Читаем Гонка к Источнику (СИ) онлайн бесплатно

Кирпичная двухэтажная дача расположилась близ берега, на отшибе. С одной стороны к ней примыкала большая крытая веранда, с другой — выстланная декоративной плиткой парковка, на коей, параллельно друг к другу, были припаркованы две легковые машины — белая, и тёмно-вишнёвая. На первом этаже резиденции, в главной гостиной комнате, находились двое: хозяин, и его гость. Мужчины сидели на плетёных креслах, за низким шестиугольным столиком, и о чём-то сосредоточенно разговаривали, изредка притрагиваясь к стоявшим на столе кружкам, и делая скупые глотки хорошего, хотя и поостывшего чая. На стене громко тикали большие аналоговые часы.

— Как вы оцениваете шансы на успех? — сухо спросил высокий беловолосый человек, одетый в лёгкую полосатую футболку, и длинные, облепленные разнокалиберными карманами шорты. Однако, не смотря на простую одежду, его глаза, имеющие редкий ярко-зелёный цвет, были серьёзны, внимательны, и умны, а бездонные зрачки затягивали, как чёрные дыры, душу любого, кто оказывался неосторожным достаточно, чтобы в них заглянуть. Вообще, не смотря на титаническое спокойствие, его облик решительно напоминал какую-то хищную змею, готовую вот-вот вцепиться в несчастную жертву. Человек, которому был задан вопрос, подобострастно прокашлялся:

— Разумный вид 1-4-170…

— Кажется, в своём отчёте вы называли их Ингрионами.

— Да, разумеется… Так я их прозвал потому что…

— Оставьте. — одетый под туриста человек остановил его жестом — Про эти нюансы я уже читал. А вы, пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

— Ну… Ингрионы — существа своеобразные… — его собеседник, низкорослый, но жилистый молодой человек, повертел свой стакан, отрешённо любуясь отбрасываемыми им солнечными бликами — Их психология — тёмный лес… То есть, с точки зрения нормального человека, она просто покажется абсолютно бредовой, дикой, и нелогичной… Например…

— Ну это, профессор, ничего нового. — вежливо перебил его сидевший напротив блондин — То же самое можно сказать и про все остальные РНВ.

— Да, да… Вы правы, конечно. — пожал плечами молодой светоч экзобиологии — То есть, логики у всех разумных разные, но нам, людям, они все кажутся одинаково нелогичными, а посему — просто одинаковыми… Хотя, конечно же, это не так. М-да… Вернёмся, тем не менее, к нашим баранам… Я имею в виду, к Ингрионам, конечно. — пошутил он, и сам же коротко рассмеялся — Ингрионы примечательны в первую очередь тем, что обладают просто непомерным, гипертрофированным чувством…

— Профессор. — мягко, но непреклонно оборвал его блондин — Ваш отчёт я перечитал три раза. Вчера дважды, и ещё один раз — сегодня за завтраком. Ни одной буквы не упустил, уж поверьте. И всё, что вы мне сейчас говорите, я прекрасно помню. Вы здесь находитесь по другой причине: я хочу из ваших уст услышать оценку… представленного вам вчера сценария. Время подумать у вас было. Пожалуйста, не уводите разговор в сторону.

— Но как… — замялся тот, кого называли профессором. Было видно, что он бы с гораздо большей охотой рассказал про особенности чужепланетной психики, чем про свои соображения касательно «сценария» — А как же ваши специалисты?

Взамен ответа, где-то подле заиграла известная классическая композиция. Владелец резиденции, сделав знак посетителю, снял с напоясного крепления крохотный мобильный телефон, и проверив номер беспокоившего абонента, неопределённо пошевелил уголками губ. С точки зрения постороннего, это проявление мимики могло означать что угодно — радость, печаль, раздражение или испуг… Нет повода сомневаться: блондин бы шутя обломал зубы самому искушённому психоаналитику, одурачил бы самый навороченный детектор лжи, а от потуг прочитать его мысли поехал бы шифер у любого экстрасенса… Отпив ещё чаю, человек-змея разложил телефон, и ловко попав по лилипутской кнопке массивным, похожим на железную арматуру пальцем, приставил аппарат к уху:

— Говори.

Ему что-то сказали, но ни до кого кроме адресата не долетало ни звука. Выслушав невидимого беседчика, зеленоглазый опять покривил губами — очень похоже, что проявлять свои чувства иначе он просто не умел — и посмотрев за окно, ответил тем же бездушным голосом:

— Плохо. Поднимай Шавсарра и Маканте, пускай действуют… Придётся начинать немедленно. — он замолчал, выслушал реакцию — Нет, не могу… Ты знаешь, где я сейчас? — ещё одна пауза — Да… Да… Да, я слышал. — он перевёл взгляд с окна на нарядную вазочку, что стояла на столике, и легонько кивнул — Разумеется, сама. Я просто не успею. — опять короткий кивок — Естественно, я буду ждать.

