Читаем Между Средиземноморьем и варварским пограничьем онлайн бесплатно

Актуальность избранной темы обусловлена рядом факторов. Один из первых по значимости среди них — это то, что поставленная в работе проблема относится к числу тех, из изучения которых выросла современная медиевистика, а ее непрекращающиеся ревизии и пересмотры дают новые импульсы развития науки. Возникновение и рост Франкского королевства, динамика социальных процессов в нем на протяжении двух последних столетий являлись эталоном для изучения Раннего Средневековья в других регионах Европы. Проблема романо-германского синтеза с первой половины XIX в. занимает важное место. Как известно, ее разработке и модификации было посвящено большое количество трудов в XIX и XX вв. Однако она стала терять популярность среди зарубежных исследователей, начиная со второй четверти XX в., а критика т.н. «эталонного подхода» к генезису феодализма, в рамках которого все явления социально-экономической жизни Средневековья неизменно сопоставлялись с их вариантом в Иль-де-Франсе, зазвучала лет 40 назад. Несмотря на попытки сфокусироваться на типологических подходах, исследователи неизбежно возвращаются к сопоставлению явлений социально-экономической жизни с их вариантом в северной Галлии и, в частности, Иль-де-Франс.

Задачи данного исследования состоят в том, чтобы: во-первых, рассмотреть динамику социально-политического развития Меровингского государства на основании новых данных, уточнить хронологию и содержание основных этапов романо-германского синтеза; во-вторых, обратившись к уже выявленному и накопленному предшественниками фонду источников по социальной истории, проанализировать его под углом зрения новых источниковедческих методик и подходов к раннесредневековому материалу, для которых характерно рассмотрение содержания в неразрывном единстве с формой; в-третьих, показать, что могут дать новые источниковедческие методики и комплексные подходы в решении историографических проблем исследования меровингской эпохи.

Методологическим подходом к решению данных задач является плодотворно разрабатываемая в отечественной историографии последних десятилетий концепция генезиса феодальных отношений в форме романо-германского синтеза. Эта концепция позволяет высветить специфику развития королевской власти в раннесредневековом государстве. Отражение данного процесса в современных ему исторических памятниках концепция романо-германского синтеза привязывает к общим закономерностям развития культуры и идеологии того времени, среди которых в первую очередь следует отметить господство риторического подхода к действительности. Необходимо помнить, что авторы исторических и агиографических сочинений в указанный период не отображали историческую действительность как последовательность событий. Они принадлежали к среде образованных людей, которым были известны примеры позднеантичной историографии, и которые в своих сочинениях стремились не просто описывать события, а делать это — как их именитые предшественники — в том же стиле с применением устоявшихся схем. Поэтому исследование воззрений авторов исторических и агиографических сочинений Раннего Средневековья на практику власти и подмеченные ими процессы развития Франкского королевства следует проводить, принимая во внимание их зависимость от известных примеров античного историописания и канонов жанра.

Анализируемые в настоящей работе нарративные источники двойственны по своей природе, и в равной степени принадлежат историографии и художественному творчеству. Проблема верификации данных источников в отношении королей, их семей, окружения, а также представителей церковной иерархии (епископов и аббатов) и знати решается путем рассмотрения их в широком социально-историческом контексте, при сопоставлении с информацией из агиографии, административных и юридических документов. Сравнение данных, полученных из различных источников, будет направлено на то, чтобы глубже понять взаимоотношения королей, знати и церковной иерархии. Оно может показать, как следует отделять объективную информацию о политической и социальной организации королевства франков от той картины, детали которой связаны с особенностями индивидуального восприятия авторов, их стратегиями изложения материала и устоявшимися канонами жанра.

Хронологическими рамками исследования является конец V — конец VII в., т.е. эпоха существования Меровингского государства.

