Читаем «Большой Сатурн» онлайн бесплатно

От автора.

Данное повествование является плодом фантазии автора, большинство персонажей естественно имеют своих прототипов. Характеристики и действия персонажей похожих на исторических деятелей описываемой эпохи обоснованы сугубо личными знаниями автора и его личным мнением об этих персонажах. Хотя это мнение и сформировалось в результате надеюсь более-менее объективного изучения вопроса. Неполиткорректные действия и высказывания персонажей обусловлены их ролью в повествовании, и автор не всегда относится положительно к таким действиям и высказываниям). Описание ситуации на фронтах и политической ситуации в мире в начале повествования примерно соответствует реальной ситуации и естественно в процессе изменяется по воле автора.

25 ноября 1942 год, район г. Туапсе, Черноморская группу войск Закавказскогофронта.

Он пытался бежать по ходу сообщения, но раскисшая земля, частые осыпи и нередкие трупы немцев не давали разогнаться. Первую линию траншей взяли 10 минут назад, а во второй ещё идёт бой. Немцы контратакуют. На левом фланге замолчал наш пулемёт. Краем глаза, заметил полузасыпанный немецкий МГ-34[1]. Потянул его – вроде целый, направил на ближайшую горку – короткая очередь, порядок – работает мясорубка. Рядом, странно скрючившись, разлёгся гефрайтер[2] без половины головы. Пинок, под ним – два полных барабана к пулемёту. Свой ППС[3] – за спину, пулемёт и банки в охапку, и бегом-бегом туда где замолк наш пулемёт. За горкой грохнуло, спустя мгновение взрыв, потом ещё. Немецкая батарея ударила по второй линии траншей, не смущаясь, что там пока ещё полно камрадов. Очередной поворот траншеи. ДП[4] – на бруствере, вроде цел. А оба номера расчёта – на дне окопа. Опаньки – живые. Молодняк, перепугались. Русский командный рык, пинок под зад одному, прикладом по спине другому. Ожили. Диск в ДП меняют. Очередь – пяток набегающих шутце[5] завалились на курортную землю. Орлы. Наши – орлы, не наши – тушки. Вот что мат животворящий с людьми делает!

Пора и самому размяться. Выбираем место шагах в десяти от ДП, ловим момент перезарядки, и начинаем увлечённо ловить немцев на их же удочку.

Кто-то скажет, что не дело полковнику в атаку с трофейным пулемётом ходить, но это если ты комполка. А вот если замначполитуправления – самое то. Командиры – командуют, штабные – думы думают, а ты матам и личным примером животворишь своих и смертотворишь чужих.

Очередной залп немецкой батареи он не услышал, снаряд разорвался перед бруствером, почти все осколки пошли над головой, но один по прихотливой траектории ударил в правую скулу, миллисекундой позже – в каску прилетел булыжник размером в пару кулаков, чуть позже пришла взрывная волна, отбросила на уже разломанные патронные ящики, и погасила сознание полковника.

22 января 2015 год, район г. Дебальцево, ДНР.

Он пригнувшись, перебежал от развалин сарая к дренажной канаве. Околица села уже наша, а в центре ещё идёт бой, и нацики не собираются пока отступать. Передовая группа по радио сообщила, что на полпути к зданию сельсовета во дворе дома стоит брошенный танк. И как назло в округе ни одного свободного и толкового танкиста! Кроме него. Вот и бежит по селу 60-ти летний отставной полковник ВС РФ, ныне зампотех[6] МСБр[7] ДНР.

Ещё одна перебежка, перевалиться через остатки деревянного забора, и вот за углом практически целой хаты, только стёкла кое-где отсутствуют, видна трансмиссия 64-ки[8]. Где-то здесь должны быть бойцы, обнаружившие танк. «Ахмад!» – «Иншала!» (приколисты в штабе сидят, остроумием нациков забодать хотят) – опознались сегодняшним паролем-отзывом.

Из под танка выбираются два бойца, свои, башкиры или якуты, кто их разберёт, но как на русских похожи, хотя по национальности один был итальянцем, а другой испанцем. Узнали его, заулыбались. Эти два ухаря, пару месяцев назад по пьяни сожгли сцепление на единственной в батальоне БМДшке[9], чуть под трибунал не угодили. Хорошо затишье было. Уговорили командира, что всё исправят. Потом на поклон к зампотеху, уговорили и его. Затем вместе с полковником три дня возились в мазуте – он ремонтировал, а они струмент подавали, сигарету прикуривали и были на посылках. Опосля проставлялись за снятое взыскание и опять чуть не поломали вверенную боевую технику.

Проблема оказалась в том, что башня у танка открыта, люки на распашку, а вот люк мехвода[10] закрыт и башенного ключа[11] ни у кого нет. А из башни к мехводу пролезть проблема – там надо кассеты АЗ[12] демонтировать, а итальянец с испанцем этого не умеют. Соответственно танк не завести.