И человек захлопнул мобильник. Вешать на пояс правда не стал, положил рядом с кружкой… Затем как ни в чём не бывало посмотрел на профессора, и будто их диалог не был только что прерван, ответил на поставленный минуту назад вопрос, прекрасно помня, о чём он был:

— Мои специалисты не имели возможности посвятить изучению повадок Ингрионов пять лет с крюком. На данный момент, лучший по ним специалист — это вы. Мне важно именно ваше мнение.

— Понимаете, тут… — закашлялся профессор, мигом состарившись лет на десять, и даже как будто бы поседев, хотя так, естественно, только казалось со стороны — В таком деле… Гарантировать ничего нельзя.

— Прекрасно понимаю. — белобрысый хозяин дома посмотрел учёному прямо в глаза — Однако ж, гарантии с вас не просят. Всего лишь вашу оценку.

— Ну, опуская, как бы это помягче выразиться, моральную составляющую…

— Действительно. — поддакнул светловолосый, не сводя ледяного взгляда со съёжившегося профессора. Впервые за время разговора на его лице появилось что-то отдалённо напоминающее ухмылку. — Учитывая обстоятельства, моральную составляющую лучше не трогать, вы правильно заметили.

Повисла пауза. Профессор нервно крутил стакан, и усердно прятал свой взгляд от властных, гипнотизирующих, подчиняющих очей собеседника — как ничто другое, выдающих в нём большого начальника. На стене продолжал свою не имеющую конца работу красивый, устланный декоративными завитушками хронометр. За широким окном было солнечно, копошилась различная живность. Приливные волны с шелестом омывали песчаный пляж, у цветущей орхидеи, будучи тотально равнодушным к происходящему в комнате, жужжали несколько блестящих колибри, а кончики кокосовых пальм трепетали под порывами тёплого тропического ветерка. Лурь, планета-курорт… Рай на земле.

— Профессор. Посмотрите на меня.

Тот подчинился, поднял глаза, и не выдержав, громко вздохнул:

— Вы знаете… Перед нами тот случай, когда принято говорить: девяносто девять, и девять … Если всё сделать правильно, то осечка практически исключена. На ингрионской этике можно сыграть так, что у них не останется никакого выбора…

— У вас есть замечания? Предложения?

— Да, несколько. — признался учёный, нехотя — Вот послушайте…

Семью неделями позже…

— Взво-о-од!!! Целься! — рявкнул майор, сурово взирая на стройный рядочек своих подчинённых из-под густых совиных бровей. Солдаты послушно вскинули винтовки на уровень груди. Майор подождал ещё секунду, будто о чём-то размышляя, и украдкой вздохнув, сделал уверенный взмах рукой — Огонь!

Шестнадцать свистящих плевков слились в единый залп, тут же смешавшийся с влажным, неприятным чавканьем — это пули, не пролетев и дюжины шагов, безошибочно нашли свои цели. Шеренга стоявших на коленях людей незамедлительно завалилась на землю — кто вперёд, кто назад, а кто набок. Соломенная стена, перед которой приговорённые встретили свой конец, украсилась неаппетитными красно-бурыми кляксами, а из-под одетых в серые однотипные комбинезоны трупов начали растекаться тёмные лужицы.

Показав это крупным планом, камера снова остановилась на майоре. Тот, не теряя времени, и не проявляя никаких эмоций — видимо, процедура была ему не в новинку — подошёл к солидному господину с полковничьими погонами, и встав на вытяжку, отчеканил:

— Товарищ полковник! Согласно приказанию военного суда, приговор, в исполненье, приведён!

Криво усмехнувшись, капитан первого ранга Лийер, наблюдавший за «церемонией» из своей каюты, свернул прямую трансляцию небрежным нажатием сенсора, и устало откинулся на упругую спинку кресла. Прикрыл глаза, и поразмыслив с минуту над чем-то своим, погасил экран полностью — всё равно, ничего интереснее местные каналы в столь поздний час не показывали. Оттолкнувшись ногой от пола, Лийер повернулся вместе с креслом к окну. Там, за толстым слоем прозрачного металлопластика, а также за чёрт знает скольки километрами космической пустоты, величаво вращался одноцветный, жёлто-коричневый шар Айтарна, правая треть которого уже окунулась во мрак ночи. Скучная, мёртвая, бесперспективная планета-пустыня… Именно так могло показаться, если не знать, что на обратной, невидимой сейчас стороне, имелся огромный пресный океан, вдоль кромки которого ютилась очередная — четвёртая уже по счёту — цивилизация людей…

И стоит ли говорить, что восторга по поводу своего «добровольно-принудительного» присоединения к Таллской Империи, цивилизация эта, как и все другие до неё, не испытывала ни малейшего? «Ерунда.» — ухмыльнулся Лийер, поднимаясь с кресла — «Многие по началу противятся, но что толку?.. В конце концов, приходится либо смириться с неизбежным, либо выступить героем ночного выпуска программы „Правосудие“, либо…» — о третьей возможности Лийер не хотел даже думать, но прошлое не давало о себе забыть — «Либо гибнуть сотнями тысяч под ударами с орбиты, показывая всем свою несгибаемость…» На лице каперанга заиграла жестокая улыбка, и он, тяжело сдвинувшись с места, стал прохаживаться по периметру просторной каюты, рассеянно поглядывая на висевшие тут и там фотографии.