Источниковую базу предлагаемого вниманию читателей труда составляют три основных группы источников, каждая из которых будет рассмотрена в деталях в соответствующей главе. Во-первых, это исторические трактаты и хроники: «История» Григорий Турского, «Хроника» Фредегара, сочинение Продолжателя Фредегара и «История франков» (“Liber historiae francorum”). Во-вторых, агиографические памятники: жития епископов VII в. Эдуэна Руанского и Элигия Нойонского, а также более поздние «Деяния короля Дагоберта». Третьим типом источников являются судебные решения (т.н. “placita”), зафиксировавшие процесс разрешения конфликтов в присутствии короля. Данный круг источников — вполне репрезентативен для решения поставленных задач. При исследовании практики власти и тех изменений в ней, которые были следствием взаимодействия римских и германских начал, следует учитывать, что каждый из указанных выше типов источников отображал собственную картину действительности, и они не подлежат механическому сложению. Немыслимо изучать мировоззрение авторов в отрыве от жанровых канонов, определявших форму их высказываний.

Памятники франкской эпохи породили концепции, которые историография XIX в. ввела в широкий научный оборот, а историография XX — начала XXI в. подкрепила анализом разнообразного социально-экономического материала. Историография вопроса необъятна в силу ряда причин: данная проблематика является животрепещущей не только для национальных — французской и немецкой — историографий, занимающихся исследованием прошлого своих народов и стран, но и для исторической науки России, Англии и (с XX в.) США, в значительной степени построивших собственную медиевистику на изучении генезиса феодализма в Западной Европе.

Концепция романо-германского синтеза уходит корнями в споры между «германистами» и «романистами» раннего Нового времени^{1}, но она стала центральной для исследования Раннего Средневековья в XIX в. Значительный вклад в ее формулировку внесли классики французской медиевистики О. Тьерри и Ф. Гизо, которые выдвинули основные положения идеи романо-германского синтеза в Меровингском королевстве франков, используемые исследователями и поныне^{2}.[1] Во второй половине XIX в. данная концепция продуктивно разрабатывалась Ф. Даном^{3}.

После появления работ указанных ученых сложилась целая традиция рассматривать Раннее Средневековье как время, когда падение римской государственности привело к смешиванию остатков сложных социальных связей развитого городского античного общества и более примитивного набора социально-экономических связей, уходящих корнями в верность варварских военных отрядов своему предводителю (“Treugemeinschaft” или “Treugelôbnis” немецких авторов), а также этику аграрного мира, еще сильно скрепленного узами родового строя. Публикация трудов Тьерри и Гизо во многом определила содержание не только гимназического, но и университетского образования практически во всех странах Европы и Америки вплоть до нынешних времен. Уже в этом исследовании проявилось характерное отношение к основным историческим сочинениям указанного периода, в особенности, к «Истории» Григория Турского как к кладезю ярких и вполне достоверных фактов, не изжитое и до сих пор в ущерб другим источникам по истории периода. Не обошлось и без заведомых преувеличений, а именно: постепенное проникновение небольших отрядов и групп варваров в пределы Римской империи стало восприниматься как организованная по всем правилам военного искусства и подчиненная единой цели кампания германских народов против Рима^{4}.[2] Много внимания уделялось тому, как на основе синтеза военных порядков германцев и остатков римской государственности вырос новый, «феодальный» тип социально-экономических отношений, в котором, в соответствии с его классическим определением, личная преданность королю (или сеньору) и участие в его военных походах вознаграждались правом условного владения землей и взимания с живших на ней крестьян податей^{5}. Понимание процесса перехода от Античности к Средневековью сложилось во многом благодаря работам, написанным в рамках традиции немецкой “Rechtgeschichtliche Schule”, основанной Савиньи, и ее подражателями во Франции^{6}.

Весомый вклад в идею преемственности между позднеантичными и раннесредневековыми порядками внес Н.Д. Фюстель де Куланж^{7},[3] показавший, что римские социально-экономические установления просуществовали значительное время после падения политических структур Римской империи на Западе. Несмотря на это, особый средневековый уклад, в соответствии с его воззрениями, сложился только в результате развития условных держаний в позднемеровингскую и, в особенности, — каролингскую эпоху.

