Читаем Московская лингвистическая школа и синтаксис онлайн бесплатно

В истории развития русской и мировой науки о языке свое весьма значительное место по праву занимает Московская Лингвистическая Школа (МЛШ). Ее основы были заложены академиком Ф. Ф. Фортунатовым. Главное, что отличает эту школу, — подход к языку как к явлению с собственной внутренней системой при строгом различении синхронии и диахронии[1]. В центр грамматических исследований МЛШ последовательно ставила грамматическую форму. Грамматическая форма понималась как единство грамматического средства и того значения, которое этим средством выражается. Нельзя не видеть, что МЛШ в своих основных теоретических посылках во многом коррелирует с известной произведшей революцию в лингвистике общелингвистической теорией Ф. де Соссюра, в основе которой лежат представления о языке как синхронной знаковой системе. Знак Ф. де Соссюр определяет в целом так же, как Ф. Ф. Фортунатов грамматическую форму. Для Ф. де Соссюра знак — это неразрывное единство означаемого и означающего [Соссюр 1977, 98—103].

Случилось так, что идеи МЛШ наибольшее развитие получили не в грамматике, а в фонологии. Была создана Московская Фонологическая Школа (МФШ) со своей теорией и методами исследования. Главное для МФШ в лице таких ее представителей, как А. А. Реформатский, Р. И. Аванесов, М. В. Панов — это позиционный анализ, позволяющий дать стройную и непротиворечивую систему фонем и их реализацию в речи[2]. Стоит вопрос: может ли МЛШ дать такие же впечатляющие результаты как в фонологии, в других областях лингвистики, прежде всего, в грамматике? Морфология уже давно рассматривается как учение о грамматических формах слова, организованных по разным направлениям в систему [Аванесов, Сидоров 1945]. Несколько иначе складывается ситуация с синтаксисом. В этой области нет пока ясности с основным грамматическим понятием МЛШ — понятием синтаксической формы.

Основы московского синтаксиса были заложены самим Ф. Ф. Фортунатовым. Синтаксис понимается им как учение о словосочетаниях. Различаются незаконченные и законченные словосочетания. «Незаконченным словосочетанием является такое словосочетание, самостоятельная часть которого образует собою также и часть другого словосочетания… В законченном словосочетании одно слово сочетается с другим, как одна часть суждения с другой частью суждения, т. е. законченное словосочетание представляет собою полное предложение…» [Фортунатов 1956, 182—183]. Справедливо полагая, что язык служит выражению мысли — суждения, Ф. Ф. Фортунатов тем не менее строит синтаксис на собственно языковой основе. Так, последовательно различаются грамматические и неграмматические словосочетания и предложения. Грамматическими названы словосочетания, в которых «грамматическая форма слова в одной части словосочетания обозначает отношение данного предмета мысли к другому предмету, к другой части словосочетания» (хорошая погода). Словосочетания, в которых, по мнению Ф. Фортунатова, не обозначено формами языка отношение одного предмета к другому, названы неграмматическими (сегодня мороз). Грамматическими предложениями являются такие словосочетания, которые включают грамматическое сказуемое и подлежащее. Грамматическим подлежащим является слово, к которому относится в словосочетании грамматическое сказуемое. Грамматическим сказуемым в русском и родственных с ним языках признается либо глагол в формах спряжения (Птица летит), либо такое соединение слов, которое образуется при употреблении глагола как вспомогательного слова при другом слове (Погода была великолепной). «Формы, делающие глагол грамматическим сказуемым, — это формы времени и наклонения, которые вместе могут быть названы формами сказуемости в глаголе» [Фортунатов 1957, 452—455].

Синтаксические воззрения Ф. Ф. Фортунатова воспринимались далеко не однозначно. Его упрекали в том, что он «растворил» учение о предложении в учении о словосочетании. Несостоятельность такого упрека убедительно показывает Д. Н. Шмелев. Словосочетание у Ф. Ф. Фортунатова «представлено, — пишет он, — как своего рода структурная схема любого сочетания двух полнозначных слов, независимо от того, образуют ли они предикативное сочетание или непредикативное. Понятно, что никакого отрицательного по своим результатам „приравнивания“ словосочетания и предложения в том смысле, в каком различаются эти понятия в современных описаниях синтаксиса, не происходит: изучается возможность сочетания различных словоформ друг с другом, и дается определение этих сочетаний с точки зрения морфологических особенностей и возможностей синтаксического функционирования („законченные“ и „незаконченные“ словосочетания)» [Шмелев 1976, 46]. Тот факт, что в центр грамматики Ф. Ф. Фортунатов ставит форму, послужил поводом назвать его синтаксис формальным. В не столь давние времена формализм в языкознании считался чуть ли не враждебной идеологией. Теперь это может вызвать разве что недоумение. Попытки толковать синтаксическое учение Ф. Ф. Фортунатова как оторванное от содержания также не имеет ничего общего с истинным положением дел, поскольку, повторим еще раз, форма для Ф. Ф. Фортунатова — это единство грамматического средства и содержания (значения), которое этим средством выражается.

