Читаем Учение гордых букашек онлайн бесплатно

Инкария.

Простой житель королевства, слышит в этом слове отголоски древних жестоких времен. С детства ему шептали про звериный край, что расположен на западе страны, что живут там дикие люди, в шалашах даже зимой, едят сырое мясо, и убивают всякого случайного путника. Слухи вполне правдивы, только ни ко времени, народ Инкарии давно впитал мир и покой, по западным землям теперь даже ходят караваны. Когда-то объединенный войнами народ, теперь рассыпался множеством селений, и в каждом свои порядки. В большинстве, конечно, сохранилась старая буйность, но многие радушно принимают торговцев и странников и научились улыбаться без оскала. В таких местах забываешь, что ты в яром краю, там такие же люди, может немного крупнее, такие же деревянные домики, какие стоят по всему королевству, такие же сорванцы босыми ногами разбивают лужи после сильных дождей. Именно в таком селении, что именовалось Калинором, жил один мальчик. Весь чумазый, сжимая палку, он бежал по деревенской улице. Белобрысый малец махал своим мечом, разрубал воображаемых врагов, подрезал ноги великанам, двумя руками отражал мощные удары дубин.

Вдруг ладонь легла на его плечо, и перед мальчиком возникла полная женщина с нелепыми кудряшками и пожелтевшими кружевами на воротнике.

— Иди до дому, Рой, бабке что-то плохо стало, зовет.

В доме пахло незнакомой сыростью. Возле кровати стояли женщины, и сам старейшина Даскал. Он сухокожими руками поддерживал голову бабушке Роя, пока ее поили. Сама она бледная, спокойная лежала под шкурами, и добрыми глазами приветствовала Роя.

— Токмо плохо сделалось, за тобой послали, долго ходишь! Иди ну! — сказала сиделка.

Роя пропихнули к бабушке.

— Кажется, я ухожу, но это ничего, мы провели неплохие деньки.

Рой наклонился к ней поближе.

— Ты ведь не забудешь мои сказки у очага, и как качала тебя с колыбельными.

— Я помню все твои истории, — наконец выговорил Рой.

— Тебя приютят мой мальчик, — она подняла взгляд и все женщины разом закивали, — а я буду смотреть из рук Гебы на моего Роя, и с ветром передам весточку.

До вечера она не дожила. На следующий день ее тело, легкое как душа на веревках опустили в яму под высокой и гибкой елью. Рой стоял, и слушал заупокойные пения. Сиделка с красными от горя глазами наклонилась к нему:

— Как ты, Рой?

— Все хорошо, а здесь все так грустят, — сказал Рой.

Сиделка обняла Роя. Она всхлипывала.

— Мой дорогой, ничего, тебе сейчас и не нужно ничего понимать.

— Бабушка умерла, что здесь не понять? — Рой сказал это так, что услышали другие женщины, и соседские ребята постарше Роя. — Теперь она, наконец, встретится с духами, о которых всегда рассказывала, и к Гебе заглянет. А ко мне прилетит попозже.

Женщины разразились новыми слезами, а Рой пожал плечами, погладил ствол ели, и сень чуть колыхнулась. Однако в пустой дом даже самому беззаботному человеку сложно возвращаться. По пути к деревне стояла мастерская бородатого, сбитого на манер бочки кузнеца Бодрика. Уже издалека слышался шум, и Рой старался сделать два шага на каждый тяжелый удар молота. Увидав Роя, Бодрик остановился, сунул пылающую заготовку в горн и неловко почесался.

— Чего тебе, малый?

— А ты сделаешь мне меч?

— Меч? Меч могу, только тебе надо бы подрасти чутка. Хоть бы однолетков нагнал что ли. Ну, беги!

— От кого? — спросил Рой

— Нагонять! В Инкарии все таки живешь, ешь побольше что ли. Ну, давай, кыш, работать мешаешь!

Рой пошел бродить по деревенским улицам. Под ясным небом тянулся ряд небольших лавок. Здесь продавалась всякая утварь, вылепленная местным гончаром из красной глины, шкурки мелких животных и мясо добытое охотниками, уже засоленное и вывешенное длинными полосами. Местные бабы продавали грибы огромными корзинами, немалым спросом пользовались и мухоморы, что засушивались и служили охотникам для поддержания душевных сил во время зимних загонов. У рыбацкой лавки, расположились большие порезанные куски соленой трески, гигантские крабы со злачных берегов, что в дне пути от деревни. Сушеными блинами лежали камбалы, и мертвые, стеклянные глаза каких-то неведомых клыкастых рыб смотрели на прохожих. Остановившись возле лавки Кабана, Рой принялся разглядывать огромный дубовый лук, прикрепленный к задней стене прямо над головой пожилого охотника Кабана. Чахлый старик — полная противоположность мощному, несгибаемому оружию. В деревне ходили рассказы, как в молодости Кабан с этим луком наперевес один ходил на охоту в особенно затяжную и холодную зиму, когда даже море сковал лед. Тогда он спас немало оголодавших жителей. Рой увидел поганки странной формы, толстые ножки и тонкие, как пергамент шляпки, он даже взял одну в руку, безотчетно желая пощупать, но, конечно же, шляпка гриба сразу обломилась. Наружу вырвался резкий тухлый запах. Его сразу учуял и Кабан.

