Читаем Новые боги. Дважды воскрешенный (СИ) онлайн бесплатно

Copyright  2017 г.

Возможно, монах - не самый подходящий герой для спасения мира. Возможно, убийца - не самый подходящий духовный наставник. Но нам ли, смертным, оспаривать волю богов? Богов, которые пришли в старый мир и решили переделать его на свой лад. Настоятель монастыря, что в лесной глуши, по велению свыше отправляется в орочьи степи, ведомый воскрешенным магом и смиренностью со своей долей. Горит священный знак в его ладони, матерится его бывалый спутник, разбегаются по кустам лихие разбойники и прочие темные людишки...

 Рыжие облака плыли по серому небу. Дождь в этих краях шёл в последний раз несколько десятилетий назад. Уродливая птица пролетела высоко над землей, развернулась и стала снижаться, заметив что-то блестящее внизу.

  Блестел диск, лежащий на сухой земле. Птица осторожно, но нагло, обошла свою новую собственность, примериваясь и размышляя, как бы дотащить такую тяжесть до гнезда. Потом вспрыгнула на нее.

  Перья разметало по железному люку. Черный пух вспыхнул. Гладкий птичий череп медленно скатился в сторону.

  Крышка люка приподнялась, оттесняя птичьи останки. На поверхность осторожно вылез человек, одетый в толстый белый скафандр.

  ***

  - Смотри-ка, лезут, - сказал высокий в белом. - А я думал, уже передохли.

  - Тараканы передохли, а эти - нет, - весело ответил сидящий рядом, одетый в красное. - Даже крышка люка напиталась этой дрянью. Вон как птичку укокошило. А этим хоть бы что.

  На столе возникла крохотная фигурка в скафандре. Она закрыла сверкающий люк, достала из-за спины какое-то оружие, и медленно стала отдаляться.

  - Нет, ты только подумай, какая наглость! - воскликнул белый. Сшиб пальцем человечка и стал тыкать того в живот. - Вот тебе, вот! Говорил, не грабьте планету! Говорил? - Фигурка корчилась и пыталась отползти. - Говорил, не балуйтесь с генами? Говорил, не гнобите самих себя? А вы что? Намекал, уговаривал, посылал пророков...

  - Остынь, брат, - сказал красный, убирая руку белого от стола. - Их немного осталось, сами вымрут. На поверхности им делать нечего. В глубине тоже надо что-то жрать. На грибах не протянут.

  Он несильно хлопнул ладонью по столу.

  - А нам, брат, - продолжил он, отлепляя от пальцев расплющенный скафандр, - нужно двигаться дальше.

  - Дальше, - горестно вздохнул белый. - Куда дальше-то? Вниз? К полуразумным? Снова выстраивать цепочку эволюции? Не хватит ли с нас предыдущих разов? Сам видишь, к чему это приводит...

  - Тогда давай вернемся к моей теории.

  - О развитии при помощи магии? Но тогда придется следить за каждым магом!

  - За сильными - придется, - поправил красный. - А заодно и влиять на их развитие.

  - Но, - нерешительно сказал белый, - ты же понимаешь, что мир должен быть уже развит...

  - А то как же. Найдём подходящий, скинем весь местный Олимп, и займемся. За тысячу лет (а может и гораздо раньше) гарантирую - добьемся своего.

  - Сперва надо найти и скинуть.

  - Я поищу, - хищно улыбнулся красный. - Хвостом чую, на этот раз нам повезет.

  - Твой хвост ошибся с мировым сифилисом.

  - Зато кометы предсказал абсолютно все! Потому, что они тоже хвостатые, ха-ха-ха!

  ***

  Два сгустка света - белый и красный, - быстро неслись через звезды. Позади осталась безлюдная и агрессивная поверхность умирающей планеты. Казалось бы, в их силах восстановить ее. Но была причина, по которой они не станут этого делать никогда - никто не хочет признавать свои ошибки...

  Красный сгусток вдруг остановился, вынуждая притормозить и белого спутника.

