Читаем Ганза в Англии. Западный вектор развития Ганзейского Союза онлайн бесплатно

Одним из наиболее интересных феноменов классического и позднего средневековья, без сомнения, являлся Ганзейский союз. Его уникальность и значимость определялись несколькими факторами, среди которых первостепенны следующие. Ганза была достаточно автономной самоуправляющейся экономической и политической системой, вполне сопоставимой с наиболее продвинутыми монархиями своего времени. Вместе с тем в ее основе лежала модель олигархической купеческой республики, однако не в рамках одного города, что было типично для того времени. Будучи союзом множества городов, Ганза предвосхитила такие структуры, как, например, Республика Соединенных провинций в Нидерландах, во многом определила пути формирования будущей общегерманской идентичности, стала своего рода действенной альтернативой структурам Священной Римской империи.

Появление Ганзейского союза не было случайным и обусловлено взаимодействием нескольких важных факторов. Мы можем выделить среди них три наиболее значимых.

В первую очередь это многовековое соперничество между германскими и славяноязычными народами, населявшими юго-западные берега Балтийского моря. В процессе продвижения немцев на запад по балтийскому побережью остро встал вопрос формирования урбанистических структур, налаживания системы торговых связей, экспорта ремесленной продукции немецких городов и импорта сырья из Восточной Европы. Ключевую роль здесь сыграл «новый Любек», заменивший в 1143 г. славянскую Любицу (Старый Любек) и в 1226 г. получивший статус свободного имперского города.

Далее, прекращение эпохи викингов обрушило к концу XI в. систему транзитной североевропейской торговли, в которой скандинавы играли ключевую роль. Остро встал вопрос о субъекте, который будет осуществлять трансфер материальных ценностей между Западной и Восточной Европой. Купечество городов Северной Германии с успехом встроилось в эту систему и, по сути, монополизировало ее на очень долгий срок — в Прибалтике и Западной Скандинавии, например, вплоть до XVIII в.

Наконец, существовал западный вектор. Интенсивный обмен товарами между Северной Европой и регионом Средиземноморья через рейнские земли, Галлию и морские побережья Западной Европы был важным фактором уже в период Римской империи. Постепенно к нему добавилось британское направление — торговля континента с Британскими островами, осуществлявшаяся через побережья от Ла-Манша до Фрисландии. Даже при спаде экономики в период Темных веков она не прекращалась, ключевую роль в ней, как и в целом в северных морях, до IX в. играли фризы.

Именно это британское направление торговли, доставшееся Ганзе по наследству, стало важным фактором трансформации самого ганзейского союза, возникновения в нем относительно автономных групп городов, ориентированных на связи с Англией, изменений в ганзейской политике в целом, важным фактором ганзейского регионализма. Рейнские и везерские города к XII в. были однозначно крупнее и мощнее своих северных и балтийских собратьев, и сочетание актуальности западного направления торговли с бурным экономическим, демографическим и политическим ростом этих городов обеспечило формирование ганзейско-английского сектора, игравшего исключительно важную роль в общеганзейских делах.

Стоит отметить, что акцент намеренно смещен автором исключительно на западный вектор деятельности Ганзы, как наименее изученный отечественной историографией. Поэтому богатые и обширные связи Ганзы с Новгородом и Псковом, которые хорошо известны благодаря многим отечественным изданиям, вынесены за рамки данной книги. Все внимание мы обратим на Британские острова и западные города немецкой Ганзы. В исследовании представлены факторы первостепенной значимости региональных торговых интересов групп ганзейских городов, которые оказывали решающее воздействие на формирование как внутренней, так и внешней политики Ганзейского союза.

