Читаем Самый большой секрет онлайн бесплатно

– Невообразимо!

– Что?

– Все!

– Что все?

– Этот город за окном, ты напротив.

– Ты – романтик.

– О, да, детка. Я романтик.

Он подался вперед и поцеловал ее. Она с готовностью ответила на поцелуй и тихонько хихикнула:

– Я такая пьяная.

– Как и я, детка, как и я. Эй, шеф, долго еще?

– Пять минут, – буркнул водитель такси, которому уже изрядно поднадоели эти романтики на заднем сиденьи.

– Пять минут, – повторил пассажир.

Свет пролетевшего мимо фонаря осветил его лицо, на котором сияла торжествующая улыбка.

– Я начинаю тебя побаиваться, – игриво сказала женщина.

– И правильно делаешь, детка! Потому что через пять минут я собираюсь съесть тебя без остатка.

– Большой и страшный серый волк?

– Именно! Только ты больше похожа на зайку, чем на поросенка.

– А на кого еще?

– На лань. Красивую грациозную лань.

Женщина снова залилась смехом, заглушая скрежет зубов таксиста.

– Оля, – шепнул внезапно посерьезнев мужчина.

– Да, Стас.

– Мне кажется я тебя люблю!

– Ооо… Ты первый.

– В смысле?

– Первый кто признался мне в любви через три часа после знакомства.

– Ах, – махнул рукой Стас. – Что значит время, когда существует любовь. Любовь с первого взгляда!

– Или с первой рюмки? – уточнила Оля и они в унисон расхохотались.

Машина затормозила перед шлагбаумом парковки у многоэтажного дома.

– Заезжать будем?

– Нет, – покачал головой Стас.

Он сунул водителю пятитысячную купюру.

– Сдачи не надо.

Таксист буркнул какую-то благодарность и, высадив беспокойную парочку, поспешил скрыться.

– Мне нужно позвонить, – сказал Стас женщине, предварительно сладко поцеловав ее.

Он отошел на десять метров, что-то прошептал в телефон и вернулся к пассии.

– Жене звонил? – подозрительно спросила Оля.

– Ей, – кивнул Стас.

– А она что, не дома?

– Я, конечно, приветствую твой энтузиазм по поводу любви втроем. Но к сожалению отправил супругу на дачу. Хотя могу позвонить и она прилетит в наши объятия.

– Какой же ты болван, – рассмеялась Оля.

…Он начал раздевать ее еще в лифте и в квартиру Оля заходила в одних туфлях. Стас небрежно кинул ее одежду на пол прихожей, подхватил женщину на руки и понес в спальню. Он аккуратно положил Олю на постель и щелкнул выключателем. Женщина сладко потянулась, предоставляя любовнику возможность насладиться всеми своими достоинствами.

– О, боже! Ты прекрасна!

Стас суетливо скинул с себя все и практически кинулся на Олю. Та приподняла ножку, уперлась ей Стасу в грудь и лукаво улыбнулась. Тот в недоумении развел руками.

– Обычно я так не делаю, – сказала Оля. – Но…

– Знаю, я особенный!

– Не порть момент, говнюк!

– Послушай, зая. Ты – сейчас то, чего я хочу больше всего на свете. Но алкоголь коварен. И вместо чудесного секса ты можешь получить малоприятный сон в компании громко храпящего мужика. Промедление смерти подобно.

Стас улыбнулся, откинул ногу Оли и приник к женщине. Оля тихо застонала когда почувствовала как чужая плоть погружается в нее. Она обвила шею Стаса руками и еще плотнее прижалась к нему.

– Если будешь паинькой, – прошептал Стас на ухо Оле, – я расскажу тебе тайну.

– Какую тайну? – тяжело дыша, выпалила женщина.

– О, детка. Это всем тайнам тайна.

Движения его бедер наращивали темп и внезапно замерли, вздрогнув пару раз в инстинктивных конвульсиях. Оле показалось, что ее пронзили насквозь и она вскрикнула. Стас перевалился на спину.

– Ты – животное, – удовлетворенно пробормотала Оля. – Это и есть твоя тайна?

– Нет, детка. Это не тайна. Это мое естество.

– Хорошо. Тогда налей мне виски и если я не умру через пять минут, то с удовольствием выслушаю твой рассказ. А сейчас мне надо в душ.