Большим разнообразием персонажей снимки не блистали — в основном, позировал на них сам капитан. Изредка — с друзьями. Ещё реже — с какими-то незнакомцами, имена которым он сейчас ни за что не вспомнит… Каперанг остановился, и задумчиво посмотрел на большое — с тетрадный лист — изображение. На нём он стоял в полном параде, положив правую руку на позолоченную рукоятку традиционного кортика, а левым кулаком уперевшись себе в бок. Голова была гордо приподнята, а взор — устремлён в бесконечность… Ни дать, ни взять — триумфальный фельдмаршал на развалинах чужой столицы — не хватает только белого коня, и, собственно, самих развалин… Оторвавшись от снимка, Лийер ностальгически улыбнулся. Тогда, получив своего первого «капитана», он искренне думал, что мир отныне его, и ничей больше…

Переместившись на шаг в сторону, офицер опять замер, и принялся изучать групповое фото сто девятого выпуска тактического факультета Гелерской военно-космической академии, прямо под которым, закованный в дорогую рамку, висел и витиеватый диплом, выписанный на имя Шорла Лийера, и датированный 7183-им годом… «Как же это было давно…» — грустно подумал капитан первого ранга, и продолжил своё путешествие вдоль стены. У следующей рамки он простоял дольше всех. Взгляд затуманила неописуемая тоска, кулаки непроизвольно сжались, а лицо превратилось в камень, хотя, на первый взгляд, и не поменяло своего расслабленно-бесстрастного выражения.

Со стороны компьютерного терминала донёсся тонкий писк внутреннего вызова. Шорл бросил на фотографию последний взгляд, и не мешкая ни секунды, вернулся к рабочему столу, сходу реактивируя монитор. Беспокоили с мостика.

— Лийер. Слушаю.

— Товарищ капитан. — возникло на экране скучающее лицо молодого связиста — На связи адмирал Оланер, хочет поговорить с вами. Соединять?

— На то он и адмирал… Соединяйте, конечно! — обрадовался Шорл. Ему, в отличие от многих, бездейственное сидение на орбите Айтарна, которое длилось уже трое суток, успело капитально осточертеть… Так же как и местная программа передач, переполненная про-Имперской пропагандой свыше всех разумных пределов.

— Есть! — выразительно, но без большого рвения сказал офицер связи, и отключился. На экране капитанской консоли всплыло новое окошко входящего канала связи. Адмирал звонил аж с самой Харбалы-4, и Шорл насторожился. «Что-то важное.» — сразу же определил он — «Иначе бы отделался, старый чёрт, текстовой шифровкой, а не разорял казну полноценными сверхсветовыми звонками…» Каперанг нажал «Ответить».

— Здравия желаю, товарищ карсн-адмирал! — церемониально поздоровался он, и начал считать про себя секунды. Одна… Две… Три… До абонента было с дюжину световых лет, и дуговой сигнал безнадёжно запаздывал…

На счёте «пять», абсолютную тишину разрезал уверенный адмиральский бас.

Задняя створка опустилась вниз с тихим механическим жужжанием, и превратилась таким образом в наклонный трап. Нутро грузового шаттла занимали восемь новеньких — блестящих, только с завода — контейнеров, расписанных сверху донизу различными значками и маркировками. Не теряя времени, два шагающих погрузчика, захватив с собой по контейнеру, направились в противоположенные углы ремонтного цеха, громко лязгая по палубе трёхпалыми ступоходами. Сегодня здесь было — не протолкнуться. Истребители доставлялись на борт в разобранном виде, и цех буквально кишел людьми и техникой, необходимой для сборки новейших машин. Воздух был пропитан машинным маслом, горелой изоляцией, и порошковым дийтрексом.

Капитан стоял на помосте, что опоясывал гигантское помещение на пятиметровой высоте, и облокотившись о холодные металлические перила, с ленцой наблюдал за действиями копошащихся внизу техников. «Всё-таки, Оланер параноик…» — сделал Лийер неожиданное открытие — «Три дня держать ударный авианосец в полной боеготовности, и только затем, чтобы всучить партию „Мартисов“…» Хотя, задержка могла быть чисто технической, от адмирала не зависящей, но капитана, конечно, во все эти тонкости никто не посвящал.

— …А учитывая ту спешку, то давление, что оказывали на КБ ваши генералы-адмиралы… Капитан, вы меня слушаете?!