Читаем Святитель Филипп Московский. Вехи русской православной истории онлайн бесплатно

Драма русского человека нынешнего времени – в утрате духовной преемственности по отношению к своим духовным истокам, в отказе, вольном или невольном, от первоначальных мистических смыслов, заложенных в его исторической судьбе. Чья в этом вина? На протяжении долгого времени мы не можем найти ответа на этот вопрос. Одни винят социальный прогресс и эпохальные исторические потрясения двадцатого века, пытаясь найти спасение в «преданьях старины глубокой», в ее героической мифологии и благолепных внешних формах. Другие именно в этих исторических потрясениях видят оборвавшийся на взлете прорыв в новые смыслы, основанные на всех этапах духовного становления русского самосознания. Есть, как говорится, и другие мнения... Понимание происходит, хотя и медленно, ценой тяжелых испытаний – как личностных, так и народа в целом, но оно – залог нашего будущего, будущего великой России. Через мучительные заблуждения и сатанинские соблазны, через горькие прозрения и благодатные озарения, через жертвенное служение и вдохновенную молитву находит оно путь к сердцам людей. И одним из главных выразителей этого неотвратимого понимания традиционно в России является голос Поэта – певца, молитвенника, защитника и просветителя. Поэтическое слово вдохновляет на подвиг, поднимает на бой, пробуждает совесть, примиряет с жизнью, обновляет смыслы...

Дмитрий Немельштейн – поэт многогранный, его дарование полифонично, мастерство выдержано и отточено недюжинным творческим опытом. Произведения, составляющие его новую книгу, объединены не только чисто исторической тематикой, но и выбором конкретных тем и персонажей. Святитель Филипп Московский – митрополит Филипп II, оставшийся в истории России как священнослужитель, не боявшийся обличать светскую власть... Святитель Ермоген, радетель православной веры и русского единства... Князь Андрей Боголюбский, под властью которого Владимиро-Суздальское княжество достигло большого могущества, став основой для будущего Российского государства... Все трое приняли мученическую смерть за Отечество и были канонизированы Русской Православной церковью. Поэма «Степная быль» о легендарных запорожцах... Поэма «Выбор», повествующая о Крещении Руси – судьбоносном и мучительном акте обретения Божественной истины на перепутьях истории... Поэтический цикл «Да не престанет русский род!», завершающий книгу, повествует о Куликовской битве. Несколько лет назад я писал об этом цикле: «...Дмитрий Немельштейн своими стихами о поле Куликовом не только стал реальным продолжателем прочной традиции русской литературы, но и привнес в современный литературный процесс весьма значительный вклад подлинно гражданского сознания и поэтического мастерства». Сегодня, вчитываясь в чеканные строфы новых произведений Дмитрия Немельштейна, проникаясь духом высокой героики его произведений, я убеждаюсь в том, что мои оценки не были преувеличенными. Новый блок исторических произведений Дмитрия Немельштейна являет читателю зрелого мастера, посвятившего вдохновение и мастерство русской истории и таинству русского духа, явленного в своей прямоте и в своем величии. Сегодня, когда святыни нашей истории зачастую обрекаются на забвение, а то и на просто поругание, когда национальные традиции оскверняются пошлостью эстрадных шутов, когда патриотизм и нравственность объявляются едва ли не предрассудками – особую актуальность обретают творения человеческого духа, утверждающие высокий смысл человеческого бытия и все его возвышенные формы. Беззаветная любовь к Отечеству, прославление лучших качеств человека и гражданина, утверждение святого долга перед Родиной – в этом состоит искренний пафос произведений Дмитрия Немельштейна. Истинный поэт, он не тяготится высоким долгом своего призвания, но скромно и мужественно следует ему – на благо русского народа, на благо народа России во всей его многообразной полноте. Следует сказать, что, являясь проникновенным лириком и мастером сонета, автор в своей книге ограничил себя жесткими рамками исторического жанра. Взыскательный читатель имеет возможность по достоинству оценить это высокое самоограничение.