Оля вышла из комнаты. Стас дождался пока со стороны ванной донесется звук струящейся воды и встал с кровати. Подобрал с пола трусы и, подумав секунду, натянул их. Опьянение не отпускало. Алкогольный дурман смешался с нечеловеческим желанием обладать этой женщиной. Когда он увидел ее в баре, то буквально потерял голову. Из зрелого рассудительного мужчины эта блондинка за считанные минуты превратила его в размазню. Все меры предосторожности отправились к чертям. Нет, он все-таки сделал звонок. И на том спасибо. А про тайну что начал плести? К чему? И так все было на мази. Идиот! Конченый идиот!

Стас закурил, достал из бара бутылку виски и наполнил два стакана. Взгляд на секунду задержался на узком ноже для колки льда.

– Ты не любитель маленьких доз, да? – услышал он за спиной Олин голос.

– Я вообще не люблю ничего маленького, – ответил Стас оборачиваясь и протягивая Оле напиток.

Мужчина завороженно любовался ее телом, пока Оля не спеша передвигалась по комнате, изучая содержимое многочисленных книжных полок.

– Любишь читать?

– Любил.

– А сейчас что?

– Наскучило.

– Если любишь читать, это не может наскучить, – непонимающе возразила Оля.

– Если достаточно прочитаешь, то может.

– Ты много прочитал?

– Очень!

– Сколько?

– Сбился со счета на двух тысячах.

– Чего? Книг? – Оля удивленно раскрыла глаза.

– Да, детка.

– Это ж сколько надо времени?

– Не так много как кажется.

Оля опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Сделала глоток виски. Лазурная капля повисла на ее нижней губе и, слегка подрожав, сорвалась и скатилась по ложбинке меж пышных грудей. От этого зрелища у Стаса пересохли губы.

– Похоже, что ты извращенец, – улыбнулась женщина.

– Почему?

– Ты только что трахнул меня и все равно пожираешь глазами.

– Ну, детка. Истинной красотой невозможно насытиться.

Эта реплика снова тронула ее губы улыбкой.

– Так что там с тайной?

Стас прекрасно понимал, что сейчас ему надо выдумать какую-нибудь хрень и выплеснуть ее на женщину. Но он очень хотел произвести на Олю впечатление. А никакая выдумка не способна была конкурировать с той правдой, которую он знал.

– Ты какой-то загадочный.

– Сейчас я покажу тебе самую невероятную вещь в твоей жизни.

– Если ты про это, – Оля опустила взгляд чуть ниже пояса Стаса, – то без обид, Стасик, но я видела и поневероятней.

Стас рассмеялся.

– Да нет же. Я про тайну. Секрет.

– Секрет?

– Да!

– И насколько большой это секрет?

– О, детка. Это самый большой в мире секрет!

С этими словами Стас подошел к бару и достал нож для колки льда.

Оля вздрогнула.

– Твою мать! Ты чего?

– Нет, нет! Не бойся, – улыбнулся Стас и со всей силы вогнал нож себе в грудь.

– Ты любишь меня?

Любил ли я ее? Как она могла сомневаться? Я ее обожал! Нет, не то слово. Боготворил! Вот. Верно. Боготворил! Я жил для нее. Для того, чтобы каждую минуту видеть ее улыбку, смотреть в ее зеленые глаза, целовать чувственные губы.

– Ты же знаешь.

Она знала. Знала, знала! И в ее вопросе не было сомнения. Теперь я понял это. Она просто еще раз хотела услышать. Ощутить мои слова на вкус, напиться ими.

– Я люблю тебя!

Я сказал это тихо. Потому что никто не должен был услышать. Ни человек, ни деревья, ни трава, ни стены домов. Это предназначалось для двоих. Для меня и для нее.

– Я тоже.

Ее губы слегка пошевелились, но произвели эффект торнадо. Тихий шепот ворвался в меня вихрем. Вопреки всем законам физики. Вопреки вообще всем законам. Но разве любовь им подчиняется?

– Останешься?

Она хотела этого. И я очень хотел остаться. Но не мог. Иногда так бывает. Ты хочешь чего-то и достаточно протянуть руку, но…

– Я не могу.

Ругаю себя за эти слова. Она делает вид, что все хорошо. Но улыбка выдает ее. Не исчезает, нет. А делается чуть… грустной. В уголках рта появляются еле заметные морщинки. Я силюсь, чтобы не сорваться с места и не прикоснуться к ним губами.