  - Здесь, брат. Этот мир.

  - Уверен?

  - Нет, конечно. Но более подходящего момента представить трудно.

  - Тогда снижаемся. То есть, приближаемся.

  Два луча прорезали космическую темноту и вспыхнули на светящейся атмосфере зеленой планеты. Вокруг нее крутились две луны - серая и красная. Жители-люди называли их Шарра и Схал, по имени местных героев знаменитой песни... Но белый и красный этого не знали. Они упорно искали хозяев этого мира. И нашли.

  - Брррат! - рыкнул в сознании белого свирепый голос. - Вот оно! Здесь!

  - И нас уже заметили, - констатировал белый, наблюдая вспышки на поверхности атмосферы. - Злобные какие-то...

  - Тогда бьем? - запальчиво предложил красный.

  - Придется. Таких словами не убедить.

  - Начали!

  ***

  На поверхность каменистого поля, вдали от империй людей, лесных королевств, обитаемых болот, подгорных скирдов и орочьих кочевых угодий с грохотом приземлились два брата - белый и красный. Белый привычно обернулся высоким мужчиной в белой тоге, красный же сжался в низкорослого рогатого демона с татуировками на темно-красной коже.

  К ним тут же наперерез кинулось несколько фигур - то ли монстров, то ли богов.

  - Демоны, брат, - захохотал красный, хватая первого добежавшего когтистой лапой за лицо. - Всего лишь!

  - Присоски к миросфере, - с брезгливой усмешкой ответил белый. Поводил ладонями в воздухе, уклонился от красных лучей атакующих, и добавил: - Тут работает рунная магия. И магия жизни. Ну и так, по мелочи.

  - Какая хорошая новость, - ощерился красный. Поднял одного из демонов, швырнул в другого, рявкнул пару слов.

  Ближайшего монстра - паука с человеческими ладонями на лапах, - придавило и размазало по редкой траве.

  - Кто это был? - равнодушно спросил красный.

  - Кажется, Дыхдырымх, болотный бог... то есть, старший по бодягам.

  - Мелковатые тут демоны...

  Красный быстро начертил в воздухе загогулистый знак, тот вспыхнул синим светом и устремился в сторону следующего монстра.

  - Бардах, отвечал за пустыни, - сказал белый, глядя на тающую статую человеческой фигуры, сотканной из побегов сухих растений. - Что за аватар, никакой фантазии...

  Он обернулся сразу к двум монстрам и развел руками. Зеленокожий тролль с короной на голове и железный рыцарь с мечом на полном ходу резко ушли в землю по колено и стали медленно погружаться.

  - Действительно, уроды, - грустно вздохнул белый. Красный увлеченно месил гигантскими кулаками какое-то облако. - Да оставь ты его, это вообще дух морского бриза, вообще никому ненужный...

  - Нет уж, чистка так чистка! - азартно воскликнул красный.

  - Хкто выыы? - проревел демон в виде дерева с тонкими ручками, догорая в белом пламени.

  - Я - Венец, - ответил белый, вплетая свои слова в ткань Мироздания. Небо подернулось белесой дымкой, подтверждая право сильного.

  - Я - Сатан, - в свою очередь представился красный. Небосвод потемнел до привычного голубого, а земля вокруг поля боя вспыхнула красными искрами. - Мы новые властители мира сего...

  Последний демон в растерянности остановился, глядя на грозных богов на фоне светопредставления.

  - А похож на меня, - хмыкнул Сатан, оглядывая рогатое создание с красной кожей и четырьмя руками. - Дай угадаю - бог смерти? Ну извини, друг, придется уступить... потому как я сильнее и больше тебя хочу на этот трон!

  - Один не пришел, - вдруг сказал Венец, глядя, как его красный брат развоплощает коллегу мощными ударами в голову. Поморщился: удары отдавались в астрале грубыми звуковыми волнами.

  - Какой-нибудь бог войны?

  - Бога войны я лично раскатал... уж больно много вкусной энергии накопил. Не пришел Хсарус, бог обмана. Бог шуток, хитростей, розыгрышей... да уж. Разыграл так разыграл.