Приходится вспоминать молодость, снимать зимний комбез, нырять головой вперёд в люк наводчика, обдирая пальцы о холодный металл снимать кассеты АЗ. Ни чего сложного (по наставлению по эксплуатации), но дико неудобно. Через 10 минут, потный, в ссадинах и свеже порванном летнем комбезе и вывернутыми суставами, полковник лежит на животе на мехводовском сиденье и упирается лбом в педаль сцепления. Ещё 5 минут, полковник, изображая йога, умудряется открыть злосчастный люк изнутри. Пытаемся завестись. Хрена. АКБ – сдохла. Пуск воздухом – опять мимо, не крутит. Укры что ли его с лета не заводили? Пускаем комбинировано – АКБ+воздух – ура! Крутит стартер, проснулась шестьдесятчетвёрка.

Видел пару раз как Марко на 72-ке[13] рулить пытался, ну это почти тоже что и этот трофей. Две минуты на инструктаж – и запихиваем итальянца в передний люк. Иван – так то он Хулио, но здеся на украинской земле быстро стал требовать называть его по-русски, – на место командира. Он же пулемётчик, вот пусть зенитным НСВТ[14] и командует. А танком и полковник с места наводчика покомандует. Прокрутить АЗ – ух ты – полный и всё ОФ[15], в ручной боеукладке – пусто, ПКТ – на месте нет, зато к НСВТ – 4 короба патронов. Набираем на Р-173[16] частоту бригады …ЛЯТЬ! Где шлемофон[17]? …БИСЬ! «Ванюша, где нашёл? В ЗИПе[18]? Молодец, Марко уже дал?». Жизнь налаживается. Экипаж в шлемофонах, к ТПУ подключён, связь с бригадой – есть. Полковник к бою готов, нагнетатель – включён!

А как там бой? Нацики уже сваливают из села. Марко рулит к окраине. Вот по снежной целине бегут гордые укры, догоняя улепётывающие на повышенных газах недобронированные Кразы. Разгораются два БТРа со шведским стягом на борту. «Ватники», зачистив крайние хаты, подгоняют храбрых АТОшников редким, но точным огнём из стрелковки. Из-за ближайшей посадки в разгар веселья вылезают три клона нашего трофея, но только они ещё не трофеи и до них с километр. Тыдынц. Хорошо не успел по крайнему Кразу выстрелить. Тут бы полковника и срисовали. Танки начинают методично разносить все строения что видят. А Марко за бетонным забором спрятался. Видать бывший машинный двор бывшего колхоза. Рядом бетонная эстакада, длиной метров 30. Направляем танк на неё. Пока несколько секунд танк движется по эстакаде – полковник успевает выстрелить. Сразу после выстрела танк съезжает, и украм не видать нахала. А за забором, над посадкой растёт чадный дымный хвост. 22-й! счёт как у Колобанова[19], только Зиновий Григорьевич за один бой столько намолотил, а полковник за 40 лет службы.

Ещё круг по двору, опять эстакада, выстрел, у укра сбита гусеница. Но засадный танк замечен, и нацики в два ствола начинают ломать бетонный забор. Правда по началу забывают переключить баллистику с БК на ОФ[20] и кумулятивные снаряды просто дырявят тонкие бетонные плиты и улетают дальше в развалины мастерских.

Третий заход. Выстрел. Снаряд разрывается на маске пушки последнего АТОшного танка. Пробития нет. Но двигатель заглох, приборы наблюдения разбиты, и контуженый экипаж пытается покинуть машину. Ваня работает по ним из НСВТ через пролом в заборе. Марко ломает заборы и выводит танк на поле. Оставшийся без гусеницы танк расцвечивается выкинутой из люка белой простынёй. Специально что ли с собой возят? Бой окончен. С права за селом пошли в прорыв танки и БМП второго эшелона. А нам необходимо дочистить село, построить пленных, передать их комендантской службе, собрать трофеи, пополнить БК и только потом догонять ушедших в прорыв. Часть пехоты уже закрепилась в посадке из-за которой появилась укропская броня. Трофейный танк, тоже возле этой лесополосы. Полковник возвращается к подбитым танкам. Вдалеке раскатисто бухает выстрел. Дымная стена встаёт на месте мгновенной вспышки. 122-мм снаряд выпущенный из гаубицы М-30[21] разрывался не очень охотно, ведь он был из той же партии что и снаряд выпущенный немцами по советским бойцам 25 ноября 42 года.