Открывая эту книгу, не стоит искать в ней субъективных лирических излияний или отвлеченного философского мудрствования. В этих произведениях дышат страницы нашей многовековой истории. Пронизанные духом жизни и любви, они заставляют еще и еще раз переосмыслить то, о чем нам, казалось бы, давно уже известно. Поэтические произведения Дмитрия Немельштейна являются значительным фактором современного русского дискурса и ждут своего читателя, неравнодушного и взыскующего смыслов – как старых, так и новых. Эта книга будет надежным собеседником и верным ориентиром в раздумьях о судьбах нашего Отечества.

Иван ГОЛУБНИЧИЙ Секретарь Правления Союза писателей России Заслуженный работник культуры Российской Федерации Заслуженный работник культуры Чеченской Республики Действительный член Петровской Академии наук и искусств

Светлой памяти блистательного актера театра и кино Олега Янковского

Действующие лица:

Филипп (до пострига – Федор Степанович Колычев) – митрополит Московский и всея Руси.

Иван IV – царь и великий государь всея Руси.

Суббота – зажиточный крестьянин.

Дуняша – дочь Субботы.

Спиридон (до пострига – протопоп Сильвестр) – один из наставников молодого Ивана IV).

Зосима – монах Соловецкого монастыря.

Паисий – монах Соловецкого монастыря.

Вяземский – князь, ближайший сподвижник царя в первые годы опричнины.

Малюта Скуратов – ближайший сподвижник царя в последние годы опричнины.

Мать Дуняши .

Игнатий – муж Дуняши;

Федор – внук Дуняши;

Гость – исполнитель последней воли Филиппа;

Опричники, иноки, спальничий царя .

Действие первое

Сцена первая

1537 год. Русский север. Поздняя осень. Полночь. Околица села. Над промерзшей дорогой усеянное звездами небо. У дороги – вековая сосна. Под нею силуэт привалившегося к могучему стволу человека. Над ним склоняется другой силуэт.

Суббота

Что за один? Путя его откуда?

И как сюды добрался по зиме?

Ему, однако, бедолаге, худо.

Совсем замерз… Свезу его ко мне.

Поднимает незнакомца и, поддерживая, ведет в сторону виднеющихся на фоне звездного неба дровен.

Пойдем-ка брат. Негоже при дороге

В безвестье помирати в двух шагах

От теплой печки. Взлезешь без подмоги?

Вот так сподручней будет. Экий страх

Ты на меня нагнал. Я думал было

Лихой ли кто под сосенкой сидит?

Еще чуток – морозцем бы прибило.

Господь, видать, тобой руководит.

Об эту пору встретить здесь кого-то,

Да в поздний час?.. Бывает по три дня

Пуста дорога. Ить кому охота

На тракте мерзнуть. Лучше у огня

Сидеть. Молчи. Не время силы тратить.

В беспамятство ли впал найденыш мой?

Теперь уж ни к чему и помирати…

Н-но, пегая! Беги быстрей домой!

Сцена вторая

В горнице Дуняша . За дверью слышится голос Субботы .

А вот и двор мой. Открывай хозяйка,

Да гостя, Богом данного, приветь.

А что за гость?.. ты и сама дознай-ка,

Пока я за медком спущусь в подклеть.

В горницу входят Суббота , его жена и незнакомец .

Суббота

Дуняша, что застыла, как колода? Что зришь-позришь во все свои глаза?

Говорит сам себе.

А гость наш, чую, не простого рода.

И снова, обращаясь к Дуняше .

Что замерла?.. Ну, то-то, егоза.

Суббота уходит и вскоре возвращается с кринкою медовухи. Незнакомец по-прежнему сидит на скамье в изнеможении.

Суббота

Сними-ка кожушок с него, Дуняша,

Да расстели на лавке у печи.

Ишь зубы как у бедолаги пляшут…

А очи, словно угли, горячи.

Да сапоги давай-ка стащим с гостя;

По счастью, пальцы на ногах целы.