Так, при достаточном в целом внимании, уделяемом Ганзейскому союзу в европейской и отечественной историографии, вопросы его внутренней структуры и автономной деятельности отдельных подгрупп городов освещены неравномерно. Новгородское, прусское, скандинавское направления ганзейской торговли и политики представляются вполне разработанными, в то время как контакты западных (преимущественно прирейнских) ганзейских городов с Британскими островами все еще остаются в историографической тени. Однако именно этот западный вектор устремлений Ганзы убедительно демонстрирует взаимовлияние торговых и политических интересов региональных групп городов в процессе выстраивания ими относительно автономной линии поведения в рамках союза. Благодаря такому разностороннему подходу к проблематике Ганзейского союза и пристальному вниманию к его торговым и в дальнейшем политическим связям с Британскими островами мы получаем возможность лучше понимать внутреннюю структуру самой Ганзы и проводить более адекватные аналогии с иными географическими векторами деятельности союза.

Для этого нами используются источники и сборники документов. В них идет речь о деятельности цеховых структур и торговых представительств в английских городах, личная документация представителей купеческого сословия и административной прослойки, нормативные акты и законодательные документы.

В данной работе внимание акцентировано на англо-ганзейских торговых связях западногерманского купечества и нижнерейнских городов. Несомненно, такое обособление привело к возникновению внутри Ганзы неформального объединения городов, обладавших специфическими «проанглийскими» экономическими и политическими интересами, что, в свою очередь, отразилось впоследствии на внутриганзейских отношениях и ганзейской внешней политике в целом.

Англо-германские торговые связи хронологически выходят далеко за пределы существования Ганзы, и с самого начала торговые контакты с Британскими островами оказывали существенное влияние на развитие немецких торговых городов и купеческого общества.

В связи с завоеванием в I веке до н. э. Римской империей огромной территории Галлии и левобережья Рейна где обитали кельты и древние германцы, начала формироваться единая область нового экономического пространства. Зимой 56–55 гг. до н. э. Гай Юлий Цезарь побеждает вторгшиеся в Галлию через Нижний Рейн германские племена узипетов и тенктеров. Римские легионы в эти годы впервые пересекают Рейн, а сама река на 400 лет становится северо-западной границей Римской республики.

В новом территориальном образовании прирейнский район стремительно развивается, активно растет благосостояние местных жителей. В течение I века до н. э. был основан целый ряд значимых и сейчас городов: Кёльн, Бонн, Висбаден, Вормс, Кобленц, Констанц, Майн, Страсбург, Трир, Базель. Каждый из них являлся весомым центром для торговли, культурной и политической жизни в регионе.

Пришедшие на эти земли римляне стали быстро налаживать торговые отношения с местными племенами. Для обеспечения транспортировки товаров прокладываются дороги, выкапываются каналы, строятся порты и склады. Самые значительные из них расположены на территории современных Нидерландов. Например, в устье реки Шельды возник город Домбург, из которого предприимчивые и смелые купцы делали челночные рейсы в Кёльн, Бордо и на Британские острова. Таким образом происходило укрепление внешних связей, развитие инфраструктуры и предпринимательства в регионе. Чтобы оградить империю от набегов германцев, римляне приступили к организации линии обороны по линии стыка двух рек: Рейна и Дуная. Примерно от середины правого берега Рейна до верхнего Дуная протянулась на более чем 550 км укрепленная полоса с опорными пунктами и воинскими гарнизонами — так называемый римский лимес, северная граница Римской империи. Именно с тех пор принято считать Рейн главной рекой европейской цивилизации от Швейцарии до Бенилюкса. Таким образом Рим выстроил вокруг Рейна не только стены, дороги и сделал речной путь безопасным — империя дала колоссальный толчок робким до этого попыткам купечества доставлять товары со всей материковой Европы до дальних, самых западных границ владычества римлян — Британских островов.

Британия стала рынком для ремесленных изделий со всей империи, особенно для торговли керамикой из Галлии; на острова хлынули римская торговля и деньги, начали зарождаться международные купеческие связи и интерес к заморским рынкам. Римляне строили дороги и порты как в военных, так и в сугубо торговых интересах. В припортовых городах, как правило, ремесленная и торговая жизнь шла и до римлян, однако с приходом римлян она стала интенсивней. Однако ремесленные изделия утратили характерную индивидуальность; только в Уэльсе и на севере сохранился самобытный кельтский орнамент. Развивается добыча металлов: олова, свинца, серебра, золота, меди, железа; идет работа на соляных копях. С прибытием римских купцов происходит и романизация существовавших поселений через торговлю и управление, устройство колоний с римскими гражданами, также названия британских городов с окончаниями на «-честер» и «-кастер» говорят о их былой связи с римскими лагерями.

