Читаем След чудовища онлайн бесплатно
Это был обычный неброский листок на доске объявлений близ Савеловского вокзала:
Готовится экстренная экспедиция для поисков таинственного гигантского животного на территории с координатами:
81°50′ с.ш. — 35°08′ с.ш. 19°38′ в.д. — 169°02′ з.д.
Случайный прохожий ошалело вчитывался в странный текст сызнова, опасаясь подвоха, а после обзирал всю пеструю витрину Мосгорсправки.
Слева он замечал заманчивое предложение некоего гражданина со станции Наливайка Казанской железной дороги, жаждущего поменять рубленую пятистенку на квартиру в Москве. Справа аспирант, которого по телефону следовало называть Геннадием, готовил желающих в юридический институт, а также учил разговорному турецкому языку и дрессировке догов на черный хлеб. В таком окружении приглашение в путешествие уже не казалось чем-то невероятным.
Куда необычнее выглядел случайный прохожий, задержавшийся около доски. Доктор биологических наук, профессор и почетный член восьми зарубежных обществ натуралистов Глеб Олегович Семужный одет был страннейшим образом: непарные башмаки на нагую ногу, джинсы с этикеткой «Ну, погоди!», поролоновый тулупчик и плюшевая каскетка с козырьком.
Однако никаким видом никого не удивишь у Савеловского вокзала. Тем более неизвестно, было ли это следствие рассеянности, столь свойственной ученым, или поездки на дачу.
Человек, говорят, десяток раз за день может изменить свою судьбу, только у большинства для этого не хватает решимости. Вот и Семужный замер, прислушиваясь к незримой, но яростной борьбе, завязавшейся где-то в недрах его ученого организма. Прислушивался и никак не мог понять, что зовет его на дачу, а что в долгое и, возможно, опасное путешествие.
— А, пес с ней, с дачей! — наконец пробормотал Глеб Олегович и затрусил к зданию, вздымавшемуся серой скалой по другую сторону эстакады.
Тем, чье сердце полно отваги и любви к природе, обращаться по адресу: Бумажный проезд, д. 14. Оргкомитет.
Лифт, лязгнув, стал на двенадцатом этаже. Выше было только чумазое городское небо.
— Добрый день! — сказал Семужный, сунувшись в комнату, набитую людьми, — Не подскажете ли, куда это меня занесло?
— Вас занесло в редакцию журнала «Крокодил»! — ответил человек, сидящий в центре.
— Ах, пардон! — воскликнул профессор, смешавшись. — Всему виной рассеянность, столь свойственная ученым. Однажды я перепутал рейсы и вместо Парижа, где меня ждали на симпозиум, залетел в Сызрань, где меня не ждали. Еще раз пардон, не подскажете ли, где здесь оргкомитет экспедиции?
— Он здесь!
— Понимаю, — смутился Глеб Олегович. — Я попался на редакционный розыгрыш. Что делать, чувство юмора покидает меня, когда дело касается природы. Ведь ей я посвятил жизнь!
Семужный вмиг был усажен в кресло, напоен месткомовским чаем и назначен начальником экспедиции. Об участии в затее мирового светила здесь могли только мечтать.
— Я много слышал и читал свидетельств очевидцев о каких-то неопознанных животных, о чудовищах, сохранившихся, возможно, с доисторических времен, — говорило отмякшее в тепле светило. — У канадских индейцев есть предания о страшном чудовище Огопого. В Исландии обитало подобное существо, называвшееся Скримсл. Приятно сознавать, что мы не уступим и шотландцам, раздувшим историю со своим пресловутым чудовищем озера Лох-Несс. Но, простите за прямоту, вам-то что за дело?
— Нет, Глеб Олегович, — твердо возразил ему оргкомитет. — В наши дни каждому человеку, а тем более Крокодилу, есть дело до природы, частью которой является он сам. И когда все разумное человечество на марше за охрану природы, гоже ли нам стоять в стороне? Экспедиция имеет целью найти места обитания уникального существа, окружить его человечьим теплом и заботой, возможно, даже понудить размножаться. То есть на живом примере показать, как сохранять реликтовые образчики фауны и флоры. Таким образом, наша экспедиция превратится в могучий поход по защите природы в целом!..
— Браво! — горячо воскликнул профессор Семужный. — Так в путь, друзья! В путь!
— Не подбивай клин под овсяной блин. Поджарится — сам свалится! — внезапно раздался чей-то насмешливый голос.
Все обернулись.
В дверях стоял румяный дедок, весь какой-то ладный и спорый, хоть и кряжистый, но, видно, ухватистый.
— Я это к тому, — сказал дедок, — что спешить не надо. Кто доит шибко, у того молоко жидко. Вы гляньте: жухнет разнотравье. И наволочь слезливая застит небо. Ладит свое дело месяц-грязник. Попробуй выкажи непочтение — не оберешься лиха!