Среди многих важных вопросов, которые ставили эти труды, следует назвать один, и поныне остающийся дискуссионным, — проблема периодизации процесса романо-германского синтеза, вызвавшая разногласия и ныне предлагающая противоречивые решения. Научная традиция усвоила легко вычитываемую из сочинений франкских историков концепцию о том, что “historia francorum” эпохи правления Меровингской династии состояла из двух периодов: времени правления «варварских королей» в римской по сути провинции и периода мутации этих порядков и набиравшего силу процесса синтеза, создавшего уникальную раннесредневековую социально-политическую и культурную среду. Одновременно, расцветшая аграрная история согласовывала собранный материал с той же концепцией политического развития, тем самым придавая ей глубину и фундированность^{8}. Несмотря на возникновение двух прямо противоположных точек зрения, вопросам периодизации процесса романо-германского синтеза во Франкском королевстве в период между исчезновением римской власти в Галлии в конце V в. и превращением королей в императоров в начале IX в. уделялось мало внимания. Уверенность в объективной очевидности родоплеменных и дружинных порядков и завершенности исследования римских представлений о публичной власти сделала ненужным какое-либо серьезное изыскание и дальнейшее уточнение хронологии процесса романо-германского синтеза в раннесредневековом Франкском королевстве в историографии XIX — первой половины XX в. Франкские короли времен династии Меровингов воспринимались в том числе как варварские предводители военных отрядов, и тогда смысл их власти был понятен по умолчанию. Считалось, что идея адаптации дружинных связей к позднеримским провинциальным порядкам делает ненужным изучение особенностей организации власти указанного периода, потому что и сами дружинные порядки, и римская государственность считались хорошо исследованными и, более того, понятными интуитивно при чтении хроник того времени. Показательно, что в середине XX в. Бухнер полагал: королевская власть была по сути германской (и это означало для него ее сходство с властью военных предводителей, “duces”), но короли правили в позднеримском обществе^{9}. Его оппонент Хаук подчеркивал обратное. Меровинги, в восприятии ученого, выглядели провинциальными наместниками^{10}.

Концепция романо-германского синтеза в том виде, в котором она окончательно сложилась перед Первой мировой войной, обычно излагалась следующим образом. Короли франков из Меровингской династии в течение большей части VI в., как считалось, были полными энергии «сильными» правителями, но «варварами» в культурном отношении, и в этом смысле неспособными по-настоящему поставить под свою власть романизированное общество Галлии и, в особенности, Аквитании^{11}.[4] Ситуация — как отмечали медиевисты — изменилась после того периода, которое еще успел застать Григорий Турский, а именно — в начале VII в. Поскольку франкские правители, как и сами франки, жили в обществе, еще до недавнего времени бывшем частью римской провинции, постольку некоторые известные ученые рассматривали прерогативы королей в понятиях конституционной истории, более применимых для поздней Римской империи, а не для Раннего Средневековья^{12}. Идея преемственности между временами Римской империи в Галлии и эпохой правления королей из династии Меровингов подчеркивалась Ф. Лотом, Г. Фурнье, К.Ф. Строэкером и Р. Фольцем^{13}.

Основным недостатком их работ остается то, что исследователи этой школы считали идеалы власти в указанную эпоху состоявшими всего лишь из двух основных типов: из власти публичной, императорской, и власти «частной» (власти предводителей-варваров над своими дружинниками и над домашними). Кроме того, они без критики относились к понятиям «римский» и «варварский» при описании представлении о политическом устройстве. При прочтении данных трудов остается неясным, на чем именно зижделась власть в эпоху, рисовавшуюся этими исследователями как картина оседания варваров в римской провинции. Ведь постулирование идеи о власти как «римской» или «варварской» ничего не может сказать нам о тех механизмах и стимулах, которые были в руках правителей и их окружения. В Поздней Античности Римская империя вынуждена тесно взаимодействовать с варварами, брать их на свою службу, причем некоторые из них смогли достичь второго по значимости поста в имперской иерархии власти — префекта претория Запада (как, например, Рихимер)^{14}. Что именно в Позднем Риме оставалось «римским», а что стало уже к началу V в. «варварским» и «провинциальным», является и поныне предметом дискуссий^{15}. У современных исследователей Раннего Средневековья нет однозначного представления о том, во что превратилась поздняя Римская империи в период, закончившийся падением императорской власти на Западе, как была у историков XIX в. Именно поэтому казавшиеся некогда изученными пути эволюции власти в варварских королевствах превращаются в дискуссионные.