Римляне построили прекрасные дороги. Важнейшими дорогами, расходившимися от Лондона, были: через северный Кент к кентским портам; на запад к Бату и далее к южному Уэльсу; к Веруламию, Честеру, с ответвлением на Уэльс; на северо-восток на Камулодун; до Бата и Экзетера. Были и дороги чисто военного назначения вдоль всего побережья: в Уэльс, от Йорка на север с ответвлением до Карлайла и дорога от Честера на север. Навигация между Британскими островами и континентом осуществлялась через кентские порты с одной стороны и порты в устье Рейна с другой. Сторожевую службу на море нёс римский флот (Classis Britannica), он же преследовал пиратов. С середины I до конца III в. стоянка его судов была в порту Булони. Торговые связи крепли.

В конце III века вместо флота была создана система береговой обороны: 9 фортов в гаванях от залива Уош до острова Уайт имели конно-пешие гарнизоны для отражения пиратских нападений. Саксонские набеги вскоре прекратились, но с 343 г. начали приходить пикты на севере и скотты из Ирландии. Эти разорительные нападения предвещали угасание римской Британии (343–383 гг.).

После окончательного ухода римлян в 407 г. кельты римской Британии были фактически предоставлены сами себе на протяжении полувека и постоянно развязывали обширные междоусобные конфликты. Кельтские вожди приглашали на службу в дружины представителей германских племен с континента: англов, саксов и ютов. Такие дружины, остававшиеся на зимовку в Британии, и были первыми завоевателями. Достоверных сведений о том, как именно началось крупное вторжение, нет. Те же известия, которые до нас дошли, очень скудны и носят полулегендарный характер.

В боях 571, 577 гг. были убиты три короля кельтов и взяты Глостер, Сайренсестер и Бат, а к VII в. кельты были окончательно разгромлены и завоевание основной территории острова германскими дружинами англов, саксов и ютов было завершено. Образовался ряд мелких англосаксонских королевств. В результате борьбы между ними сложилось семь наиболее значительных: Эссекс, Суссекс и Уэссекс — саксонские, Нортумбрия, Мерсия и Восточная Англия — королевства англов, и, наконец, ютский Кент. Именно поэтому VII–VIII вв. принято называть эпохой гептархии, то есть семикоролевья. Большой интерес для характеристики общественных отношений англосаксонских королевств того периода представляет «Сага о Беовульфе» — эпос, ядро которого возникло, очевидно, где-то в VII–VIII вв. Сага проникнута языческим духом и отражает весьма архаичные отношения, свойственные германским племенам эпохи переселения их на Британские острова. Позднее, в IX веке, эти семь королевств объединились под главенством Уэссекса в единое королевство Англия.

С конца VIII в. на Британские острова начались набеги данов — собственно датчан и норвежцев. Тех и других обычно называют норманнами.

Волны массированных скандинавских набегов делали торговлю Британских островов с материковой Европой практически невозможной, установленные ранее купеческие связи разрушились, а маршруты после ухода Рима стали небезопасны. Только спустя долгие века, после окончательного норманнского завоевания Англии и установления классической формы феодализма резко усилилась ориентация на континентальную Европу и вовлеченность Англии в европейскую политику. В относительной безопасности, через пролив, в оба конца снова пошли торговые суда, прокладывая тропинку для идущей по стопам купцов-одиночек Ганзе.

После увядания и распада Римской империи Британские острова претерпевали свои внутренние метаморфозы достаточно стремительно, однако и в материковой Европе процессы переформатирования политических контуров были не менее интересны.