Грамматические идеи Ф. Ф. Фортунатова оказали большое влияние на последующее развитие синтаксической теории. Формальный подход к синтаксису в соединении с психологизмом дал себя знать в синтаксисе А. М. Пешковского [Пешковский 1956], А.А.Шахматова [Шахматов 1941], несомненно, под влиянием Ф. Ф. Фортунатова дает описание словосочетаний М. Н. Петерсон [Петерсон 1923]. Однако верно и другое: научное освоение синтаксических идей МЛШ с опорой на те глубокие методологические идеи, которые заложены в МФШ, еще только начинается. Цель дальнейшего изложения — попытаться — пока в достаточно эскизном виде — представить синтаксис как учение об иерархически упорядоченной системе синтаксических форм и определить место в этом учении сравнительно новых московских синтаксических идей.

Исходной точкой отсчета в синтаксической системе будем считать, как и Ф. Ф. Фортунатов, словосочетание. Словосочетанием называем такое соединение слов, которое имеет особые синтаксические формы. Синтаксические формы словосочетания — это те синтаксические средства, которые указывают на связь двух и более слов, и те значения (смысловые отношения между соединенными словами), которые этими средствами выражаются. Словосочетания бывают подчинительными и сочинительными. Подчинение и сочинение — различные явления. Подчинение в словосочетании осуществляется с помощью таких средств, которые традиционно обобщаются понятиями согласования, управления и примыкания. Синтаксическое значение подчинения — синтаксическое неравноправие соединяемых слов: одно — главное, другое — зависимое. Словосочетание с синтаксической формой подчинения может быть только бинарным. В подчинительных сочетаниях с помощью тех же средств связи (согласование, управление, примыкание) выражаются еще такие значения, которые можно характеризовать в традиционных терминах членов предложения: определительные, обстоятельственные и пр. Сочинительная связь выражается либо сочинительными союзами (Петя и Маша пошли в парк), либо особой перечислительной интонацией (В парк пошли Петя, Маша, Ваня, Коля). Синтаксическое значение сочинения — синтаксическое равноправие соединяемых слов: при сочинении нельзя назвать главного и зависимого слова. Сочиняются слова либо с одинаковой функцией, если функцию характеризовать в терминах традиционных членов предложения, либо слова с такой общностью, как вопросительность (Кто и когда поедет в командировку?), отрицательность (Никому и никогда не завидуй) и под. [Санников 1989, 13—26]. В сочинительных сочетаниях с помощью тех же средств выражаются значения, которые характеризуются в терминах противопоставительные, разделительные и под. Словосочетания с синтаксическими формами сочинения могут образовывать открытые ряды, то есть состоять более, чем из двух слов. Таким образом, утверждаем, что словосочетания образуются двумя синтаксическими формами. У этих форм одно средство, но тем не менее это именно две формы, поскольку у них разные значения. Сразу же встает вопрос: нельзя ли считать, что существует просто одно значение, состоящее из двух компонентов, например, таких, как неравноправные отношения + определение. Такое решение было бы возможно, если бы получались непересекающиеся классы, то есть не было бы ни одного случая, когда вторая часть значения (определительное, разделительное и под.) не входила бы одновременно в комплекс и с равноправными, и с неравноправными отношениями. Для словосочетания такое решение, по-видимому, корректно. Но оно некорректно для сложного предложения. М. Н. Петерсон и А. М. Пешковский показали, что в сложном предложении одно и то же смысловое отношение между частями сложного предложения может выражаться как сочинительными, так и подчинительными союзами, ср. следственные отношения в предложениях Подул северный ветер, и сразу похолодало и Подул северный ветер, так что сразу похолодало. Поскольку синтаксическая природа сочинения/​подчинения в словосочетании и сложном предложении одинакова (см. об этом в [Ширяев 1980]), то обсуждаемое решение о комплексном синтаксическом значении одной формы связи в словосочетании кажется неприемлемым.

Всякую упорядоченную на основе синтаксических форм словосочетаний цепочку слов назовем синтаксической конструкцией. При подходе к словосочетанию как к особой синтаксической форме представляются излишними понятия сложного и комбинированного словосочетания (об этих понятиях см. в [Русская грамматика 1980, 79—82]), поскольку такие словосочетания образуются не на основе своих синтаксических форм, а являются простым объединением собственно словосочетаний, то есть являются, по определению, синтаксической конструкцией.