Читаем На краю миров онлайн бесплатно

Донита К. Пол

На краю миров

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: One Realm Beyond

Автор: Донита Пол / Donita K. Paul

Серия: Ходоки между мирами #1 / Realm Walkers #1

Перевод: Taube770, OxanaWild, alex_hohulya, ghjkyui56,

MissQ, Kudray_t_seva221, richard_saifer

Редактор: Taube770, maryiv1205

1. Поднимая шум

Кантор занял тонкую ветку дерева, которая располагалась не выше, чем в трех футах от его любимого места для рыбалки. Он рыбачил здесь уже более восемнадцати лет, с того момента, как только смог взобраться на эту ветку, и до нынешних времен, когда кончики его сандалий задевали водную гладь, касаясь чистой и холодной воды. Он смотрел, как маленькие рыбешки плавали вокруг него, ожидая больших рыб, как и он. Его учитель, Одем, вероятно, брал его сюда рыбачить еще, когда мальчик был в пеленках. Кантор не хотел делиться этим местом. Дерево росло вместе с Кантором сквозь года, но вряд ли ветка выдержит вес двух людей. Купание в ледяной воде, из горных стоков, не для него.

Спокойно и терпеливо, Кантор ждал, когда большой карп, которого он прозвал Хулиганом, покажется и прогонит остальных рыб. Наживка из кусочка хлеба уплыла под воду. Одна из самых маленьких рыбешек поплыла в ту сторону и вдруг на поверхности воды показалась огромная, открытая пасть. Рыба схватила промокшую корочку.

Кантор подкинул камень в своей руке. Каменный кругляшок против черепа его жертвы. Все маленькие рыбки мгновенно уплыли, покинув Хулигана, теперь уже плавающего на боку. Усмехаясь, Кантор перекинул ногу через ветку и прыгнул в воду, которая была ему по колено. Он вздрогнул от холода расстаявшего снега, схватил свою добычу и пошел к берегу.

Корни, выбившиеся наружу, делали берег крутым, заставляя идти на четвереньках. Кантор бросил рыбу в траву через голову и выбрался. Сев, скрестив ноги, он снял сандали и положил их на камень сушиться под солнцем. Он открыл сумку Ахмы, сшитую из туники, и достал оттуда маленький кинжал.

Этот маленький, но острый кинжал был у него с детства. Одем посетил его на шестилетие и, не слушая протесты Ахмы, подарил оружие ему. Кантор посчитал себя очень умным, когда назвал нож Ломтиком, особенно когда Одем рассмеялся громким ревом так, что затряслась их маленькая хижина. Ахма лишь покачала головой и отрезала им еще по куску торта.

В тот вечер она застала Кантора за тем, что он ковырялся клинком в зубах. Схватив его за ухо, она сказала ему, что если еще раз увидит, как он применяет такое оружие для ерунды, то отнимет его.

Кантор усмехнулся, собираясь разрезать Ломтиком большого карпа. Пара птиц-падальщиков приземлилось на соседнее дерево. Кантор кивнул в их сторону.

— Я оставлю для вас вкусные внутренности. Но не думаю, что вы согласитесь мирно разделить их между собой.

Ворона, которая побольше, начала махать крыльями, каркать и пытаться спихнуть вторую с ветки.

Кантор покачал головой:

— Да, я так не думаю.

Он вынул тонкую нить из кишки, которая была во внутренностях. Он направил ее на большую птицу, держа в руке, и щелкнул пальцами. Нить обернулась вокруг клюва большого мусорщика. Нить будет там, пока меньшая птица не наестся рыбным предложением Кантора.

Он закончил с рутинной подготовкой и нанизал рыбу на срезанный прут с большелистого дерева. Очистив кинжал в песке, он услышал нежный свист, предвещающий открытие портала. Не уловив больше ничего в окружающем воздухе, он убрал нож в ножны и положил их в сумку.

Где был Том? В хижине с Ахмой? Последний раз он видел пушистого спутника своей наставницы загорающим на переднем крыльце. Но Том мог быть незаметным, тихим, как кот, охотящийся на мышь. И чаще всего роль мыши доставалась Кантору.