— Если вам в уголок фенолога, то это на другом этаже, — нетерпеливо прервал его кто-то.
Дедок взглянул на сказавшего прозрачным глазом, точно окунул в лесную суводь:
— Я в экспедицию, мил друг. Ни одна путная экспедиция еще без меня не обходилась. Я тебе и бывальщину сочиню, и ведро предскажу, через гати и топи выведу и отвар из мужик-корня от дурной болезни изготовлю. Все могу: и кашеварить, и май-нать, и градировать, и крамповать, и найтовить, и барражировать, если надо.
— Старик — золото! — шепнул Семужный и спросил громко: — А по специальности вы кто будете, отец?
— А я тебе и лесничий, и доезжачий, и сокольничий, а проще сказать — егерь! — охотно откликнулся дедок, распространяя по комнате запахи сена, парного молока и земляники.
Семужный встал и объявил торжественно:
— Вы зачисляетесь в состав экспедиции, товарищ…
— Меня население Варсонофьичем кличет, — уточнил дедок. — Я не протестую…
Но в этот момент с грохотом распахнулось окно. Ветер вспузырил рубахи, взвил бумажки, заставил трепетать галстуки.
— Который этаж? — спросила фигура, появившаяся на подоконнике.
— Двенадцатый…
Салют, мужики! — сказал появившийся и спрыгнул с подоконника в комнату. — Что у вас за порядки? Без документа не впускают. Хорошо, что у меня альпинистские причиндалы всегда с собой. Если кто меня не знает, знакомьтесь. Квант Михайлов!
Конечно же, это был он, Квант Михайлов, в своей неизменной элегантной штормовке, с гитарой и альпенштоком. Легендарный Квант, в прошлом не то физик, не то лирик, не то физрук. Но это в прошлом, а ныне альпинист, слаломист, самбист, киноартист, бард и вообще всеобщий Друг. Ходили слухи, что именно с него была нарисована известная картинка на сигаретах «Памир».
— Ну, мужики, вы просто в рубашке родились! — говорил Квант, оделяя всех личным рукопожатием. — Ведь у меня как раз люфтик выдался между фестивалем песен в Геленджике и съемками двадцатисерийного боевика, где я буду изображать злодея Скорцени. Так что иду в экспедицию с вами. Кто за атамана?
Квант рванул из-за спины гитару, шваркнул по струнам и доморощенным баритоном запел песню о романтике дальних дорог, о кедах и о мещанстве, которым пропитан всяк, живущий в городской квартире, имеющий жену и детей.
Вопрос о зачислении его в экспедицию был решен сам собой на втором куплете.
— Итак, — сказал профессор Семужный, когда под брюхом вертолета, приданного «Аэрофлотом» экспедиции, замелькали последние подмосковные дачки, — давайте обсудим детали нашего путешествия. Прежде всего попытаемся представить себе, кого все-таки мы отправились искать. Кто это? Мастодонт? Птерозавр? Археорнис? Плезиантроп? Игуанодон?
— Может, летучая собака? — предположил Варсонофьич.
— Снежный, человек? — сказал Квант.
— Махайродус? — бросил четвертый участник экспедиции.
Все уважительно посмотрели на специального корреспондента Крокодила Александра Моралевича, как раз и бывшего этим четвертым.
Именно его, человека с пудовыми кулаками и простодушием ребенка, редакция решила прикомандировать к экспедиции на первом этапе.
— Как вы выразились, Александр? — спросил Семужный.
— Махайродус. Саблезубый тигр, — коротко пояснил спецкор.
— Хотя мы и не знаем наименования искомого чудовища, зато нам известны точные координаты его обитания. А это уже кое-что! — сказал Квант, желая не отстать от эрудированного корреспондента.
— Резонно, коллега! — Семужный зашелестел разворачиваемой картой. — Мы сейчас же отметим границы этого квадрата.
— Не трудитесь, профессор. — Корреспондент с ледяной усмешкой опустил на карту ладонь. — Мне хорошо известны все точки с этими координатами. В каждой из них я бывал по два-три раза.
— Хвастать — не косить: спина не болит! — буркнул Варсонофьич.
Корреспондент, казалось, не заметил едкой реплики дедка.
— 81°50′ северной широты, — продолжал он, — это, несомненно, самая северная точка нашей страны, остров Рудольфа. 35°08′ — где-то рядом с Кушкой, крайний юг. 19°38′ — это наше побережье Гданьского залива, самый запад. И, наконец, 169°02′ — конечно, какой-нибудь островок Диомида в Беринговом проливе. Таким образом…
— Таким образом, мы должны искать чудовище на всей территории нашей страны! — подхватил Квант.