– Работа?

Она все понимает. Слегка склоняет голову, поправляет челку и бросает на меня взгляд, молящий передумать. Ни один щенок в мире не умеет так смотреть. Я сжимаю ладони в кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Боль! Слегка отрезвляет.

– Работа.

Она тяжело вздыхает и делает шаг мне навстречу. Нет. Пожалуйста!

– Я пойду?

Я киваю головой. Она обнимает меня и крепко прижимается всем телом. Мои руки ложатся ей на плечи. Пальцы слегка дрожат.

– Я люблю тебя!

Шепчу ей на ухо. Чувствую движение ее головы своей грудью. Она кивает.

– Прости.

Зачем я это сказал. Не нужно было.

– У тебя сейчас бензин кончится.

Пытаюсь шутить. Получается коряво. Она отступает, поднимается на цыпочки и сладко целует. У меня перехватывает дыхание.

– Пока.

Она поворачивается к своему «пежо» и открывает водительскую дверцу.

– Пока.

Я завожу правую руку назад. Там за ремнем брюк, под свитером находится то, что все это время доставляло мне дискомфорт. Никогда не думал, что мне это понадобится. Тем более в такой момент.

– Я люблю тебя!

На этот раз я говорю громче. Пусть запомнит. Она оборачивается через плечо. Снова улыбается. Но улыбка пропадает практически одновременно с оглушительным хлопком, который издает мой пистолет, выплевывая пулю.

Она умирает мгновенно. Еще до того как кулем завалиться на асфальт. Это хорошо. Я не хотел, чтобы ей было больно. Убираю оружие на место. Опускаюсь на колени. Целую ее в мертвые, но еще горячие губы. Слеза. Смахиваю тыльной стороной ладони. Встаю. И ухожу.

– Прости. Я любил тебя!

– Сколько еще?

Мужчина, сидящий в большом кожаном кресле изнывал от нетерпения. Он закинул ногу на ногу и побарабанил пальцами по бедру. Взглянул на наручные часы. Недорогие и нестильные – довольно редкий гость в приемной господина Семенова – президента компании «А». Секретарша, которой место скорей было в качественном фильме для взрослых, отвлеклась от компьютера и неодобрительно взглянула на гостя.

– Ждите. Вас пригласят.

Мужчина вздохнул.

– Журналы есть какие-нибудь?

Секретарша отрицательно покачала головой.

– Как вас зовут? – посетитель попытался продемонстрировать свою самую обаятельную улыбку, но на помощницу Семенова она не произвела никакого впечатления.

– Послушайте, господин как вас там?

– Ершов.

– Господин Ершов, у меня очень много работы. И я не намерена сейчас обсуждать с вами погоду, курсы валют и тенденции мировой моды.

– А в других обстоятельствах? – мужчина продолжал надеяться на свою улыбку.

– Тем более, – холодно ответила девушка и уткнулась в монитор компьютера.

Это было обидно и… очень нагло!

– Вы со всеми посетителями вашего босса так разговариваете?

– Нет, только с надоедливыми.

Ершов хотел сделать очередное замечание, но телефон на столе секретарши прервал его пиликающей мелодией.

– Можете заходить. Господин Семенов вас ждет.

Ершов встал, подошел к двери кабинета, взялся за ручку, собираясь открыть.

– Знаете, мадам, – сказал он, внезапно повернувшись к секретарше.

– Ну что еще?

– Вы такая же мерзкая как звонок вашего телефона.

Секретарша вспыхнула краской, а мужчина, довольный собой, юркнул в кабинет. Он был огромным. Несмотря на нагромождение разновсяческой мебели, свободного пространства спокойно бы хватило на неплохой футбольный матч. Ершов не сразу соориентировался и только спустя несколько мгновений увидел в глубине кабинета письменный стол, за которым восседал господин Семенов. Хотя «восседал» не совсем правильное слово. Он слегка торчал над поверхностью стола, поблескивая гладко выбритой головой.

– Андрей Ершов?

Семенов выскочил со своего места с удивительной для шестидесятилетнего мужчины проворностью и протянул посетителю руку. Ершову с его почти двумя метрами даже пришлось слегка наклониться, чтобы пожать ее. Семенов был очень маленького роста. Где-то в десятке сантиметров от статуса карлика.