Он осматривал деревья, опустив прут с карпом себе на плечо, так что тот болтался у него за спиной. Он держался подальше от портала, словно по его спине не бежали мурашки от предвкушения новых горизонтов, приключений, интриг, словно он и не думал о том, как бы пройти сквозь него.

Любой наблюдатель подумал бы, что у него было одно намерение — принести свой улов домой, к дорогой Ахме, на ужин. Кроме Тома, конечно. У Тома было потрясающая интуиция на то, что он планировал делать. И Кантор просто использовал свой талант для достижения цели, не удосужившись замаскировать прилив энергии. Эту пульсацию почувствовал бы каждый, кто знал о дарах Примена. Том бы это почувствовал.

Кантор заставил себя подождать до тех пор, пока расстояние до портала значительно не сократилось. С окончательным, беспечным осмотром луга, Кантор сделал глубокий вздох, бросил рыбу и нурнул в зияющее отверстие в пространстве. Его сердцебиение участилось, когда он увидел, что это был горизонтальный портал. Вертикальные отверстия представили шахту, по которой надо было либо взобраться ввысь, либо опуститься вниз, чтобы попасть в другую плоскость.

Если он перехитрит Тома, вот будет веселье! Он застучал ногами сильнее.

Он ясно услышал звук расправляющихся жестких крыльев. Кантор сдержал ухмылку и с удвоенной скоростью помчался к свободе. Дракон издал предупреждающий рев, намереваясь остановить его. Принимая вызов, Кантор изо всех сил напряг мышцы. Если бы он достиг портала первым, то смог бы нырнуть и вкатиться туда. Летящему дракону пришлось бы приземлиться, чтобы протиснуться внутрь.

Кантор не сводил глаз с отверстия. По ту сторону он мог видеть улицу, спешащих туда и сюда людей. Порыв воздуха над головой предупредил его как раз вовремя. Он увернулся и избежал хватких когтей разноцветного, несущего смерть дракона, когда тот налетел, чтобы схватить его. Небольшое, сильное существо было немного больше взрослой коровы. Кантор поднял голову и бросил взгляд на него: дракон опустил крыло и аккуратно повернулся, чуть не потеряв момент, чтобы напасть снова. Кантор сосредоточился на портале. Еще четыре с половиной метра.

Дракон появился из ниоткуда, приближаясь к своей цели. Он едва коснулся высокой травы и приготовился к удару в грудь Кантора. Тот от удара повалился на землю, и из его легких выбило воздух. Кантор так и лежал там, уставившись на голубое небо. Вдыхая воздух с режущими, прерывистыми звуками, он перевернулся на бок и свернулся калачиком, чтобы сделать хотя бы один, поддерживающий в нем жизнь, вдох.

Дракон приземлился и стал приближаться. Кантор хотел притвориться мертвым, чего было бы достаточно для преследующего его зверя, и подобраться поближе. Но вместо этого он сконцентрировался на дыхании, вдыхая и выдыхая воздух.

Когтистая лапа дракона легла ему на плечо, затем он заставил Кантора перевернуться на спину.

Несмотря на боль в груди, Кантор рассмотрел в глазах своего мучителя озорной блеск. Зверь каркал как ворона от ликования, потому что поверг свою жертву. Дракон подпрыгнул и уселся на грудь Кантора.

— Уууф, — сумел выдавить Кантор, — слезь с меня!

Губы дракона скривились в подобие ужасающей улыбки, которую мог скривить только дракон.

— Терпение, Кантор. Почему когда до твоего первого прохода через портал тебе осталось всего несколько дней, ты упорно хочешь вляпаться в какие-то приключения? Ахма уже близка к тому, чтобы наградить тебя статусом ходока.

— Слезь, Том! — Кантор попытался выкрутиться и сбросить с себя тяжелое тело дракона.