  - Сами найдем.

  Венец поводил руками в воздухе и вздохнул:

  - Не найдем. Вернее, не достанем. Он всю энергию влил в гору, под которой сидит.

  - Вот хитрюга, - покачал рогатой головой Сатан. - Как же теперь?

  - Придумаем... Найдем лояльного смертного и вдохновим на подвиг. И для влияния полезно...

  - И войну развяжем, - кровожадно оскалился красный. - Ух развяжем! Брат, не смотри так. Энергии достанется и тебе, и мне поровну.

  - Да я не об этом. Я прикидывал, сколько на этой планете лишних душ.

  - Ну и как?

  - Многовато, - улыбнулся белый. - Давай свою войну. Мне праведники, тебе грешники. А героя найдем. Даже нет - вырастим! Мы же боги...

  ***

  Я обмакнул перо в чернильницу. Почесался. И продолжил летопись:

  '...Демоны были сильны и ужасны. И вопреки сказаниям, непобедимы никакими героями. И тогда явился в наш мир Господь Всеблагой Венец в воплощении своем истинном. И низверг он скулящих низших в пасть Сатана, коего сотворил днем ранее для этой цели. Но стал Сатан сильнее с тех душ, и сила его сравнялась с силою Венца Создателя. И с тех пор люд простой душами растянут между небом и подземельем, между раем и адом, между вместилищем создателя и тюрьмой осемьюжды грешного'.

  - Отец Дэм, - раздался шепоток слева. - Там вас братья к трапезе дожидаются...

  - Изыди, Флак, - вполголоса приказал я. - И не подкрадывайся ко мне более с сатанинского плеча. Братьям же скажи, что я влачу пост, ниспосланный мне Вседержителем, и по желанию его описываю события прошлых веков, покуда не угасла во мне искра вдохновения.

  Тихонько скрипнула дверь, закрываясь за братом Флаком, и я продолжил.

  'Нельзя не описать кратко хоть, или же весьма поверхостно, житие раба Венца, а после и слугу осемьюжды грешного, Гратуана Смертоносца, как называют его под небесами княжества нашего, Оцилона.

  Гратуан, урожденный Гарут Тонкий, появился волею Создателя в семье купца-челночника близ Кергарда, на хуторе отца его, Власицы-заморыша, от человеческой женщины. Гарут рос быстро и догонял сверстников и в обучении, и в шалостях. Дюжина минула ему, и Власица отправил непутевого в Академию Восьми Мечей, учиться воинскому ремеслу, также другим наукам, заодно и послушанию.

  Учась, Гарут, помимо прочего, посещал проповеди отца Казена, просветленного воина Света, чтящего Создателя. К чести святости, отцу Казену удалось приобщить отрока к таинствам священным, вдохновив его сказаниями о героях, павших за дело Венца Создателя.

  Оказавшись на распутье после обучения, двунадесятный юноша выбрал казармы князя Хазаля, ведущего ожесточенные бои с чудищами Сатана, изобилующими в княжеских лесах. И быстро дорос до пятисотника, поразив мага-генерала Негуля, бывшего тогда правой рукой князя в военных делах, своими навыками и рвением.

  Приняв имя себе Гратуан, на оцилонский манер, сей пятисотник покрыл себя доблестью и славой, и призвал его Венец в край свой замогильный на пятидесятом году жизни. Твари тихие ночные, альбо завистники сгубили - незнаемо, а только погиб Гратуан в комнате своей от удара тупого, предположительно...'

  Я почесал в затылке, ибо мысль, бегающая там, вызвала зуд. Никто не знал, чем ударили Гратуана, и каждый переписчик предлагал свою версию. По традиции.

  '...предположительно, слитком свинцовым, обернутым тканью - излюбленным орудием убийств служителей Тихой гильдии.