— Паршивец, а ну положь на место!

Старый охотник замахнулся на Роя внушительной палкой.

Тот, брякнув извинение, как пуганый лис метнулся прочь от лавок. Вскоре ему повстречались старшие ребята, их главарь, паренек Гудри высокий и скроенный как чистокровный инкарец подозвал Роя.

— Весело тебе? Бабка померла, а ты на жрачку пялишь, — кивнул он в сторону лавок.

— А что мне, по-твоему, делать?

Гудри было замахнулся что-то ответить, но задумался и закрыл обратно рот.

— Слышь, Рой, мы мимо церквушки Гебиной проходили, оттуда, прямо со статуи, что на крыше голос какой-то, на бабку твою похож, и ветерок кружит.

— Чего она так рано вернулась-то? Ну, я побегу!

— А я что говорю, нечего здесь околачиваться, когда зовут, — сказал Гудри.

Деревенская церковка — высокая и покореженная, стояла в самом центре Калинора. Быстрыми ногами Рой домчался до самых дверей, обошел со всех сторон рыхлую постройку, позвал бабушку, и, не дождавшись ответа, полез прямо к статуе на крышу. Наверху и вправду гулял ветер. Геба смотрела на деревню, и даже не обернулась навстречу Рою. Шаг за шагом он подходил к молчаливой статуе, старые доски и сами ходили под ногами

— Бабушка, — позвал Рой.

Козырек крыши обломился, и мальчик рухнул вниз.

Рой очнулся в чужой кровати от звука скрипучей двери. В комнату вошел старейшина Даскал. Он по-хозяйски уселся в плетеное кресло-качалку, и, не обращая внимания на вопросительный взгляд Роя, залистал книгу. За притворенными ставнями стоял натуральный сумрак. Раскатистый гром ознаменовал начало дождя. Около невероятно мягкой кровати, на столике с резными ножками дымили тлеющие лучины. Все пространство окутывал запах сосновой смолы, смешанный со свежим мокрым воздухом.

— Там бабушка была, я поэтому полез, — наконец сказал Рой.

— Знаю уже, только не знаю кто больше недоумок, ты или эти шутники. Мне все уже рассказали.

— Неудачное место для встречи, ба, — сказал Рой уже окну.

— Отдали сиротку на воспитание, накормила она тебя сказками, теперь как блаженный ходишь. Бабушка твоя умерла, это значит, что она не придет больше в этот мир. Если хочешь, верь, что она у Гебы, но если еще раз полезешь куда, я лечить тебя не буду.

— Вы просто никогда не говорили с духами, поэтому не верите.

— Нет никаких духов, магии и загадочных зовущих существ.

— Я могу рассказать много историй…

— Рассказать много небылиц! Знаю, так не интересно, но ты живешь в суровом краю, без волшебных лучей и говорящих кошек. Здесь можно прожить достойную жизнь. Любить свой народ и деревню, помогать им во всяком. Просто жить вместе что ли.

— Что за говорящие кошки?

— Ууу, толку то с тебя. Ладно, я принес кое-что.

Даскал вытянул из-за пазухи небольшой бутылек с сиреневой жидкостью, и откинул одеяло Роя. На коже мальчика виднелись лишь ссадины и небольшие разрывы, но на ногах густели темные бордовые ушибленные раны. Даскал уселся рядом, откупорил бутылек, зажал пальцем горлышко и осторожно выпустил каплю на бедро. Сиреневое лекарство снаружи не задержалось, оно впиталось и растворило огромное кровяное пятно под кожей. Удивленные глаза Роя сопровождали каждую следующую каплю. Пятна исчезали и послушные зелью раны затягивались одна за другой. Наконец, когда зелье вышло, Рой встал. И пошел.

— Ты ведь все равно спросишь, пойдем вниз, расскажу про кошачий цветок.