Свист воздуха известил о закрытии портала. Дракон подмигнул, и его морда сузилась, покрываясь короткой меховой шерстью. Заостренные рога превратились в висящие уши. Слюни капали из уменьшенного рта, который мгновением раньше выпускал на Кантора потоки горячего воздуха. Давление на грудь Кантора ослабло, когда дракон уменьшился до размера собаки. Последним изменился хвост рептилии. Кантор не видел, виляет ли он им, но так как тот определенно был доволен собой, то точно делал это.

— Ненавижу, когда ты так делаешь!

Том лизнул его по лицу своим розовым собачьим языком и спрыгнул с его груди. Кантор сел, подтянул колени и зажал между ними голову, продолжая хватать ртом воздух.

Когда он наконец смог говорить без затруднений, то посмотрел на Тома и усмехнулся.

— Я почти сделал это.

— Нет, не сделал.

— Ты полностью пропустил меня при первом прохождении.

— Я играл с тобой. Дав тебе ложную надежду.

Кантор встал и отряхнул одежду.

— Да, конечно. Я так и думал.

Он вернулся назад к брошенной рыбе, Том следовал за ним по пятам.

— Ты действительно думаешь, что Ахма готова отпустить меня одного?

— Я знаю, что она думает о том, что ты уже готов действовать самостоятельно.

— Понимаешь, Том, это то, чего я не могу понять. Откуда ты знаешь, о чем она думает? Я понятия не имею, кем она меня считает, благословенным учеником, или проклятым плутом, и так каждый день, — фыркнул он. — Каждый момент.

Собака рассматривала юношу в течении минуты, прежде чем ответить.

— Ахма во всем винит ревматизм, но я думаю, что дело в том как плоскости двигаются. Когда слишком много из них следуют в одно и то же направление, она чувствует беспорядок.

Кантор кивнул, наблюдая за облаками которые плыли с западной стороны горизонта.

— Она узнает о случившемся, прежде чем это произойдет. Как так? Она не хочет обучать меня навыку.

Том ответит резким смехом.

— Она — ходок между мирами уже на протяжении довольного долгого времени. Думаю, ты сначала должен состариться, чтобы приобрести этот навык.

— Жаль, что немногие ходоки между мирами состариваются. Одем и Ахма самые старшие, не так ли?

— Некоторые из совета гильдии утверждают, что они старше, чем Одем и Ахма, но это никак нельзя доказать.

Они поднялись на крутой холм и остановились его на вершине, чтобы перевести дыхание. Кантор посмотрел на Тома, и заметил, что тот высунул язык изо рта и тяжело дышит.

— Из-за чего это ты так ухмыляешься, парень?

— Твой длинный, мокрый, свисающий, очень розовый язык. Бедняжка Том. Должно быть, он очень сильно унижает твое достоинство каждый раз, когда тебе становится жарко.

— Я храню свое достоинство не на своем лице, а в своем сердце. Почему ты позволяешь всем урокам, которые преподали тебе Ахма и я, на протяжении стольких лет, улетучиться из твоей головы, как одуванчик на ветру?

Кантор пожал плечами, что напомнило ему о большой рыбе на длинной палке, перекинутой через плечо.

— Давай отдадим это Ахме.

Он начал спускаться с холма, Том потрусил рядом с ним, высоко подняв голову и виляя хвостом. К соседнему дереву быстро пробежала белка и вскарабкалась на безопасную высоту. Ее возмутила их болтовня, когда они проходили рядом. Том поднял морду, пристально посмотрел на зверька и залаял. Белка прекратила браниться и попрыгала по веткам выше, где остановилась и снова принялась за свое.

— Прежде чем ты окончательно потеряешь дар речи, — сказал Кантор, — поведай мне, почему ты считаешь, что Ахма готова отпустить меня?

— Потому что здесь Одем. Они склоняют головы друг к другу и хихикают над какими-то схемами. Гав… суетятся! Когда они в последний раз расстались, Одем сказал ей гав — пуф! — что вернется для твоего посвящения.

— Думаешь, час уже настал? — Кантор не смог сдержать энтузиазма в своем голосе.