Все замолчали, задумавшись над величием задачи, стоящей перед экспедицией.
— Адски сложно! — сказал наконец Семужный. — Счастье, что среди нас нет женщин. Признаюсь, я женоненавистник. Разумеется, в рабочее время.
— Баба с возу — кобыле легче, — заметил Варсонофьич.
— Женщина расслабляет, — вздохнул Квант.
Спецкор Моралевич, похоже, тоже имел свое мнение на этот счет, ко высказать его не успел, так как из огромного чемодана, в который рачительный Варсонофьич сложил всю провизию экспедиции, раздался требовательный стук.
Щелкнули замки, и все увидели прелестную сероглазую блондинку, свернувшуюся в чемодане калачиком.
— Про волка речь, а волк навстречь! — крякнул Варсонофьич.
— Ох! — сказала блондинка, вставая, словно сама материализовавшаяся стройность. — Лежать столько в позиции эмбриона — это не есть возможно! Будем знакомы, мужчины. Меня зовут Ыйна Сауна, пожалуйста!
Многое объяснилось: странный синтаксис, цвет волос, милый прибалтийский акцент. Но не все.
— Так смотрите на меня вы, словно потеряли языка! — Девушка сверкнула улыбкой и вынула из замшевой торбы вороненый духовой пистолет. — Имею первый разряд по стрельбе, пожалуйста! Это, может, в экспедиции надо?
За пистолетом из торбы появились керамические чашечки и блюдца, за ними — большой термос.
— А все просто, пожалуйста! Про экспедицию узнав, сказала себе я: Ыйна Сауна, ты есть член общества охраны природы. Твой долг быть в этой экспедиции. И вот вы видите меня здесь! Будем пить черный кофе?
Отважная девушка при гробовом молчании стала разливать кофе…
Аэропорт Домодедово гомонил и гудел. Через галереи «один» и «два» вливались и выливались пассажиропотоки.
Профессор Семужный, растопырив веером, уже клал на стойку билеты. Ыйна Сауна гребешком охорашивала шерсть на унтах из собаки. Квант Михайлов доплачивал за избыточный вес багажа.
И тут, бегом пересекши зал, к профессору ринулся человек, припудренный инеем и в оранжевой каске.
— Успел! — вопил он. — Два казенных мотоциклета загнал. Профессор, прошу несколько слов читателям газеты «Марьина роща».
— Право же… — сказал Глеб Олегович.
— Ваши задачи, товарищи? Вы зачем до Читы?
— Посетить Сохандинский заповедник. Вы знакомы с летописными анналами Иркутска? Там говорится о крупном плотоядном звере, несущем в зубах соболя. Зверь этот неизвестен науке. В памятниках старинной письменности он именуется бабром. Из потока сообщений, поступающих в «Крокодил», мы выделили бандероль с Сохандо: в сиверах там найдена лежка неизвестного зверя. Приложения: ворсина неизвестного зверя, погадка неизвестного зверя, гипсовый слепок следа.
— Благодарю! — крутнулся на пятке корреспондент «Марьиной рощи» и с криком: «Такси! Такси!» — канул.
Полет с двумя посадками прошел вполне сносно. Никто не отстал. Взаимоопрос после питания в аэрофлотских буфетах показал, что участники поиска к истощениям, надругательствам над пищевыми трактами и другим пищевым эксцессам готовы вполне.
— Фиаска, однако? — ахнул Варсонофьич. — На попятный ладите? — Новолуние, товарищи, — извинился командир Читинского авиапредприятия «Аэрофлота» В. М. Артеменко. За ним согласно кивнули представители читинского областного Управления лесного хозяйства и Управления охотничье-промыслового хозяйства: новолуние. Поэтому оба управления и авиация сейчас ничем не могут помочь в поисках бабра. Вот если бы в полнолуние…
— При чем есть тут стояние луна в первый четверть? — раздраженно воскликнула Ыйна Сауна.
— Товарищ Ыйна! — сказал начальник Управления лесного хозяйства Г. Секачев. — Товарищ Сауна! Я надеюсь, вы имеете представление о темпах прогресса и технического переоснащения? Бесчисленные организации получают сейчас суперавтомобили ЗИЛ-131, "Уралы", ГАЗ-66. Эти автомобили практически проходят везде. По тайге, в скалах, по любым болотам и марям. Некоторые даже оборудованы шноркелем для форсирования рек по дну. И если, дорогая товарищ Сауна, в новолуние произвести по гаражам страны всесоюзный рейд, многих ЗИЛ-131, «Уралов», ГАЗ-66 не обнаружите вы в гаражах на стоянке.
— Я начинаю улавливать, — потер лобные доли профессор Семужный. — Безлунными ночами, под покровом темноты, имея возможность быстро пробиться куда угодно…