Хватило б лавки при таком-то росте.

Испей-ка, брат, и вознеси хвалы

Ко Господу за чудное спасенье.

На тракте этом не один замерз.

Но таково Господне повеленье,

Чтоб я тебя от смертушки увез.

Незнакомец выпивает толику меду. Его кладут на широкую лавку. О н то ли впадает в беспамятство, то ли забывается в тревожном сне.

Суббота

Ты, матушка, прикрой его тулупом.

Пускай поспит покуда – ночь мудра.

Да оттащи от изголовья ступу.

Доведаемся, что к чему, с утра.

Мать

Дуняша, я опару замесила…

Смотри, не спи, доглядывай ее.

За гостем тож… Эк, как его сморило.

Да попряди, деньком возьмешь свое.

Все укладываются спать. При мерцающем свете лучины Дуняша прядет и следит за опарой, прислушиваясь к словам, которые незнакомец изредка произносит во сне. Ранним утром, затемно, крестьянский дом оживает. Первой поднимается мать , дабы испечь хлебов и приготовить гостю отвар. Следом поднимается Суббота и выходит на двор присмотреть за скотиной.

Дуняша (шепчет)

Полночный гость наш, кажется, проснулся.

Отвар взогрейте, матушка, скорей.

Уж встал, перекрестился, улыбнулся.

Мать

Да ты, Дуняша, быстро и взогрей.

Ужо я баньку нашу истопила;

Попарить гостя доброго не грех.

И будет он здоров, и будет сила,

А там и доберется без помех

В далекий монастырь, о коем ночью

Не раз он поминал во сне своем.

Однако ж, где зимою взяться кочу [2] ?

И ни гроша, к тому же, нет при нем.

Входит Суббота , бормоча

Мне б молодца такого. На полатях

Лишь девки с бабкой жмутся мал-мала…

Бог сыновей не дал… Дык, может зятя?..

Видит сидящего на лавке незнакомца .

Мил человек, присядем у стола.

Незнакомец крестится на образа, кланяется, подсаживается к столу с краю.

Суббота

Отвар испей, хлебца поешь ржаного,

Да о себе, коль хочешь, расскажи.

Что на Руси прошло, что стало ново?

Откуда родом? Как забрел в Хижи? [3]

Незнакомец

Как звать тебя, спаситель мой нежданный?

Суббота

Субботой люди кличут с первых зим, –

Явился я в сей день в сей мир престранный, –

Ну, а по святцам писан – Никодим.

Незнакомец

Ты мне, Суббота милый, явлен чудом.

Век за тебя молиться должен я.

Коль скоро к месту нужному прибуду,

Тебе молитва первая моя

За Богом вслед. Зовут меня Феодор.

Стремлюсь уйти из мира в монастырь.

Скарб, серебро дороги ради продал.

Язык мне был доселе поводырь.

Мой многодневен путь в страну покоя.

Бегу подале от мирских сует.

А как дошел?.. Господь Своей рукою

Прямил мой путь и вел на дальний свет.

Не вор я и не тать. В том будь уверен.

Работы не чураюсь хоть какой.

И тот обет я выполнить намерен,

Дабы обресть спасенье и покой.

Суббота

Да где ж сыскать нам нонечи покою?

За монастырской разве что стеной.

Хотя и там забот не счесть. Зимою

Скит не согреть лучиною одной.

В монастыре не токмо же молитвой

Придется жить. Труд тяжек чернецов.

Плоть умерщвляют не одною битвой

Духовной. Разве ты к тому готов?

Федор

Обвыкну как-нибудь. Господь поможет.

Суббота

Вот сказ те мой: иди-т-ко в найм ко мне.

Крестьянская сноровка приумножит

Твое раденье в горней стороне.

К тому же Соловки отсель далече.

На Беломорье нонче нет пути.

Придется ждать до лета с ними встречи.

И коч не скоро выпадет найти.

Федор

О Соловках я не во сне ль поведал?

Суббота