Даскал вышел из комнаты и спустился по дубовой лестнице. В лачуге, где жил Рой, стояло две лавки, стол, и духота, а здесь… Здесь разнообразие всяких тумб и удобные стулья, в центре гостиной стол черного дерева со вделанной мраморной мозаикой, на нем немного почерневшие серебряные кубки и подсвечники мастерской работы. Прошли немного вглубь, и попали в комнатку, где расположился камин. Во все стены прибиты полки с книгами, они разноцветными корешками смотрели на входящих. Два оббитых бархатом кресла уютно приглашали сесть. Как только Рой вступил в комнату, сразу же посмотрел вниз, ноги утопали в ковре и босые пальцы сами начали зарываться в длинный ворс.

— Садись, я заварю листья морозной ягоды. Любишь грушу? — Увидев растерянность гостя, Даскал продолжил. — Тогда попробуешь, у меня остались сушеные с юга.

Старейшина зачерпнул воды из небольшой бочки, и поставил греться к камину, открыл ящик в деревянной тумбе. Сразу по комнате растекся запах ягод и гор, сладкой травы и сушеных груш. Рой устроился в кресле и спросил

— Если чудес так уж не бывает, то как вы меня вылечили?

— Это действие трахикреи, или как я уже говорил кошачьего цветка, — пригубив отвар, принялся рассказывать историю Даскал. — Старинное горное племя открыло цветок. По легендам, сын вождя часто бродил по лесу и сдружился с хищной кошкой. Он часами разговаривал с ней, рассказывал о племени и об отце, хоть животное и ничего не понимало. Но племя постигла беда. Война с другим народом близилась. Мальчик хотел спасти отца. Согласно сказаниям, на цветок ему указала кошка, что предстала в человеческом обличии, когда мальчик в слезах поведал о беде. Он просто растворил трахикрею в воде из ручья, поднес отцу плашку умыться перед битвой. Раствор слабый, особенно в сравнении с этим, — указал Даскал на пустой бутылек, — но от смерти сберег, к ужасу врагов, нанесенная вождю смертельная рана от лица вдоль груди, сама затянулась. С того дня то племя носило изображение цветка на своих знаменах, и хранила тайну много веков.

— Раз цветок делает человека бессмертным, значит, то племя не проиграло ни одной битвы, они предки нынешних королей?

— Вовсе нет, кровь вытекает из ран и падает на землю, со временем они слабеют и могут умереть. Также цветок не вернет отрубленную руку или тем более голову. Но убить воина и вправду тяжело. К тому же цветок, один из множества ингредиентов зелья бессмертия. Одной капли хватит, чтобы человек не состарился никогда.

— Это как волшебство, ну и великим же стал тот парень.

— Да, ты прав, его прославляли многие поколения, тем более, он сменил вождя, когда тот состарился. Но я бы не назвал его великим.

— Он спас отца, и наверняка зелье выиграло множество других битв. Благодаря ему и другие вернулись домой.

— Любовь к отцу и его рвение, заслуживают почитания, но славили его отнюдь не за это. Цветок спасал жизни бойцов его племени, но воины что выжили, проткнули мечами других. Одни вернулись домой, другие нет, он ничего не изменил, просто дал жизнь своим и отобрал у чужих. Он открыл оружие, пусть оно и выглядит, как лекарство.

— И все равно это здорово, я тоже хочу стать воином, и как-нибудь пойду в тот край, и попрошу у кошки еще таких цветов!

— Нет, Рой, не попросишь. Ты веришь в любую чушь, этого я боюсь. Нет никаких говорящих кошек, я ведь уже говорил. А снадобье что я тебе дал, результат не волшебства, а труда многих поколений зельеваров, сложный, мудреный рецепт, действительно редкие травы, каких не найдешь в Инкарии. У меня был единственный бутылек, и не говори что я потратил его зря, что ты ничему не научился после падения и снова помчишься не глядя под ноги за всякими говорящими кошками.

— А зелье бессмертия?

— А если я скажу тебе, что это, — Даскал указал на мутный сосуд с золотистым элем, — даст тебе силы идти сотню дней без остановки, а это, — он перевел палец на глиняную плошку с ягодным вареньем, — родит черные слезы и позволит видеть другой конец земли? Ты мне поверишь?

— Наверное, нет, вы ведь это только что придумали. Хотя про черные слезы я слышал.

— Слышал! Верь только своим глазам, Рой, хотя даже они иногда подводят.

Даскал встал, прошелся по комнате и развернулся к Рою.

— Охотником тебе не быть, ты щуплый, худой, кости тонкие. Не тягаться с нашими силачами. В море тоже не возьмут. Оставайся у меня, чудес не обещаю, но научу, как лечить людей нашими травами.

— Что же, мне всю жизнь придется травы собирать? Я хочу стать воином, а зелья и вы умеете варить. А могли бы вы научить меня читать?

Рой погладил книжный корешок, до которого доставал.

— Конечно, так значит, останешься?

Рой подбежал и обнял Даскала

— С радостью! И все-таки, кажется, не придумывали вы про то племя.