Ради чего я должен сидеть дома, спрашивал он себя. Почему бы не последовать совету Паркера? Он сказал, что она заботится об одиноких мужчинах. А разве Кен не был им в настоящую минуту?

Он прошёл в спальню со стаканом в руке, поставил его на туалетный столик, стянул с себя рубашку и вытащил из ящика новую.

Какой у неё номер?

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и внезапно понял, что выпил виски больше, чем думал.

«Риверсайд 33344».