Гаубицу М-30 вермахт взял в качестве трофея летом 41-го после боёв под Уманью, а снаряды к ней лежали на складе подо Львовом, который захватили немецкие диверсанты. Много пострелять гаубице не пришлось. Сначала она почти год простояла без дела в резерве на Миус-фронте[22], 10 ноября 42-го она уехала в Краснодар на восполнение потерь 17 армии вермахта, к 20 ноября её привезли на передовую под Туапсе. А 26 она с пробитым накатником уже ехала на рем. завод в Тбилиси. До 45-го она простояла на советско-турецкой границе, а после Дня Победы вернулась на арсенал подо Львовом и была поставлена на консервацию. В нескольких километрах от неё на другом складе лежали снаряды 53-ОФ-462Ж 1939 года выпуска успевшие послужить но не повоевать сначала в РККА, потом в вермахте, потом опять в РККА, ВС СССР, а потом и в ВСУ. За давностью лет ВВ в снарядах уже начало разлагаться и уже не могло обеспечить заявленные при создании 1000 убойных осколков и зону сплошного поражения радиусом в 50 метров. Снаряд разорвало всего лишь на 520 осколков, но полковник был всего в 12 метрах от места взрыва.

И только один осколок, раздробив челюсть, проник в мозг и погасил сознание полковника.

27 ноября 1942 год, г. Орджоникидзе, Северо-Осетинская АССР.

Открываю глаза, белёный потолок, крашенные бежевой краской стены, госпитальная палата на четыре койки. Койки, тумбочки, табуреты, капельницы – всё в стиле ретро! Вроде в Донецке госпиталь был поприличнее. Приходилось там бывать, сослуживцев проведывать. А здесь уровень сельской больницы, в лучшем случае годов 60-х.

На одной койке спит мужик, две ноги на растяжках, в гипсе. Две другие койки пусты, но явно имеют своих постояльцев. Видать, покурить или на процедуры ушли бойцы. За окном – хмарь, серость, идёт дождь. Оттепель пришла в январе?

В голове каша. Помню взрыв, и ещё взрыв. Я иду к укропскому танку, и я в окопе с МГ-34. Откуда у меня МГ – хрен его знает. Вроде не было таких трофеев. Сзади меня догоняют Марко и Ваня оба в модных НАТОвских комках (в них летом в ДНР приехали, и чуть не были расстреляны как бендеровские диверсанты), а рядом в окопе два пацана-грузина в телогрейках и с ДП. Сюр!

Я – полковник, и ещё раз полковник. Ха, квадратный полковник. И, блин, два разных полковника. Один – нач. штаба дивизии, отставник, доброволец, зам. потех МСБр донецкой милиции, другой – бригадный комиссар, не дотянувший до генерала, зам. начпо – но блин охренеть – целой группы войск. Одному – 60, другому – почти 36. А, зовут меня Леонид Ильич Балязин, ну или Леонид Ильич Брежнев. Будем разбираться. Если это не психушка и я не псих, то точно разберёмся. Брежнев, обалдеть – круть. Какая нахрен круть, аттестацию завалил все бриг. комиссары генералов по осени получили, а я полковника. Фигня, мне Табуреткин[23] после трёх восьмёрок[24] тоже лампасы запорол. Жизнь не в лампасах! Но большие звёзды я, мы ещё заслужим. Если конечно это всё-таки не психушка.

В голове каша, а что с организмом? Приподнимаюсь на кровати, кружится голова. Сажусь. Вроде всё на месте, руки–ноги двигаются. Глотать больно. Голова забинтована и челюсть подвязана. В роде пары зубов справа на нижней челюсти не хватает, но фиг разберёшь, там, во рту всё опухло.

Открывается дверь, заходят два антипода в бежевых больничных пижамах. Один высокий, худой, блондин с костылём, правая нога забинтована. Второй не высокий, плотный, чернявый, левая рука на перевязи. Обоим лет по 35-ть.

– О, товарищ полковник очнулся, – это худой – Разрешите представиться: Военинженер 1 ранга Морозов, а это, – он кивает на антипода сухопутный кап-два Карапетян.

– Бэрэговая артиллэрия – это Карапетян добавляет.

Киваю и мычу, руками показываю на челюсть.

Карапетян выглядывает в коридор и гортанно кричит: – Вэра! Вэра! Сэстра!

Почти сразу в палату вплывает мощная тётка гренадёрских статей. – Верочка, полковник очнулся – это уже Морозов.

– Что ж, так орать, и сама вижу. Здрасте, товарищ Брежнев, щас доктора позову. – и уплыла.

Через пару минут приходят два антипода-близнеца в белых халатах, под халатами форма, майорские шпалы, оба рыжие, но один сорокалетний мужчина, а другая – соответственно тридцатилетняя красавица.

Начинается осмотр, крутят, вертят, дёргают, по коленкам стучат. Вновь пришедшая медсестра делает перевязку. Приговор: – Осколочное ранение в челюсть, выбиты справа на нижней челюсти два премоляра[25], контузия, трещины в двух рёбрах, ушиб грудной клетки.

Жить буду. И начинать жить буду в 42-м, сегодня, как доктор сказал – 27 ноября. И я – Брежнев, вроде тот самый, который ДОРОГОЙ Леонид Ильич. Только про Дорогого пока ещё никто не в курсе, даже сам Брежнев.