  Минуло пять летов с тех событий, и Венец через оживающую статую свою в славном Оцилоне объявил волю - свершился долгий суд над Гратуаном, но в мудрости своей усмотрел он грехи несовершенные. И дал Создатель тело ему, и дал наказ - стереть с земли Оцилона леса, тварями грешного населенные.

  И тут вспомнил Гратуан о завещанной мести своей. Человеческая женщина Ольяна была с ним три года, а после ушла к кузнецу местному. Проклял ее тогда воин, и тем самым совершил грех непростительный. Но не сбылось проклятие, и решил Гратуан исполнить его сам.

  Но не было в селе родном его ни Ольяны, ни полюбовника ее мерзкого - пожгли то село орки серые, прогнали людей за кордон Лорнийский, через горный перевал. И так случилось, что явился на тропе того перевала воину сам Сатан, и предложил место своего эмиссара в войне с Всевышним.

  Не долго думал Гратуан Воскрешенный. Принял он мантию мага-генерала, тщась свершить месть своей неверной Ольяне. Небо покрылось копотью, равнины вздыбились вулканами, кровь лилась рекой в тех местах, где Гратуан Смертоносец вел своих тварей. Так пали Империя Сейна, Королевство Пашера и княжеств множество без счета. Ещё три года длилась Черная война. И пали силы темные у стен столицы Оцилона, отброшенные воинством святым, изничтоженные полностью. Гратуан же, накануне последней битвы, был найден у себя в купальне бездыханным. На голове у него кровоточила рана, в бадье не было воды, охрана же никого не видела.

  И деяние сие, несомненно, принадлежит к чуду, ибо будь тогда Гратуан впереди войска своего некромантного и немертвого - пала бы столица'.

  ***

  Коленопреклоненно я припал к алтарю Создателя челом своим. Звук вышел гулким и вызвал несколько смешков у братьев, стоящих сзади; я не обратил на это внимание, но мысленно пообещал лишить их трапезы. Кормили, правда, у нас без излишек - каша пшеничная или кукурузная, по целой рыбине и яйцу ежедневно, хлеб из муки грубого помола, и всевозможные блюда из яблок - около десятка сортов яблонь произрастало за монастырем. Почва из смеси глины, чернозема и песка понравилась этим деревьям, чего нельзя сказать об овощах, так долгожданных братьями.

  Статуя Венца молчаливо взирала на мой бритый затылок. Выждав положенные десять минут, считая про себя до шестидесяти и перекидывая бусины четок, я встал и посмотрел статуе в глаза. Взгляд двух синих стекол, молчаливо, как всегда. Я развернулся и махнул рукой, братья потянулись к выходу.

  У двери в молельню меня встретил послушник Ерош, грязный и неумытый.

  - Чего тебе, - неприветливо буркнул я, стараясь пройти мимо него как можно быстрее.

  - Благослави, отче... - Ерош провел рукавом штопаного зипуна по носу, шмыгнул и извлек из-за пазухи свиток. - Вести с приграничья...

  Я выхватил у него письмо и, не сбавляя шага, скрылся в коридоре. Вонь от послушника была почти нестерпимой.

  В своей келье, по обстановке напоминающий кабинет управляющего - приходилось вести дела монастыря самостоятельно, - я сломал печать и развернул желтоватую бумагу.

  'Отцу Дэму вести.

  Сим сообщаю, что серые орки, занимавшие равнины Выжега, отошли к Сутой горе, собрали весь стан, не оставив ни копья. Они продолжают отступать; патрульные вот уже полгода не вступали в стычки с серыми. Убедительно прошу прислать негаторов-монасей, дабы очистить Выжег от скверны орочьей шаманской.

  С поклоном, Курт Паленый, капитан приграничной стражи, маг земли третьей категории'.

  Однако, вести и правда стоили того, чтобы потерпеть Ероша пару вздохов. Курт просил монахов-эктов, отличительных особых братьев нашего ордена Длани - на них не действовала магия. Более того, легким усилием воли экты могли выжигать магический фон, делая невозможным фиксирование чар в какой-либо области. Такими способностями обладали лишь пятеро в нашем монастыре, включая меня.