– Доброе утро, Евгений Семенович.

– Машенька сказала, что у вас важное дело.

– Машенька, ну да…

– Присаживайтесь, – Семенов пригласил гостя устроиться на громоздком красном диване в центральной части кабинета. – Вы обеспокоили ее.

– Ну извините, – усмехнулся Ершов.

– Сколько раз вы звонили? Семнадцать?

– Сорок два!

– О, вы настойчивый молодой человек. Я ценю это в людях. Кофе?

Ершову не очень хотелось лишний раз встречаться с секретаршей и он отказался.

– Ну и ладненько, – Семенов внимательно посмотрел на посетителя. – Слушаю вас!

– Почему вы все-таки согласились?

– Что?!

– Сорок один раз вы отказывали мне, а на сорок второй согласились.

– Мне стало любопытно. Я уже говорил, что ценю в людях настойчивость. Но Машенька говорила мне только про семнадцать ваших звонков. У меня великолепная память.

Неприязнь к Машеньке у Ершова была близка к переходу в ненависть.

– Так слушаю вас, молодой человек. Что-то я не вижу у вас толстой папки с ошеломительным бизнес-планом. Или вы все здесь держите? – Евгений Семенович стукнул себя пальцем по виску, одновременно прищелкнув языком и рассмеялся.

Ершов натянуто улыбнулся.

– Я навел о вас справки, – продолжил Семенов. – Андрей Валерьевич Ершов. Тридцать лет. Холост. Детей нет. Журналист. Газета «Вечер». Обладаете определенным талантом, но в более солидное издание не берут, считая, что вы не обладаете репортерской хваткой и нюхом на жареное. Не обижайтесь.

– А у вас с этим, – Ершов повторил жест с виском и языком, – тоже все в порядке.

Семенов снова рассмеялся.

– Вы вызываете симпатию, Андрей. Так что скажете по поводу своей характеристики?

– Она верна.

– Вот как?

– В глазах глупцов. На которых я работаю. И которым скармливаю сюжеты про празднования годовщины фабрики обуви или бытовое преступление на улице Энергетиков.

– До передовиц таким репортажам далеко.

– Далеко. Даже в "Вечере"

– Вы в профессии восемь лет. Пять из них в этой газетенке. Как с амбициями?

– Полный ажур!

– Ажур, – усмехнулся Семенов. – Давненько я этого выражения не слышал. Так в чем подвох?

– Они говорят, что нет нюха на жареное, нет репортерской хватки, – в словах Ершова стало заметно раздражение. – Да если бы они знали, что я рыл все эти годы. Они бы лопнули от зависти.

– О, я заинтригован, – в глазах Семенова скользнул неподдельный интерес.

– Послушайте, Евгений Семенович, у меня к вам есть один вопрос.

– Слушаю.

– Какой день в вашей жизни вы считаете самым счастливым?

– Ну уж точно не свадьбу, – хохотнул бизнесмен.

– Я серьезно.

– Дайте подумать. Открытие бизнеса, рождение сына, прием на работу Машеньки, – бормотал себе под нос Семенов.

Так вот почему эта курица позволяет себе кудахтать, подумал Ершов. А дядька-то ого-го.

– Пожалуй выберу тот день, когда курс моих акций вырос в пятнадцать раз.

– Ну теперь можете смело сдвигать это событие на второе место в вашем рейтинге счастья.

– Да? И почему же? – Семенов смешно заерзал на диване, как ребенок, ожидающий раскрытия упаковки с подарком.

– Потому что ваш самый счастливый день сегодня.

– Ух ты! И это как-то связано с вашим визитом?

– Именно!

– Поясните же, молодой человек. Я весь в нетерпении!

Андрей придвинулся к Семенову и посмотрел ему в глаза.

– Я пришел к вам не с бизнес-планом, Евгений Семенович, – голос Ершова понизился почти до шепота. Не с ворохом креативных идей и не с компроматом на ваших партнеров.

– Ну а зачем же? Зачем? – будто принимая некой игры, прошептал Семенов.

– Я пришел подарить вам бессмертие, дорогой вы мой Евгений Семенович. А теперь если не возражаете, я закурю.

Невозможно!

Это было невозможно сделать. Собственными руками, которые предательски дрожали, словно независимо от хозяйки страшились того, что должно было произойти.

– Я не такая.