Том издал звук, чем-то напоминающий «да», но для Кантора было достаточно и этого.

2. Посвящение

Осел Одема, Нази, дремал под деревом блэкмор. Том оставил Кантора, чтобы разбудить своего старого друга, смертоносного дракона. Он понесся с холма, выражая огромный энтузиазм, похожий на собачий. Будучи драконом, Том обладал подобающим ему благопристойным поведением. Кантор рукой подал ослику знак приветсвия, в то время как тот поднял голову, издал истошный крик и зевнул.

Дверь в хижину была открыта. Два трехцветных котенка, один черно-белый, а другой полосатый нежились на солнышке на ветхом крыльце. Кантор остановился у колодца и достал ведро. Затем умыл лицо, ополоснул руки в воде и смыл грязь с рыбы.

Он оглянулся через плечо, думая о том, прав ли Том. Могли ли Ахма и Одем планировать его посвящение? Кантор даже не знал, что включает в себя это самое посвящение. Пока там не нужно ничего записывать, он спокоен.

Устные вопросы его не волновали. Ахма всегда говорила, что он одарен языком и пальцами «сапожника». Иногда это считалось за комплимент, а иногда… нет. Он хорошо изъяснялся, мог убедить всех и во всем, кроме Ахмы и Одема, чтобы они позволили ему следовать своим путем.

Задачи физической подготовки так же не вызывали беспокойства. Затейливым движением ловких пальцев он мог заставить хорошо работать практически любой гаджет. Что же касается проворства в играх и спортивных навыках, то тут он мог переплюнуть любого зверя, которого когда-либо встречал.

В общем, выходило у него все просто замечательно. До тех пор, пока он не брал в руки ручку. Тонкие маленькие письменные принадлежности заставляли его нервничать. Если он входил в комнату, то точно знал, в каких ящиках и шкафах прячутся ручки и карандаши. Маленький кусочек угля не беспокоил его, пока им не писали. Или кисть оставалась лишь кистью, пока ею не начинали рисовать на выцветшей стене.

Ахма говорила, что он чокнутый. Он же смеялся про себя. Иногда она благожелательно относилась к этой его особенности, а иногда нет.

Сидя на каменной стене колодца, он изучал хижину. В их деревне были и дома покрупнее, но Ахма всегда говорила, что большие дома требуют большого ухода. Он видел рисунки городов и их впечатляющие здания. Его жизнь с Ахмой не включала в себя визиты в крупные города, но он довольствовался и спокойными прогулками с ней и Одемом в другие миры и поселения разнообразных размеров.

Гильдия держала совет в Гилеаде, крупнейшем городе на Дайрине. Как бы он хотел познакомиться с этим мегаполисом. И скоро он увидит его сам.

Будет он представлен членам гильдии до или после посвящения? Если он пройдет посвящение, направят ли его сразу к Эффраму для поиска дракона-компаньона?

Ахма и Одем поджимали губы каждый раз, как речь заходила о гильдии. С каждым годом они все меньше заговаривали о людях, руководящих ходоками. Во всяком случае, открыто они не высказывались. Когда эта тема вскользь поднималась, Кантон чувствовал возрастающее напряжение в комнате, но оно быстро проходило.

Он вытер ладони о брюки, подхватил рыбу и направился к открытой двери. В этой скромной обители скрывалось его будущее. Приключения. Азарт. Он был готов. Ему осталось только пройти это посвящение. Игнорируя угрызения совести, он спокойно замер перед дверью, чтобы подслушать.

Ахма и Одем сидели за столом. Возле локтя Одема стояла большая пустая чаша. Он осушил кружку с напитком и поставил обратно.

Пространство, между двумя пожилыми ходоками, заполнили парящие предметы из комнаты. Кантор разглядел объемные очертания девяти плоскостей в виде ложек, пары скрученных салфеток, солонки, клубка веревки и щепок для розжига. На самом деле, плоскости выглядели скорее как плавающая стопка блинчиков, криво сваленных друг на друга.